Нужная работа

— Режим самозащиты. Призрачный воин-сэмурай, охраняющий артефакт от чужого вмешательства, — пояснил шеф, хотя Марвин его ни о чем не спрашивал. — Как правило, используется в очень редких и очень мощных устройствах, да-с. Потому чрезвычайно хотелось бы заполучить эти часы для исследования. И для коллекции конечно же. Впрочем, — шеф полез в боковой карман пиджака, — сейчас проверю, идет ли от них сигнал. — Он достал знакомый Марвину планшет, положил на стол. Подвигал пальцем по белому экрану, будто стирая с него прилипшую грязь — по экрану побежали сменяющиеся картинки, — и остановился, когда появилось нечто похожее на схему сложного лабиринта. Марвин с Далием одновременно подались вперед, пытаясь разглядеть рисунок. Но не разглядели.
— К сожалению, сигнала нет, — мельком глянув на экран, сообщил шеф и спрятал устройство назад. — Возможно, часы самоуничтожились, есть у некоторых серьезных артефактов такая функция. — Он в задумчивости пожевал губами, добавил категорично: — На всякий случай сходите завтра в грот, осмотрите место происшествия. Мало ли! А заодно проверьте другие залы отдыха на наличие спецпроходов. Думаю, они туда перебрались. Где один, там, значит, и остальные… Мнэ-э, в аналогичных местах.
— А разве проходы блуждающие? — заинтересовался Марвин. — Не знал. Вы бы предупреждали, шеф, о важных особенностях. Я ведь не ясновидящий, чтобы знать то, о чем знаете вы.
— Всего не упомнишь, — отмахнулся негор. — Какие пустяки.
— О воскрешении хотя бы сказали, — начинал злиться Марвин. — Тоже мне, пустяк!
— Кстати, о твоей безвременной кончине, — строго посмотрел на него шеф. — Я ведь специально указал, чтобы Далий зашел ко мне за техническим снаряжением для транспортировки опасных артефактов. Он не соизволил, а ты проявил ненужную и опасную инициативу. Налицо явное неповиновение плюс нарушение техники безопасности, повлекшее за собой несчастный случай со смертельным исходом. Потому объявляю Далию выговор, а тебе, как старшему, строгий выговор. С возможностью дальнейшего снятия взыскания.
Марвин не нашелся что ответить. Собственно, он попросту онемел, услышав начальственное решение.
— Шеф, мне-то за что? — заныл Далий. — Тогда и Гибаряну надо, с него началось.
— Тебе — за пьянство в рабочее время и суточный невыход на работу, — вставая из-за стола, проворчал шеф. — Не беспокойся, Гибарян свое тоже получит.
— Но ведь форс-мажор случился! Темпоральный. — У Далия был вид, будто у него только что отобрали любимую игрушку. Посох ифрита, например.
— Потому у тебя обычный выговор, а не строгий. — Шеф, прямой как боевое негорское копье, направился к выходу.
— Тю, блин, — проводив начальство взглядом, вздохнул Далий. — Стараешься, стараешься, а тебе вон как. Бац, и выговор за фигню. Обидно, господа.
Марвин, придя в себя, расхохотался. От души, в полную силу, до выступивших слез. Но это была не истерика, а обычная нервная разрядка.
Уж больно насыщенный день получился.
  
ГЛАВА 4
 
Далий поднял с пола посох, обтер ладонью налипший на кольца песок. Подошел к светящемуся бассейну и с сомнением понюхал кипящее пузырьками шампанское. Повернулся к Марвину, сказал удрученно:
— Не поверишь, от одного запаха блевать хочется. Как дальше жить, ума не приложу. На коньяк, что ли, перейти? Гибарян говорил, что где-то есть зал, в котором давным-давно раскопали две коньячные струи, а после закопали, слишком тяжелыми последствия были. В смысле насчет работы. Может, поищем?
— Мы пришли сюда не за этим, — напомнил Марвин, доставая из кармана браслет. — Сейчас проверим, остались ли в проходе часы, а после двинем в зал с дрожкой. Сдается мне, там наверняка что-нибудь любопытное обнаружится.
Сегодня Марвин оделся иначе, чем обычно, ему не хотелось даже одеждой напоминать себе о вчерашнем происшествии. Темно-зеленая полувоенная форма без знаков различия — свободная, с множеством карманов и кармашков, — делала его похожим на наемника, собравшегося в очередную «горячую точку». Камуфляжная кепка с длинным козырьком и висевший на поясе кривой кинжал в ножнах лишь дополняли специфический образ.
 
Когда Марвин с утра пораньше зашел за Далием в его номер, тот сначала остолбенел, а после заботливо поинтересовался здоровьем старшего. Мол, с головой после отрубания все в порядке? Похихикав над собственной шуткой и ловко увернувшись от пинка, Далий отыскал где-то в шкафах кинжал непривычной Марвину формы и вручил начальнику. Мол, к военной форме самое оно, для улучшения имиджа, так сказать. И вообще, ужасно полезная вещица, типа от вооруженных призраков отбиваться. Или глотку себе перерезать в случае безвыходной ситуации и для скорого возвращения в прототип.
Марвин последнюю идею не одобрил, но, вспомнив полупрозрачного воина-сэмурая, поинтересовался — а не в курсе ли шибко умный Далий насчет ограничения количества воскрешений в приемной камере? В смысле сколько хочешь, столько и помирай?
Шибко умный Далий был в курсе. Насколько он знал со слов всеведущей Жанны, у каждого работающего в особняке был некий определенный запас жизней, у кого побольше, у кого поменьше. Потому увлекаться явно самоубийственными экспериментами не рекомендовалось, а ну как все жизни впустую израсходуются? Никто ведь не знает, сколько ему отпущено.
Марвин новости не обрадовался: быть бессмертным ему нравилось гораздо больше, чем ограниченно воскрешаемым. Но выбирать не приходилось, что есть, то и есть. Зато — решил Марвин — когда ему стукнет восемьдесят, он совершит ритуальное самоубийство подаренным кинжалом и очнется в камере вновь молодым и здоровым. Далий, услышав гениальную идею, вновь гаденько захихикал, чем вызвал у Марвина нехорошие подозрения. Как оказалось, не зря: к сожалению, кабина не омолаживала, каким погиб, таким по возрасту и воскреснешь. Иначе бы обитель уже давным-давно была забита под завязку всякими юными и бессмертными. Зато воскрешение лечит раны и болезни: когда он, Далий, повредил руку, Жанна предложила ему принять сильный яд, чтобы ожить здоровым и не мучиться с долгим заживлением. Однако Далию этот способ лечения показался слишком экстремальным, и он обошелся традиционными бинтами и мазями.
— Значит, так. — Марвин покрутил браслет на пальце. — Как я понимаю, для того чтобы войти в проход, ты должен за меня держаться, иначе у нас ничего не получится. А что делать дальше, я понятия не имею. Может, когда войдем, контакт уже будет не нужен… Проверим, короче. Готов?
— Валяй, босс-предводитель, — разрешил Далий. — Авось не замурует! — Он крепко ухватился за плечо Марвина.
Босс-предводитель надел браслет, и пещера сразу изменилась; Далий изумленно охнул, оглядываясь по сторонам.
— Что, проняло? — усмехнулся Марвин.
— Круто, — согласился Далий. — До оторопи, ей-ей.
— А вон и проход. — Марвин нахмурился, вглядываясь в светлый проем арки: на желтой дорожке — за гранью, отделяющей зал от туннеля, — лежал человек. Черный, сплющенный, будто по нему асфальтовый каток прокатился. Лишь через секунду-другую Марвин сообразил, что это была его прежняя одежда, сохранившая положение упавшего тела. — Тьфу ты, — с отвращением сказал он. — Померещится всякое. Проход видишь? Тогда пошли.
Марвин решительно направился к арке, хотя все внутри него протестовало. Казалось, переступи он порог, как вновь возникнет призрачный воин и повторится весь вчерашний кошмар.
— Вижу проход, — шагая за Марвином, радостно доложил Далий. — Ух ты! Где я только не бывал, но по секретным туннелям еще не гулял.
— А мы и не будем гулять, — напряженным голосом ответил Марвин, ставя ногу на кирпичную дорожку. — Часы поищем и прочь отсюда. Неуютно мне здесь как-то. Тревожно.
— Ерунда, — беззаботно махнул посохом Далий. — Это в тебе психологическая травма говорит. Если ее сразу не перебороть, так и будешь всю жизнь от каждой тени шарахаться. Тем более в недокументированных проходах, проверять которые твоя основная здешняя работа.