Нужная работа

Гибарян с Далием одновременно сорвались с места; аналитик ловким движением сунул стакан куда-то под свитер, оставив на столе пустую бутылку. Марвин проводил снисходительным взглядом удаляющуюся парочку, прикидывая, куда те собираются направиться и стоит ли их догонять. Однако быть третьим в этой отвязной компании ему сегодня не пришлось.
— Я не могу, — как обычно, спокойно сказала Жанна. — Четырнадцать минут назад началась магнитная буря, голова просто раскалывается. Слишком сильный инфопоток, меня сейчас начнет фонить. Ты новичка с собой возьми, ему полезно ознакомиться. А я здесь посижу.
— И впрямь. — Шеф повернулся к Марвину. — Пошли со мной, когда еще представится такая возможность! Надеюсь, скучно тебе не будет.
— Без проблем. — Марвин с готовностью поднялся со стула. Хранилище — это вам не дрожка и не зал бриллиантового дождя, туда по собственному желанию черта с два попадешь. — А мой допуск позволяет?
— Со мной — вполне, — успокоил Марвина негор. — Но далеко не отходи, там жесткая охранная система, уничтожит без предупреждения. — Шеф направился к выходу из свечного круга.
— А как же ваш Фемах туда пролез? — Марвин спрашивал без подковырки, ему действительно было интересно.
— У него пятая ступень, — не оборачиваясь, ответил негор. — С допуском. К сожалению, я не успел ее понизить.
— Понятно. — Марвин оглянулся на оставшуюся за столом помощницу шефа.
Над головой неподвижной Жанны сиял бледно-сиреневый ореол — в котором, точно на экране, мелькали какие-то таблицы, схемы, чертежи. Изображение подергивалось, по нему то и дело пробегала рябь помех.
«Повезло, что я умер всего лишь от выстрелов в упор. Некоторым и после смерти не позавидуешь», — выходя из круга, сочувственно подумал Марвин.
Марвин ожидал, что заветное хранилище будет выглядеть соответственно его секретности и важности. Понятное дело, он не предполагал обнаружить там каких-нибудь великанов-големов, стерегущих гигантскую дверь, или огнедышащего дракона, пожирающего всякого незваного гостя. Но какую-то необычность, свойственную только этому месту, он все же надеялся увидеть. Однако действительность оказалась вполне прозаичной. И даже узнаваемой.
Марвин вышел из лифта следом за шефом. Створки бесшумно закрылись за спиной — оборвав тихую ненавязчивую музыку, от которой Марвина каждый раз тянуло в сон. Тем более в теплой, интимно освещенной кабине.
В отличие от уютного лифта на этаже царила бодрящая обстановка: здесь было холодно. Не настолько, чтобы сразу окоченеть, но и стоять на месте тоже не стоило. Теперь Марвин понял, почему шеф, прежде чем отправиться в хранилище, порекомендовал взять с собой куртку и что-нибудь на голову, желательно шапку. Шапку Марвин не нашел, обошелся летней кепкой с пластиковым козырьком, о чем теперь приходилось жалеть — у него начали мерзнуть уши. Впрочем, у куртки был капюшон, который Марвин и накинул на голову, став похожим на уличного бомжа-попрошайку.
Хранилищный этаж напомнил Марвину узловую станцию столичного метрополитена, где ему однажды довелось побывать. С той лишь разницей, что здесь не было ни лестниц, ни переходов, ни рельс для самоездных составов. А во всем остальном почти точная копия: высокий сводчатый потолок, усеянный квадратами ламп, и широкий перрон с мозаичным полом. В гранитных стенах там и тут темнели застекленные ниши со скульптурами неизвестных Марвину личностей. Личности были покрыты толстым слоем инея, отчего совершенно не опознавались.
— А это что такое? — Марвин повел рукой, указывая на мерзлые изваяния. — Выставка достижений местного искусства? Навеки запечатленные образы наиболее достойных работников особняка?
Шеф посмотрел в сторону ниш, ответил равнодушно:
— Нет, не образы. Они сами и есть, достойные. Посмертная заморозка, в знак уважения к былым заслугам. Пантеон памяти, так сказать. Если будешь хорошо работать, продвигаться по ступеням, то и тебя в конце пути ждет личный морозильник.
— Заманчивая перспектива, — севшим голосом сказал Марвин. — Очень, знаете ли, вдохновляет.
 
Негор с усмешкой глянул на спутника и, на ходу раскуривая трубочку, направился в глубь зала.
— То-то здесь такая холодина, — заметил Марвин, держась в стороне от шефа, чтобы не дышать табачным дымом. — Понятное дело, столько покойников в заморозке, как же без минусовой температуры в общем помещении.
— Насчет холода. — Шеф оглянулся на шагающего позади собеседника. — Ты по незнанию путаешь причину и следствие. Дело в том, что хранилище охлаждается специально, для снижения активности находящихся там артефактов. К тому же стены и ячейки стеллажей выполнены из сырого железа, что дает дополнительную гарантию их, мнэ-э, консервации. А стенные ледники с витринами — всего лишь древний обычай. Кстати, далеко не каждый из умерших попадает в пантеон.
— И кто это решает? — полюбопытствовал Марвин, надеясь, что шеф нечаянно обмолвится о своем руководстве. О том, кто находится на седьмой ступени посвящения.
— Во всяком случае, не я, — коротко ответил негор и засопел трубочкой.
Марвин понял, что расспрашивать шефа бессмысленно — он или хорошо контролирует свои действия, или действительно ничего не знает. В последнем Марвин сильно сомневался, но не схватишь же негора за грудки, не посадишь за стол с направленной в лицо лампой и не устроишь ему допрос с пристрастием! Начальник как-никак. Еще работать и работать бок о бок, какие тут допросы.
— Дверь там. — Шеф ткнул трубочкой в сторону показавшегося среди витрин арочного проема. — Можно сказать, уже пришли. Как я говорил, держись ко мне поближе, пока не войдем. После разойдемся для осмотра стеллажей, для того тебя и позвал.
Марвин на всякий случай немедленно пристроился в затылок к негору.
Изнутри арочный проход был покрыт железными листами с множеством клепок по стыкам, чем сразу напомнил Марвину кабину-прототип. «Любопытно, — невольно подумал он, рассматривая тусклые, с едва заметными пятнами ржавчины куски металла, — а можно ли в прототипе хранить рабочие артефакты? Материал вроде бы точно такой, только не охлажденный». По первому впечатлению выходило, что можно, но какой в том смысл? Отмахнувшись от ненужной идеи, Марвин глянул поверх макушки шефа и от изумления сбился с шага.
Обещанная дверь была похожа на ворота, ведущие в султанскую сокровищницу: двустворчатая, золотая, покрытая затейливым узором из разноцветных драгоценных камней. Сияющее панно завораживало игрой красок; казалось, что каждый камень на двери лучится своим внутренним светом. У Марвина появилось желание немедленно выковырять из чудесного узора хотя бы один, а лучше два камушка, просто так, на память. К сожалению, рядом был шеф, к тому же он не захватил с собой подаренный кинжал… Но кто мог знать!
— Убойная красота, — прошептал Марвин. — Чудо, и только.
— Да, — невозмутимо согласился негор, — смотрится замечательно. Хотя всего-навсего позолоченная стальная плита с миниатюрными смерть-лампами. Более современный вариант излучателей, вроде установленных при входе в зал собраний.
Марвин поежился, представив, что случилось бы с ним, начни он выковыривать из плиты столь симпатичные «камушки». Наверняка очнулся бы в прототипе, а затем получил бы очередной выговор — на этот раз за порчу казенного имущества.
У двери, специальной вставкой в мозаике пола, была проведена узкая красная линия. Перед линией возвышалась конструкция, напоминающая напольный пюпитр — из тех, на которые музыканты кладут листки с нотами. Однако вместо нотной подставки на металлическом штыре находился планшет с белым экраном, брат-близнец того, что шеф всегда носил с собой.
— За черту не заходи, — предупредил шеф, кладя ладонь на планшет. — Сожжет, пикнуть не успеешь.
Марвин из предосторожности сделал шаг назад.
Внутри двери громко лязгнуло, и золотые створки раскрылись сами собой — не настежь, но достаточно, чтобы войти в помещение.
— Теперь можно. — Негор переступил черту. — Пошли, а то через полминуты закроется.