Мародер без диплома

– Но его же не могли тогда из столицы выпустить, – задумчиво сказал Мелкий. – Их же еще в школе проверяют. Отправили бы в Соловец учиться, а там, говорят, чисто казарма.
– Да он вообще какой-то странный, – миски в руках у Гиены звякнули. – Я такой одежды никогда не видел.
– Мало ли, что там теперь за мода? – Мелкий хмыкнул. – Много ты тут столичных хлыщей видел?
– Демидовы, – Гиена сплюнул. – Слушай, а может мы того… Сожжем бумажку эту и Кирке ничего не скажем? Она же с вечера всех проверила, а этого салагу Веня потом уже подобрал.
– Чейта не скажем? А если еще раз проверит?
– Или не проверит, забьет, – сказал Гиена. – Нальем ей первача с утречка, она и расслабится.
– Ну… – задумчиво протянул Мелкий.
– Вот тебе и «ну»! – передразнил Гиена. – Мы за этого мозгляка пять тыщ можем получить. А если Кирка бумажку эту увидит, то бесплатно его заберет.
– Он же малохольный, кто за него даст пять тыщ, умник? – Мелкий захохотал. – Три разве что, и до если повезет.
– А Шпак? – было слышно, как Гиена чешет бороду;
– Который Шпак? – спросил Мелкий.
– Ну этот, жирный, – Гиена перешагнул через меня, теперь я и его сапоги тоже видел. К подошве прилипла грязь и сухая травинка. – Куркуль-содомит. Он все время мальчиков выкупает. А этот вроде ничего так, смазливый.
Он наклонился ко мне и потрепал пальцами по щеке. Мне понадобилось приложить немалые усилия, чтобы не шевелиться и продолжать делать вид, что сплю.
– Ха, точно! – сказал Мелкий. – Мы ведь еще вчера обсуждали, что он со своим кортежем в Метрополе поселился. Пойдем-ка и правду сожжем бумажку. Вдруг прокатит! Все миски собрал?
– Ага.
Шаги удалились, решетка лязгнула, дважды щелкнул замок, и все стихло.
По инерции еще несколько минут я полежал неподвижно. Потом пошевелил затекшим плечом и поменял позу – лег на спину, закинув ноги на сидушку. Задумался. Получается, что эти бородатые – какие-то работорговцы?
На самом деле мне хотелось паниковать, бегать по потолку и орать: «Этого не может быть! Я сплю! Что за хрень?! Верните меня, где взяли!» Но об этом я думал как-то отстраненно. Как будто, представляя, что на моем месте кто-то другой, и вот он, по моему мнению, как раз и должен был сейчас бегать и орать. А я… А что я?
Я прислушался к собственным чувствам.
Я как вообще? Воспринимаю реальность всего происходящего, или я так спокоен, потому что до сих пор уверен, что сплю где-то в трясущемся вагоне поезда посреди Западно-Сибирской равнины?
Подсознание промолчало.
Ну да. В любой непонятной ситуации… Как там говорил товарищ майор? «В какой еще непонятной ситуации, Лебовский? Ты разведчик, твоя задача как раз и есть превращать непонятные ситуации в понятные и разъяснять обстановку!»
Значит примем текущие условия за данность, и будем действовать по обстановке.
Что мы имеем?
Бородатые братухи завтра собираются продать меня какому-то жирному пидору.
И я до сих пор не знаю, где конкретно нахожусь.
Что я буду с этим делать?
Может, сбежать прямо сейчас?
Я осторожно поднялся на ноги и бесшумно приблизился к арке выхода. Вжавшись в стену подкрался к решетке. Тусклого света бутылочного светильника из главного холла мне хватило, чтобы повнимательнее рассмотреть замок. Ну, такое… Пару минут возни, и я его открою. Правда, бесшумно вряд ли получится… Хотя…
Я несколько секунд всерьез пообдумывал этот план. Нормального инструмента для вскрытия замков у меня нет, придется импровизировать булавкой, которую я по привычке таскал пристегнутой к манжету толстовки. Впрочем, этому замку булавки будет вполне достаточно…
Нет.
Тем же путем я вернулся обратно в зал ожидания. Остановился рядом с Авторитетом. Тот навалился на одного из шестерок, который растянулся на трех сидушках, задрав задницу вверх, голова свесилась на плечо, рот широко открыт. Никакого следа вальяжного высокомерия, этакий Ваня-валенок из деревни под Рязанью. Понял, что мне тоже захотелось сунуть ему в рот дохлую мышь. Чтобы он проснулся утром, а у него хвост изо рта торчит.
 
Пожалуй, я хочу подождать развития событий. Допустим, сбегу я сейчас, и что будет? Понятно ведь уже, что тут какие-то другие правила, другие законы и даже деньги другие. Прямо сейчас я мало-мало интегрирован в социум, хоть и нахожусь где-то в самом низу пищевой цепочки. А если сбегу, то мне придется прятаться и изучать местное общество и его нравы исподтишка. Это дольше и менее надежно.
Так что, подождем.
Никакой очевидной опасности мое чутье мне все равно не подсказывало. Не гипотетического же жирного пидора мне опасаться в самом деле…
Я проснулся, когда понял, что кто-то осторожно трясет меня за плечо. Несколько секунд не открывал глаза, уже будучи в сознании, потому что вообще не помню, когда заснул. В первый момент была даже мысль, что это проводник в поезде меня будит, приехали, мол, просыпайся, Новосибирск. Расстроился даже немного. Потом удивился этому факту. Потом принюхался, осознал, что сплю я на твердом полу, который не качается. И открыл глаза. Будил меня Бюрократ.
– Проснитесь, юноша, – прошептал он. – Вы кричали во сне, с вами все в порядке?
Кричал? Ну… Может быть. Я потянулся и сел. Осмотрелся. Остальные все еще спали. В тех же самых позах. Я поднялся на ноги, помахал руками, разгоняя кровь в затекших мышцах. Попрыгал. Бюрократ молча наблюдал за мной.
– Я не помню вас в арестантском вагоне, юноша, – сказал он. – Как вы сюда попали?
– Меня никто не арестовывал, – ответил я и почувствовал, как заурчало у меня в желудке. Ну конечно. От ужина я вчера отказался, а до этого я жрал уже не помню, когда. И где… – Я по своей воле приехал. В универ поступать.
– Какой вы, однако, авантюрист… – Бюрократ посмотрел на меня… странно. – В Томск?
– Вроде того, – ответил я и подумал, что надо бы осторожнее в разговорах быть. По тонкому льду ведь хожу.
– А потом? – спросил Бюрократ.
– Что потом? – я устроился на сидушке и почесал щеку. Душ бы принять. И побриться… – Вернусь домой, буду работать по специальности.
– С дипломом томского университета? – Бюрократ посмотрел на меня еще более… странно.
– А что не так? Россия же… – осторожно сказал я.
Тут из угла раздался булькающий хохот. Потом он перешел в кашель. Проснулся один из жуликов. Поднялся на локте и тут же нахлобучил на растрепанные волосы круглую шляпу.
– Это в чьих это влажных фантазиях здесь все еще Россия? – откашлявшись, сказал он. Кажется, я опять ляпнул что-то не то. Мысленно дал себе подзатыльник. Много болтаю лишнего, а надо бы вопросы задавать. Поэтому я зевнул, пожал плечами и встал. Занес в воображаемую записную книжку «Сибирь не Россия». Ладно, допустим.
– А что, кормить-то нас с утра будут? – спросил я, чтобы тему разговора сменить. Подробностей, конечно, ужасно хотелось. Но я проямо всей кожей ощутил, что мои вопросы будут о чем-то настолько очевидном, что у собеседников обязательно возникнут подозрения. Не знаю, в чем они меня будут подозревать. В чем бы я сам подозревал человека, который внезапно не знает какой-то очевидной вещи?
Мои размышления прервал лязг решетки.
От завтрака я отказываться не стал, хотя это и оказалось такое же хрючево, как и вчера. Чутье молчало, придушенное голодом. Ну и логикой еще – какой смысл подсыпать снотворное днем? Схема была такая же – подходи по одному, получай миску и топай в свой угол жрать.
В диалоги я больше вступать не рисковал, но уши развесил. Правда, интересного ничего не услышал – общались мои соседи по залу ожидания односложно и скупо. Но кое-какие выводы сделать все-таки удалось. Все они были осужденными, их погрузили в поезд, довезли до Новониколаевска, выкинули на перрон и помахали ручкой. Где их уже и подхватили бородатые братья, вооруженные кто во что горазд. И дальнейшую свою судьбу они представляют крайне туманно.
Особо ждать дальнейшего развития событий не пришлось. Замок дважды щелкнул, дверь в решетке со скрипом открылась, раздались тяжелые шаги – в зал вошли четверо бородатых и незнакомая женщина. Мелкий звенел связкой цепей с браслетами. Гиена, Веня и Брежнев держали дробовики.