Нужная работа

Марвин пригляделся: под стеной пролегла желтая дорожка, упирающаяся через сотню шагов в лестницу точно такой же смотровой площадки. Обсуждать тут было нечего — Марвин торопливо зашагал вниз.
Новая смотровая площадка ничем не отличалась от предыдущей, только входная дверь была не желтая, а зеленая, цвета весенней травы; Марвин, не оглядываясь на шумный цех, вошел в тамбур. Далий захлопнул за собой дверь — в тамбуре стало тихо — и с сосредоточенным видом принялся ковырять мизинцем в ухе.
— Кажется, я немного оглох, — громко сказал он, но Марвину показалось, что напарник шепчет, в голове до сих пор стоял гул от трескучих разрядов шаров. — А, мелочи, скоро пройдет, — успокоил сам себя Далий, однако прочищать уши не перестал.
Марвин понимающе кивнул, мол, сам такой, шагнул к следующей двери и распахнул ее.
За дверью оказался знакомый по виду коридор, на этот раз вымощенный зеленым кирпичом. Что это означало, в чем был смысл травяного цвета, Марвин понятия не имел. Скорей всего они вышли через цех в другой туннель, ведущий к каким-то иным техническим помещениям — знакомиться с которыми Марвин нисколько не желал. Хватит, нагулялись на сегодня. Да и обедать давно пора.
— Ты глянь, чего творится! — раздался удивленный вопль Далия. — Только что было — и нате вам, испарилось. Стоило лишь взгляд на секунду отвести, понимаешь.
Марвин обернулся: позади них тянулся пустой коридор. Никакой двери, тамбура и тем более цеха не было в помине, лишь веселая зеленая дорога, голые стены, потолочные лампы да глухая тишина нежилого помещения.
— То, что цех колдовской, это понятно. — Далий оперся на посох. — Ладно. Потому и исчез, типа за ненужностью, раз мы из него ушли. Но, блин, кто мне объяснит, почему он был именно таким, каким ты его описал? — Напарник со скорбным видом уставился на Марвина: по-видимому, любая мыслительная работа вызывала у Далия приступ меланхолии и ощущение зря прожитых минут.
— Не могу сказать наверняка, — Марвин посмотрел на то место, где должна была находиться дверь, — но сдается мне, что обитель дракона прислушалась к моему мнению и создала то, что я хотел. В смысле обитель решила… или дракон решил, кто знает, — что я хорошо разбираюсь в цистернах, змеевиках и золотых шарах. — Он повернулся и зашагал по коридору.
— Ни фига не понял, — плетясь следом за Марвином, грустно признался Далий. — Ты как-то туманно объясняешь, не слишком доступно. Давай попроще. Хотя бы на пальцах или детсадовских примерах, я выдержу, я профессиональный полицейский.
— Хорошо. — Марвин уменьшил шаг. — Видящим, как ты знаешь, может стать любой человек любой профессии — если, конечно, его признает браслет. Тот же сантехник, или оркестровый дирижер, или бизнесмен, да кто угодно. Ну, и как он будет разбираться в том, чего не понимает? Я имею в виду техническое устройство комплекса, наверняка сложное и малопонятное даже для магов высшего уровня.
— И как? — заинтересовался Далий, нагоняя товарища.
— Очень просто. — Марвин говорил уверенно, хотя идея пришла к нему только что, будто кем-то подсказанная. — Шеф упомянул, что видящий кроме поиска утерянных артефактов занимается и аварийным ремонтом. Сам посуди, как я буду ремонтировать то, чего в глаза не видел? А если, скажем, я — сантехник и передо мной пусть сложная, но понятная мне система труб, я ведь сразу определю, которая из них течет, и постараюсь ее как-то укрепить, починить. То есть сделать ремонт на доступном мне уровне. А уж что там произойдет на самом деле, в самом комплексе, какие магические рычаги будут задействованы для восстановления неисправности, это уже дело десятое — меня, в смысле сантехника, не касающееся.
— Ага, — нахмурился Далий. — Угу. — Марвину казалось, что он слышит, как у напарника натужно скрипят мозговые шестеренки. — Так-так… Типа я вроде понял. — Далий торжествующе стукнул по полу посохом, потревоженные кольца басовито загудели. — По-научному называется интерфейс, я вспомнил! Или что-то в этом роде, но помогающее управлять неуправляемым. То есть непонятным.
 
— Я сражен, — честно признался Марвин. — Я и слова-то такого не знаю. Но запомню, в разговоре с шефом пригодится.
— Слушай, а если видящим станет какой-нибудь балетмейстер, — воодушевился Далий, — то запросто может увидеть начинку особняка в виде пляшущих канкан девиц. Которая хромает, ту и надо подлечить… Марвин, — всполошился он, — какая гениальная идея зря пропадает! Давай придумывай срочно ресторан с канканом!
— Ничего не выйдет, — охладил Марвин энтузиазм Далия. — Я же не балетмейстер. Могу ответно предложить тебе комнату допросов с картотекой преступников.
— Не надо комнату. — Далий даже обиженно засопел. — И картотеку не надо. Скучный ты человек, Марвин, не азартный. А еще детектив называется.
— Что есть, то есть, — сочувственно глядя на напарника, согласился Марвин. — Хотя по работе мне скучать никогда не приходилось. Хочешь, расскажу, как я одного кота выследил, который любовные записки через чердак передавал?
— Кот — в смысле сутенер? — удивился Далий. — На чердаке, с записками?!
— Нет, — рассмеялся Марвин, — кот в смысле кот, животное такое. С усами и хвостом.
— Тьфу на тебя, — окончательно расстроился напарник. — Он к тому же и издевается.
Марвин не ответил — ему на ум вдруг пришла любопытная идея, никак не относящаяся ни к цеху, ни к управлению комплексом. Нелепая, но тем не менее интересная: а каким его видит Далий, когда попадает под воздействие браслета? Скажем, когда касается Марвина? Момент входа в желтый коридор можно было не учитывать, Далий тогда шел за спиной видящего, а из-за спины лицо проводника не слишком-то разглядишь.
— Слушай, Далий. — Марвин остановился, повернулся к напарнику и дружески положил ему на плечо руку с браслетом. — Посмотри, у меня с физиономией все в порядке? А то, понимаешь, печет что-то после цеха. Боюсь, не обожгло ли вспышками разрядов.
Далий согласно угукнул и по-врачебному сосредоточенно всмотрелся в лицо Марвина. После сказал неуверенно:
— Лицо как лицо. Серебристость не нарушена, глаза не воспалены… Кстати, я только сейчас заметил, что у тебя крутой эльфинг кончиков ушей. Кто бы мог подумать!
— В каком смысле? — Марвин невольно ощупал уши, словно они и впрямь могли измениться после слов Далия. Разумеется, ушные раковины были в порядке, то есть прежними. По-человечески округлыми.
— А то сам не знаешь, — подмигнул Далий, — хирургическая мода последних лет, хе-хе. Я тоже хотел сделать, а после передумал. Все-таки в полицейской школе учился, а там с этим строго, враз бы отчислили.
— Эльфинг, точно, — согласился Марвин, снимая руку с плеча Далия, — было дело, как сейчас помню.
Не приходилось сомневаться, что магия видового равенства действовала и в коридорах. «Вполне разумно, — подумал Марвин. — Можно было не проверять».
— Ладно, хватит стоять, — Марвин зашагал дальше, надо искать какой-нибудь выход. Надеюсь, он скоро найдется, а то есть хочется мочи нет. Пора, брат, в буфет, к заказанной на сегодня солянке.
— А у меня отбивная, — причмокнув, вспомнил Далий.
С хрустящей корочкой, жареной картошкой и хреном. — В животе у него громко заурчало. Далий прислушался, сказал огорченно: — Давай о еде больше ни слова. И пошли-ка побыстрей! — Обогнав Марвина, он заторопился вперед по зеленой, напоминающей вкусный луковый салат дорожке.
Через несколько минут убежавший далеко вперед Далий вдруг остановился, издав невнятный вопль; Марвин, предчувствуя недоброе, бросился к приятелю бегом. И лишь подбежав, понял, что взволновало напарника: пол под ногами Марвина был теперь не зеленого, а ярко-красного карамельного цвета. Когда и где случился переход, Марвин не заметил, слишком торопился.
— Мы пропали! — с отчаянием воскликнул Далий. — Коридор за коридором, и никакого выхода! Я понял, Марвин, здесь мы и помрем, в проклятом лабиринте, — без томатного сока и отбивной мне долго не протянуть. Желтый коридор, зеленый, красный… Затем наверняка будет синий, оранжевый, фиолетовый и так далее, все одиннадцать цветов радуги. А после снова желтый… Бесконечное цветовое кольцо на радость любителям пешей прогулки. Да, знатно мы влипли. Прям офигеть можно.