Она моя (СИ)

— Хорошо, — так же покорно соглашается на это, как и на все остальное в последние дни.
По привычке наблюдаю за тем, как царевна идет к двери. Лишь убедившись, что удачно добралась, направляюсь к развалившемуся у бассейна Янушу.
— Какие люди и без охраны, — проговаривает он с нескрываемым скепсисом. И сразу переходит к делу: — Вы два дня не были в «Комнате». И не дозвониться до тебя. Какие проблемы?
— Вообще-то я уже объяснял. Кате нужен перерыв.
— Сдаешь, брат, — фыркает Ян.
Сжимаю зубы так крепко, что слышу их скрежет.
— Не тебе делать оценку моей работе.
— Какого черта ей нужен отдых? Разве ты заставлял ее там в чем-то участвовать? А, погоди… Принцесса расстроилась из-за того, что ты напихал той сучке? Банальные бабские манипуляции, — пренебрежительно раскатывает по слогам. — И ты ведешься, отстрачивая нашу цель.
— Будь добр, свали на хрен на пару дней. Мне нужен дом, — все, что я выдаю в ответ на его тупой треп.
Ян морщится и неохотно поднимается с лежака.
— Свалю, если сегодня вы будете в «Комнате», — имеет наглость ставить мне условия.
— Завтра, — информирую по факту.
— Что завтра?
— Завтра будем, — так я решил, и так будет.
Брат недовольно вздыхает. Набрасывая на спину полотенце, пытается пробрать меня осуждающим взглядом.
— Я правда не понимаю, что с тобой происходит. Какого хрена ты с ней носишься? Она, блядь, какая-то особенная? Инопланетная? Она, сука, даже не одна из нас. Она дочь вора и убийцы! Ничего ей не будет, — расходится Януш сильнее обычного.
Я какое-то время неподвижно стою, задерживая дыхание. Намерен подавить в себе мигом вскипевшую ярость. Не привык чуть что давать ей выход. Но в последнее время, стоит признать, ее столько скапливается, не успеваю переваривать и выдыхать.
Злит уже не просто то, что Януш смеет говорить что-то о Кате. То, что он пытается управлять моими эмоциями и играть моим отношением к ней. То, что он, мать вашу, замахнулся вырвать ее у меня из груди, тогда как даже я сам не в силах ее у себя отобрать.
— Заткнись и вали, Ян, — выдыхаю жестко, тихо и медленно.
— Считаю, ее нужно включить непосредственно в процесс. Тогда сразу прозреет. Может, даже подобреет. Спесь свою королевскую скинет. Не хер там сидеть с постной миной. Потоцкий, если и зацепится за нее взглядом, подойти не решится, — все это выдает между делом, не прекращая натирать полотенцем шею и собирать свои манатки. Хотя на мгновение он все же останавливается. Смотрит на меня с видом, будто гениальную идею сгенерировал. — Слушай, правда, надо, чтобы она хотела секса. Сделай так. Ты же знаешь, как работает на мужика, когда девка голодная, — вскинув брови, ухмыляется. — Раскрепости, пусть потечет. И пусть каждый это почувствует, — распинается, не подозревая, что внутри меня бурлит ярость на пару с дикой ревностью. Тем самым чувством, которое я так и не принял и не научился контролировать. Оно рвет в клочья грудь, продирая путь внутреннему зверю. Вновь задерживаю дыхание, понимаю, что рвануть может в любую секунду. А Януш после короткой, но многозначительной паузы вдруг добивает: — Сделай. Или сделаю я.
Давая выход скопившемуся гневу, действую исключительно рефлекторно. Удар приходится Яну прямиком в нос и незамедлительно сбивает его с ног. Громко крякнув, растягивается на влажном кафеле в форме звезды. С дрожащим стоном вскидывает ладонь и пытается остановить заливающую лицо кровь.
— Ты сломал мне нос, — гундосит с изумлением.
Поражение Яна, безусловно, такое же отрешенное, как и все остальные его эмоции. Но удивляться, на самом деле, есть чему. Никогда ему от меня не прилетало. Выбить меня из равновесия до недавнего времени было невозможно. А просто так решать вопросы кулаками — не мой стиль.
— Стоило сломать тебе его еще во Франкфурте, когда ты оставил Катерине ключи и сдал той твари мой адрес, — выдохнув это, шагаю мимо распростертого тела брата к выбежавшей из раздевалки девчонке.
— Что случилось? — испуганно шепчет Катя, влетая мне грудь.
— Порядок, — сжимая хрупкие плечи, не позволяю заглянуть себе за спину. — Пойдем. Перекусим, пока Януш соберет свои кости и уберется на хрен.
 
Взяв ее за руку, веду обратно на этаж выше. Веду неторопливо и, кажется, будто спокойно. Словно внутри меня в эту секунду не происходят новые смещения каменных плит. Словно ничего критического не происходит. Словно я в это самое мгновение не подбираюсь к пониманию, что мы с ней медленно и неотвратимо летим с обрыва.
  
Глава 15
 
Катерина
Естественно, в моей голове роятся сотни вопросов. Почему он называет своих родителей, пусть и не биологических, по именам — Сильвия и Виктор? Почему, в отличие от Федора, Элизы и даже дубины Януша, всегда как будто особняком держится? Почему мы приехали в этот дом? Почему третий день не идем в чертову «Комнату желаний»? Почему он прогнал Януша? И, наконец, за что он его ударил?
В последние дни Тарский излучает какую-то особо мрачную энергетику. Не то что говорить, нет сил смотреть на него. Я все еще пытаюсь собрать обломки своего разбитого сердца, но оно раскрошилось в мелкую крошку, как стекла того самого автомобиля во время аварии. Раскрошилось и рассыпалось по всему телу, раня и причиняя боль при каждом движении.
Я просто учусь с этим жить. Хочу так же смеяться, радоваться простым мелочам, мечтать и верить в хорошее. Иногда, несмотря на притаившуюся в глубинах души грусть, у меня все получается. А потом появляется Тарский, и будто черная туча затягивает собой яркое солнце и безмятежное небо.
Когда мы после легкого перекуса возвращаемся с Таиром к бассейну, никаких следов крови, к счастью, не обнаруживаю.
У бортика приходится снять халат. Не сидеть же в ожидании теплового шока. Вот только оказавшись перед Гордеем в купальнике, мне вдруг хочется сжаться в крохотную точку и исчезнуть. Сама себя ругаю за это нелепое смущение. К чему сейчас, если он видел меня полностью голой? Куда подевались мои смелость и дерзость? Раньше я, дурачась, вмиг сама перед ним обнажалась. Воспоминания слепят глаза, вызывая еще больший стыд.
— Не входи в воду пока. Я переоденусь и вернусь.
Хочу возразить, что я не ребенок. Но опять же не решаюсь с ним сцепляться. Знаю, что сейчас сил не хватит тягаться. Молча киваю и усаживаюсь на кушетку. Обхватывая себя руками, радуюсь, что таким образом можно хоть немного закрыться.
Гордей возвращается быстро.
Цепенею, теряя способность дышать, пока он идет ко мне в одних лишь коротких плавательных шортах. Невозможно не замирать перед этой движимой силой. Ноги, руки, плечи, грудь, шея — все мощью налитое. Всего его хочется касаться… Опять эти глупые мысли… Очень-очень глупые мысли!
Ругаю себя и отворачиваюсь.
Зачем привез сюда, где мы совсем одни? Не хочу так…
— Сюда иди, — перебивает все мои установки. Машинально вскакиваю на ноги. И вновь себя ругаю. Торможу после нескольких шагов. Не обязана нестись к нему, словно собачонка! В груди возрождается злость. — Катя, — то ли зовет, то ли авансом предупреждение выносит. Приглушенно так, с рокочущими нотками. Взгляд из-подо лба. Ждет.
Невыносимый человек!
Опуская взгляд, подхожу и замираю, стараясь не дышать и не смотреть на него. Только совсем ведь не ослепнешь. В поле моего зрения находятся рельефный живот и… шорты. Не мое дело, конечно… Но у него эрекция.
Черт возьми…
Шумно выдыхая, чувствую, как вспыхивают щеки.
— Забирайся в воду.
Стой тут… Иди сюда… Сделай это…
Бесит! Но я решила игнорировать все эмоции, даже злость. Не идут они мне на пользу. Чаще всего откровенно вредят.
Подхожу и молча прыгаю. Едва вода смыкается над головой, сердцебиение учащается. В кровь выбрасывает смесь каких-то гормонов. Это все инстинктивное, так-то я не волнуюсь. Спокойно выныриваю и нахожу глазами Тарского. Заметила, что он вошел в воду за мной. Сейчас держится достаточно близко, но некую дистанцию все же сохраняет. И все равно это происходит… Мне вдруг кажется, что пространство вокруг нас сужается до крохотной коробки, внутри которой скоропалительно заканчивается живительный кислород.