Подлые Богатенькие Парни (ЛП)

— Ты, чёрт возьми, покойница, Рид! — огрызается она, направляясь к двери, прежде чем мисс Фелтон успевает её остановить.
Я не уверена, бояться мне… или радоваться.
Может быть, здоровую дозу того и другого?
Когда я выхожу из класса, один из курьеров академии, который раздаёт почту и посылки из дома, останавливает меня и передаёт маленькую коробку. Когда он продолжает свою доставку, я вытаскиваю маленький розовый конверт сверху, а Миранда тихонько насвистывает.
— Ты стала… популярной, — говорит она, но не так, как будто ревнует или что-то в этом роде, просто с благоговением.
«Я знаю, что шоколад тебе не по вкусу», — говорится в записке. «Наслаждаться. Зак».
Улыбка озаряет моё лицо, когда я открываю коробку с разнообразной коллекцией карамелек ручной работы.
Вау.
— Это мои любимые, — шепчу я, чувствуя, как румянец заливает мои щёки. Я… этот день просто не может быть настоящим. Таких дней, как этот, со мной не бывает.
— Девочка, — начинает Миранда, приподнимая брови и закусывая губу, чтобы сдержать смех. — Крид сойдёт с ума. Я думаю, теперь ты ему действительно нравишься.
— Это не так, — возражаю я, но потом вспоминаю, как он поцеловал меня на палубе парохода, и у меня в животе всё трепещет. Я прикасаюсь рукой к ожерелью и чувствую, как под ним бьётся моё сердце. — Я имею в виду, как такое может быть? Я думала, они все меня ненавидят? — Миранда просто смотрит на меня, как будто она так же сбита с толку, как и я.
Мы направляемся по коридору в мою комнату и обнаруживаем, что Зейд ждёт нас. Он постукивает букетом роз по стене в такт, которого мы не слышим. Один наушник у него вставлен в ухо, другой свисает на грудь.
— Билли Айлиш, — говорит он, указывая на своё ухо, а затем ставит музыку на паузу и засовывает телефон в карман. — Похоже, он добрался до тебя раньше меня. — Глаза Зейда сужаются, когда он протягивает руку и приподнимает ожерелье с моей груди, его пальцы касаются моей кожи, и по мне пробегает дрожь.
— Раньше тебя? — спрашиваю я, и он ухмыляется, отступая в сторону, чтобы я могла воспользоваться ключами и попасть в свою общежитиекомнату. Я кладу цветы и карамельки на прилавок и, обернувшись, вижу, что Зейд протягивает мне ещё одну коробку. Святое дерьмо. Думаю, сегодня мой самый счастливый день?
— Любой идиот может купить ожерелье, — гордо говорит он, кивая подбородком в сторону коробки. — Но зацени-ка это дерьмо. — Я бросаю на него скептический взгляд и снимаю тонкую крышку с коробки, обнаруживая под ней море разноцветных трюфелей. — Самодельные конфеты, так тебе, ублюдок. — Зейд плюхается на мою кровать и откидывается на спинку, опираясь на ладони.
— Ты сам их сделал? — спрашиваю я, и он пожимает плечами.
— В этом семестре я изучаю практические навыки, — говорит он, и Миранда прерывает его.
— Перевод: домоводство для богатых детей, которые никогда в жизни не стирали кучу белья. — Зейд отстраняет её, а затем наклоняется вперёд, упираясь локтями в колени.
— Да, неважно. Но на прошлой неделе был урок по изготовлению шоколадных конфет ручной работы. Как вы можете видеть, грёбаный шоколад ручной работы. — Он замолкает, когда я лезу в коробку, чтобы вытащить одну. — Просто к сведению: в каждой из них около десяти миллиграммов травки. — Усмехнувшись, я бросаю шоколад обратно в коробку, а он смеётся. — Сатива (прим. — вид конопли), она поддержит тебя на всю ночь. — Зейд приподнимает бёдра и совершает непристойные волнообразные движения, которые, как я нахожу, мне слишком нравятся.
— Ты ведь идёшь на вечеринку в саду, верно? — спрашивает он, и я пожимаю плечами. Здесь слишком много вечеринок, чтобы за ними уследить.
— Ты должна пойти, серьёзно. — Он встаёт, подходит, чтобы встать рядом со мной, вырывает розу из моего букета, обрывает большую часть стебля и заправляет её мне за ухо. — Давай, Работяжка.
 
Я вздыхаю, но знаю, что меня уже втянули.
В половине пятого на улице начинается банкет с едой, напитками и играми.
— Я приду, — молвлю я со вздохом, и они оба, Миранда и Зейд, слишком возбуждаются. Миранда обнимает меня и целует в щеку.
— Пойдём ко мне, и вместе соберёмся? — я киваю, когда Зейд снова открывает мой шкаф и начинает копаться в нём. Он появляется с платьем с лимонным принтом, в котором я была на церемонии вручения стипендии Кэбота, и вручает его мне.
— Почему ты всегда пытаешься одеть меня? — стону я, забирая у него платье. Проходя мимо вешалки, Зейд обхватывает моё запястье своими накрашенными пальцами и притягивает меня к себе.
— Потому что половину времени ты выглядишь как грёбаная бродяжка, — рычит он, а затем кусает меня за ухо, хватает шоколадку и отправляет её в рот. — Позже, дамы. Увидимся во дворе.
Зейд захлопывает за собой дверь, и Миранда поворачивается ко мне так, словно у меня выросли щупальца.
— Как ты собираешься выбирать? — шепчет она, широко раскрыв глаза, и я изумлённо смотрю на неё.
— Здесь нечего выбирать. — Я хватаю белые балетки, которые Миранда одолжила мне, когда мы ходили в город за покупками, и встаю, встречая её недоверчивый взгляд. — Всё не так. Я никогда не забуду, как дерьмово эти парни обращались со мной.
— Да, но… — она протягивает руку и постукивает по ожерелью с каким-то несчастным выражением лица, которое я не могу истолковать. В очередной раз я задаю себе вопрос и пытаюсь решить, неравнодушна ли она к Тристану. Но нет, нет, это должно быть что-то другое, что-то, чего я не понимаю. — Приятно быть желанной, правда?
— В жизни есть нечто большее, чем мальчики, — говорю я, и она поднимает на меня глаза, голубые радужки сверкают.
— Более правдивых слов никогда не было произнесено.
А теперь… что, чёрт возьми, это значит?
Крид ждёт во дворе, когда мы спускаемся, я одета в весеннее платье с оборками, моё ожерелье сверкает в лучах послеполуденного солнца. Он прислонился к садовой ограде, голова запрокинута, глаза закрыты. Его руки засунуты в карманы, две верхние пуговицы на униформе расстёгнуты, одна нога прижата к стене.
Он открывает глаза и медленно поворачивается к нам, зевая, а затем вытягивает руки над головой, совершенно неторопливо.
— Сколько роз ты получил? — немедленно требует ответа Миранда, упирая руки в бёдра своего ярко-оранжевого платья. Оно тоже в цитрусовом стиле, как и моё, но на добрых три дюйма короче и на два размера меньше. — Потому что я почти уверена, что у Тристана была сотня.
Лицо Крида напрягается, и он щёлкает сестру по лбу, засовывая руки обратно в карманы и наклоняясь к ней поближе.
— У меня их предостаточно. Я и не подумал считать. — Он снова встаёт, и его взгляд скользит по мне. Он не говорит «спасибо», но его глаза сверкают в знак признания, и я краснею.
— Ага. Потому что ты знаешь, что получил меньше, чем он, — насмехается она, но Крид игнорирует её, оглядывая меня с ног до головы.
— Я слышал, ты получила сегодня кучу подарков, — протягивает он, и я прикусываю нижнюю губу.
— Достаточно. — Я слышу, как люди слоняются по саду, до нас доносятся мягкие звуки классической музыки вместе с нежной сладостью аромата роз.
— Мм-м. — Крид кружит вокруг меня, а затем кладёт руку на стену рядом с моей головой. — Грёбаные стервятники, — произносит он, протягивая руку, чтобы поиграть с выбившейся прядью моих волос. — Будет ли уместно, если я преподнесу тебе ещё один подарок?
— Тебе лучше так и сделать, — бормочет Миранда, её глаза сканируют толпу, пока она не замечает Эндрю. Она слегка машет ему рукой, а затем оглядывается на нас. — Я оставлю вас двоих наедине. — Она уходит, засунув руки в карманы платья, а я краснею и смотрю, как Крид тянется к верхушке садовой ограды, хватая что-то своими длинными пальцами.