Док. Филант. Финальный бой (СИ)
— Всё⁈
— Да.
Кир отпихнул её в сторону и принялся опускать все остальные рукоятки подряд.
Я, прижавшись к стене, осторожно выглянул в окно. На улице ни души. Сирена повыла минуты две и отключилась. Создалось впечатление нереальности и какой-то киношной бутафории.
— Прости, милая, но так надо, — приговаривал Буслай, связывая строительными хомутами руки и ноги перепуганной до смерти девушки. — Полежи тут немного, ток не шуми… — и сняв с шеи платок, заткнул ей рот. — Всё, ходу, ходу!
Девушка замычала, вращая зрачками, но на это уже никто внимания не обратил. Мы выбежали из помещения и короткими перебежками отправились к больнице. По-тихому не получилось, бой начался, разгораясь.
* * *Подошедшие к Эмберу войска Парадиза без разговора и каких-либо выяснений встретили свинцовым ливнем. Батальон Парадиза открыл по наземным постройкам, садам и огородам ответный шквальный огонь изо всех стволов.
Довольно высокий бетонный забор не спас. Не в этот раз.
Обширная территория старого завода давно превратилась в подобие райских кущ с фруктовыми садами, теплицами и грядками. Когда-то тут обосновались первые жители, обустроили жилища, образовался жилой стаб. Но однажды группа любопытных подростков, шныряющая по заводским подвалам в поисках злоключений на пятую точку, нечаянно нашла большую гермодверь. Ума хватило рассказать старшим. Так появился штаб с названием «Бункер-01», впоследствии переименованный в Эмбер. Население росло, на заводе места всем не хватало, а после очередного прорыва люди решили спуститься под землю и жить там.
Ветви деревьев, виноградные лозы трещали и падали, скошенные пулями и осколками снарядов. После точных попаданий артиллерии завалились внутрь крыши и стены нескольких строений. В садах, как песчаные фонтаны или гейзеры, десятками взметались вверх взрывы мин и снарядов, а затем оседали, барабаня вокруг комьями земли. Над заводской зоной нависла сплошная пелена из дыма и пыли, мешающая и дышать, и смотреть.
Всё вокруг резко переменилось после первого же артиллерийского выстрела. И тут, и там снаряды сплющили, словно гигантским молотом, нехитрые постройки, превратившиеся в пыль, вырвали с корнями вековые деревья, завалили метровой толщины слоем защитные стены. Подошедший на подмогу атакующим тягач заваливал массивные заборы, постепенно отвоёвывая жизненное пространство. Ворвавшиеся танки и БМП утюжили местность, превращая её в лунный ландшафт.
Рота заняла три больших строения, стоящих друг от друга на расстоянии ста-ста пятидесяти метров. Заработали саперы, одновременно то тут, то там раздавались оглушительные взрывы. Это взлетали в воздух дома. По всей площади града поднимались клубы белых и черных дымов. Происходило планомерное вытеснение противника с «временно» контролируемой им территории. А если точнее, то это мы прибыли временно на подконтрольную ему землю. А Эмберцы тут постоянно живут. Жили… В ожесточённый бой вступила пехота. Отводили душу за гибель своих ребят у стен Светлого…
Противник не жалел патронов, будто совсем недавно ограбил склад боеприпасов. Ни прорваться к основному зданию, ни даже поднять головы бойцы не могли. И продолжалось это долгие десять минут. Но через десять минут прижавший группу к земле шквальный огонь прекратился как-то на удивление разом. Будто выключили. Щелк, и больше ни одной очереди, ни одного выстрела.
Орёл, приподнял голову и увидел, что Эмберцы быстро отползают к пролому в дальней стене. Двое бойцов авангарда, залёгшие в воронке считай перед самым носом штурмующей группы, попытались присоединиться к товарищам, но как только первый показался в зоне поражения, Орёл тут же всадил ему в затылок пулю. Второй нырнул обратно в воронку и стащил тело товарища вниз. Орёл на всякий случай прижался к земле, ожидая ответного огня из пролома, но бойцы почему-то не стали прикрывать неудачно отколовшийся авангард. У Орла даже возникло ощущение, что они вовсе ушли из цеха.
Рейдер без проблем дополз до укрытия соратников, спрыгнул вниз и присел рядом. Предчувствия кавказца оказались верными, все были тяжело ранены. Этот парень и с ним ещё двое отчаянно бились на стороне Парадиза, но Орёл их не мог узнать даже в лицо, хоть и обладал отличной памятью.
— Видимо, из «гостей», — подумал он тогда, — хорошо воюют, надо Киру сказать про них. Осмотрев ребят, он понял, что в живых остался только один.
Две пули прошли навылет через левое плечо и грудь примерно в области верхушки лёгкого. Подбитый боец не мог нормально дышать — только часто и поверхностно, он едва шевелился от большой потери крови. Орёл быстро осмотрел раны и принялся распечатывать аптечку.
— Не надо, — хрипло прошептал парень. — Кранты мне.
— Молчи, да. — Орёл расстегнул ремешки разгрузки, затем бронежилет. — Простреленное лёгкое — это не кранты совсем, а временное неудобство. Главное, обе дырки герметично заткнуть, чтоб воздух не подсасывало, где не положено. А плечо — это вообще ерунда. Сейчас спек тебе, кацо, вколю, и все дела, — говорил Орёл с довольно сильным акцентом, торопливо накладывая повязку. — Как говорят, расслабься и получай удовольствие, брат. Да.
Уверенный тон и умелые действия незнакомого бойца немного успокоили рыжего паренька с огромным количеством канапушек по всему лицу, но взбодрился он всего на полминуты. Потом снова скис.
— Сушняк, как с бодуна, — облизнул он пересохшие губы.
— Порядок, слушай, — сообщил Орёл, заканчивая перевязывать грудь и приступая к наложению повязки на плечо. — Ты попэй, чего мучаешься? Воды, а сверху живчика, или наоборот. Разницы нету никакой.
— А можно?
— Нужно, слушай. Ты ж нэ в живот пулю поймал. Пэй, сколько влезет.
— Ты откуда все знаешь? — Раненый пошарил на поясе и отстегнул фляжку. — Доктор, что ли?
— Нэт. Воюю давно, слушай. Нэ тратий силы зря, пэй.
Парень приложился к фляге, но, сделав несколько глотков, поперхнулся, попытался закашляться и застонал от боли.
— Не спеши, — придерживая раненого, сказал Орёл. — Время есть, слышишь, тихо всё стало, значит хорошо, пока война нэт.
Эмберцы сдались, спустя три часа от начала боевых действий в их районе. После переговоров своих со своими же, гермодвери отворились…
* * *Наконец-то, мы ехали домой. Машины сопровождал Умник, вот и стены родного Парадиза показались на горизонте, и всё хорошо и радоваться бы, но что-то не давало, скребло на душе, тянуло. Всю дорогу, как на раскалённой сковороде голым задом ёрзал, не понимая, откуда прилететь должна плюха, — думал, перебирал в мозгу все варианты, но тщетно.
Въехали в колодец, вышли из машин, устало направились в кабинет Седого: нужно ещё кое-что обсудить, и только потом домой. Точнее, к жене и детям, дома-то теперь и нет вовсе. Но ничего, разберёмся немного да новый отстроим, ещё лучше прежнего. Из размышлений вырвал напряжённый окрик Тороса, оставшегося в Парадизе по ранению.
— Док!
Леший первый повернулся, видимо, тоже голос насторожил его. Первым же и подошёл к окликнувшему. Пара коротких слов, и батька резко изменился в лице, я прибавил скорости.
— Что⁈ — Уже чуть ли не бежал, выкрикнул я на ходу. Посмотрел на Лешего, на Тороса и обмер:
— Кто?
Леший положил свою ладонь мне на плечо и, сжав, тихо сказал:
— Взрывник…
Что дальше происходило, помню, как в тумане, словно дурной сон, кошмарный сон. Рассказывали те, кто разгребал завалы и доставал из-под них людей:
— Разрезали крышу, сняли всё, что было можно, разобрали лаз, сдвинули машину. Первую, думали, поднять малышку, но та перепуганная вцепилась в мать и ни в какую, тогда девушка сама обвязалась верёвкой, а ребёнка взяла на руки. Мы потянули. Они уже миновали капот машины, ну, или то, что от неё осталось, когда раздался хруст и боковая плита со скрежетом поползла на них. Посыпались кирпичи, осколками бетона оборвало верёвку. Девушка с ребёнком закричали. Всё произошло так быстро, что мы толком и среагировать не успели, как мальчишка стремглав вскарабкался, и откуда в нём столько силы взялось, подпихнул вверх девушку, а сам упёрся в плиту. Шелик буквально нырнул в расщелину, крикнув «тяни!». Вытянули. Тех секунд, которые дал мальчишка, нам как раз и хватило… а потом дом схлопнулся. Так быстро мы ещё никогда не разбирали, и пяти минут не прошло, как пацана вытащили, но было уже поздно. Батон недалеко был, тут же прибежал, но и он ничего не смог сделать…