Запрещенные письма (ЛП)

Мое колебание заставило Тину широко раскрыть глаза.
— Я так и знала!
— Нет, я…
Она прервала меня.
— Я не могла сказать тебе, пока Эмбер была рядом, но я прочитала твою книгу за ночь. Это было потрясающе. Я будто побывала прямо там. Марк был таким другим, и я хочу знать, где ты его отыскала. Ты должна рассказать мне все.
Я повернула голову и посмотрела в окно, пока машина ехала вниз по улице.
— Мне нечего рассказывать, Тина. Я такой же писатель, как и ты, и мы все — выдумщики.
Она откинулась на спинку и внимательно посмотрела на меня, но я не поддалась.
Затем она наклонилась ко мне и прошептала мне на ухо:
— Ты боишься, что наш разговор записывается, да? Все в порядке. Ты можешь рассказать мне позже.
У меня голова шла кругом. Мне бы не помешал друг, но не попытается ли Тина помешать мне осуществить мой план?
— До дома моей семьи четыре часа езды. Как насчет того, чтобы я все-таки забросила тебя домой?
— Нет, спасибо. Если бы только у нас был один из беспилотников, которые ты описала в книге… Держу пари, тогда путешествие было бы намного короче.
Я проигнорировала ее жалобу.
— Тебе там не понравится. Я все собрала и возвращаюсь только для того, чтобы отдать ключи и попрощаться.
— А потом?
— Меня попросили провести некоторое время в месте размышлений.
Тина взяла меня за руку.
— Может быть, это было бы не так уж и плохо. Ты много страдала из-за гибели своей семьи. Может, там ты могла бы снова обрести покой.
— Может, но…
Я не могла сказать ей о своих страхах. Меньше всего я хотела выслушать лекции о том, насколько безумна моя книга. Мои воспоминания о времени, проведенном с Тайтоном, были прекрасными и так много значили для меня. Я не могла допустить, чтобы кто-то отравил их.
Тина все еще гладила мою руку.
— Знаешь, я посещала занятия по борьбе с горем.
— Правда?
— Да. Вот почему я никогда не пыталась тебя подбодрить. Разве ты не заметила?
Я заерзала на сиденье.
— Что плохого в том, чтобы подбадривать людей?
— Плохое в том, что это не помогает. Люди, дающие советы о том, что преодолеть горе можно, сосредоточившись на положительных сторонах, делают только хуже. Я поняла, что лучшее, что мы можем сделать, когда кто-то скорбит, — это признать боль и просто оставаться рядом. Это не наша работа — избавлять людей от горя, и даже если бы мы попытались, у нас бы ничего не вышло.
— Да. — Я посмотрела в окно. — Я знаю, что буду горевать всю оставшуюся жизнь.
— Конечно. Ты потеряла всю свою семью. — Тина переплела наши пальцы. — Ты хочешь поговорить об этом?
— Самое худшее — это чувство вины за то, что меня не было рядом, чтобы помочь. Может быть, я могла бы облегчить их страдания. Может, я бы приносила им воду или еду или читала бы им вслух. Я не говорю, что я могла бы вылечить свою семью, но все же я спрашиваю себя, почему я?
В течение следующих нескольких часов Тина слушала, как я рассказываю о своей семье и своем горе. Она задавала вопросы и на какое-то время я будто даже вернулась в счастливое прошлое. Было приятно поговорить об этом, но когда Тина во второй раз предположила, что, возможно, место для размышлений пойдет мне на пользу, я снова покачала головой.
— Нет. Я никому не позволю указывать мне, что думать или чувствовать. Моя книга не была безумной или извращенной. Это была история любви мужчины и женщины, которых учили не любить друг друга. Во всяком случае, это была прекрасная история принятия и терпимости.
— Я согласна. Мне понравилась каждая страница твоей книги. Мне так жаль, что Совет не смог понять, насколько она замечательна. Это потому, что они не понимают, как работает авторский разум.
Ее доброта и похвала заставили меня сжать ее руку и грустно улыбнуться.
— Расскажи мне о своей последней книге. Я хочу отвлечься.
Тина сделала все возможное, чтобы развлечь меня своим рассказом. Она публиковала детективные романы, но последний роман писала для себя — понимала, что Совет вряд ли разрешит ей опубликовать его после запрета.
Подъехав к дому, мы вышли и отпустили такси, прежде чем направиться к двери и открыть ее.
 
— О, дом выглядит мило. Все в точности так, как ты описала.
Я вошла внутрь вместе с Тиной, следовавшей за мной по пятам, и почувствовала, как меня мгновенно захлестнула волна горя. Поставив сумку на пол, я подошла, чтобы включить отопление.
— На диване есть одеяла. Можешь пока укрыться ими.
Тина плюхнулась на диван и накрылась белым пледом, который мой отец связал несколько лет назад.
— Сейчас я растоплю камин. Гостиная быстро согреется.
Тина подождала, пока я разожгу огонь и присоединюсь к ней на диване.
— Вот. — Она приподняла одеяло и жестом велела мне накрыть им ноги. — Ты не хочешь рассказать мне правду?
И снова я заколебалась.
— Давай, Девина. Безумие, которое вызвала твоя книга, толпы людей, желающих познакомиться с Северянами — все это случилось потому, что ты отличный автор. Нельзя было запрещать твою книгу.
— Почему ты не сказала этого, когда Эмбер была рядом?
Тина прикусила губу.
— Потому что в наши дни люди сходят с ума, а Эмбер изменилась. Я не уверена, но я думаю, что она донесла на одну из своих сестер по этому новому закону об общении.
— Ты хочешь сказать, что боишься Эмбер?
— Конечно, нет. Просто она стала очень… осуждающей. Если бы я сказала ей, как сильно мне понравилась твоя книга, она могла бы…
Тина замолчала и слегка пожала плечами.
— Она могла бы перестать быть твоей подругой. В этом дело?
— Ну, я же вижу, как к тебе стали относиться. Я не хочу, чтобы относились так же и ко мне. Ты ведь не можешь меня за это винить.
— Я хотела бы иметь кого-то на своей стороне.
Тина наклонилась вперед и протянула мне руку, ее светлые непослушные кудри торчали во все стороны.
— Теперь я с тобой!
Мои губы приподнялись в едва заметной улыбке.
— Итак, скажи мне, Марк настоящий?
Я коротко кивнула.
— Ох! — воскликнула Тина, и ее глаза загорелись от возбуждения. — Расскажи мне все.
— Его зовут не Марк. Он — Тайтон.
— Тайтон… вау, это звучит очень по-северному.
— Точно так же, как Марк в книге, Тайтон управляет большим семейным бизнесом, и у него есть целое поместье с полями и лесами.
— Он ландшафтный архитектор, как Марк?
— Нет, я придумала это, потому что Тайтон любит сад и часто бывает на улице.
Тяжесть в моей груди стала немного отпускать.
— Все произошло так же, как в книге, за исключением того, что это его сестра Уилма бросила письмо, и я начала переписываться с ней.
Я рассказала Тине, как решила, что Уилма в опасности, и как отправилась за стену, чтобы спасти ее.
— О, Ветер и Вода, ты самый храбрый человек, которого я когда-либо встречала. Тебе не было страшно?
— Еще как!
— И что случилось?
— Я постучала в окно Уилмы… и Тайтон напал на меня сзади и отнес в амбар. Я попыталась убежать, но он решил, что я — мальчик, и представляю опасность для его семьи, так что был в ярости. Он хотел, чтобы я рассказала, кто я и зачем пришла.
Я не рассказала Тине, как Тайтон швырнул меня и ударил.
Она прижала руки ко рту и не сводила с меня глаз, пока я рассказывала все остальные подробности той ночи.
— Почему ты не села на его байк?
— Потому что я его не знала!
— Да, но если он чем-то похож на Марка, он бы защитил тебя.
— Ты так говоришь только потому, что читала мою книгу, но для меня Тайтон был большим и очень страшным человеком.
Глаза Тины опустились на мой живот, и ее брови нахмурились.
— Скажи честно. Он изнасиловал тебя?
— Не-ет!
Она улыбнулась.
— Он дал тебе книгу о тантрическом сексе? Вот как это случилось? Как у Марка и Дейдры в книге?
— Нет, эта часть была полностью вымышленной. Ее написал Тайтон.
— Что?!
— Откуда мне знать, как писать такие чувственные сцены? Вначале он делал это, чтобы позлить меня, но потом мы писали роман вместе.