Забери мою жизнь

Я встал за ее спиной, осторожно собрал волосы, чтобы они не мешали. Волосы Лети были будто жидкий шелк, а ее узкие плечи белее мрамора, из которого ваяют светлых богинь. Но богини были и вполовину не так прекрасны, как моя хрупкая девочка. Не удержавшись, я погладил нежную кожу. В отличие от мрамора, кожа Лети была горячей. С высоты своего роста я видел, как часто вздымается грудь Летиции, стянутая вырезом декольте.
– Лети…
Я наклонился и прикоснулся губами к основанию шеи. Провел языком по мочке уха. Лети, тяжело дыша, откинулась назад, позволяя продолжить то, что я начал. Я обнял ее одной рукой за талию, а другой провел от запястья и выше – к сгибу локтя, приподнимая кружевной рукав. От прикосновения пальцев к обнаженной коже Лети тихонько застонала и закрыла глаза. Ее ресницы трепетали, губы приоткрылись. Я, стоя за ее спиной, не мог дотянуться, чтобы накрыть ее рот своим, и сам едва не застонал, мучаясь от страстного влечения.
– Моя сладкая девочка… Моя желанная…
Она порывисто обернулась, ее руки обвили мою шею.
– Ну же, целуй, – прошептала она.
Мы столько раз целовали друг друга: целовали страстно и нежно, целовали шутливо, целовали на бегу, торопясь на занятия. Но я знал, что если поцелую ее сейчас, то уже не остановлюсь. Видение стройного тела Лети, его тайных изгибов, не оставляло меня весь вечер.
Летиция притянула меня к себе и сама нашла мои губы. А потом… Все случилось в мгновение ока. Она вздрогнула, прижала ладонь ко рту – из маленькой ранки на губе сочилась кровь. Проклятые клыки! Я снова выпустил их из-под контроля. Как и в прошлый раз, они прорезались в порыве страсти. Одуряющий и манящий аромат ее крови вскружил голову.
Только не это! Никогда! Я больше не причиню ей боль!
Я вырвался из ее рук и отступил. Лети смотрела на меня растерянно и грустно.
– Ложись спать, Лети.
– Нис, подожди! – окликнула она меня у выхода. – Позови горничную, чтобы она помогла мне переодеться, а потом посиди рядом, пока я не усну. Ты обещал!
Я действительно обещал и сдержу обещание, пусть даже сидеть и смотреть на спящую Лети станет худшей пыткой в моей жизни. Я горел в огне.
Я вернулся с горничной, выждал в своей комнате некоторое время и снова проскользнул в спальню к Лети. Моя девочка завернулась в одеяло, обняла его, как в детстве, наверное, обнимала игрушечного медведя. Хотя… откуда бы взяться игрушечному медведю? Лети дремала, но услышав, что я пришел, открыла глаза и ласково улыбнулась.
– Спи, спи… – пробормотал я, усаживаясь в кресло.
В комнате было тихо, лишь потрескивали чуть слышно поленья в камине. Лети не спала, я угадывал это по стуку ее сердца.
– Так холодно… – тихо сказала она.
Холодно? Мне казалось, что спальня хорошо прогрелась, но мне трудно судить, ведь я не замерзал и на морозе.
– Полежи рядом, согрей меня, – попросила Лети.
Я снял ботинки и устроился поверх одеяла, подоткнул его со всех сторон, прижал Летицию к своей груди. И приготовился сжимать зубы и мысленно считать до ста и обратно. Ах, Лети, если бы ты только знала, что ты со мной творишь…
Лети выпутала из-под одеяла обнаженную руку и погладила мои пальцы, которые лежали на ее талии. Ночная рубашка, насколько я помнил, была с длинными рукавами. Из складок одеяла показалось гладкое белое плечо… Я сглотнул и от растерянности едва не ляпнул глупость: «Лети, если бы ты надела рубашку, было бы теплее».
– Лети… – произнес я осипшим от напряжения голосом. – Ты играешь с огнем…
Она выкрутилась в моих руках, приподнялась, придерживая на груди сползающее одеяло, и посмотрела так, будто я серьезно ее обидел. У нее тряслись губы.
– Нис, по-твоему, это игра? Я не знаю, как еще яснее дать тебе понять! Не заставляй говорить это вслух, мне и так не по себе…
Я все понял, конечно, и меньше всего хотел ее огорчить. Я мягко опрокинул ее на подушки, покрыл быстрыми поцелуями нежные щеки, прохладные плечи – ведь и правда замерзнет, глупышка.
– Лети, моя девочка… – шептал я, чувствуя, что в груди не хватает воздуха. – Это опасно… Для тебя… Я не хочу тебя поранить, как в прошлый раз. Я едва сумел остановиться. Мои клыки… Я их не контролирую.
 
– Глупости! – воскликнула Лети.
Она взяла мое лицо в ладони и заставила посмотреть на себя. Она была так прекрасна в этот момент. Темные волосы разметались по подушке, губы припухли, на щеках играл румянец. Одеяло закрывало ее теперь лишь до пояса, представив моему взгляду белые холмики девичьих грудей.
– Ты не сделаешь мне больно, Нис! – убедительно сказала она и тут же покраснела еще сильнее. – Ну… то есть… Не больше, чем это необходимо.
Мое сердце так заколотилось о ребра, что, казалось, вот-вот их проломит. Не удержавшись, я погладил нежный холмик и прикоснулся губами к его навершию. Лети запустила в мои волосы дрожащие пальцы и медленно перебирала пряди, пока я исследовал сокровенную часть ее тела, до сих пор мне недоступную: целовал и ласкал, и не мог оторваться.
– Вот видишь… – прошептала она. – Ты не делаешь мне больно. Ты сильнее своей сути, Нис. Но даже если укусишь…
– Никогда!
Клыки несколько раз порывались прорезаться, но теперь я был начеку. Я не пораню свою любимую девочку, я буду осторожен. Она почувствует только мою нежность и мою любовь.
– Иди сюда…
Лети приподняла одеяло, приглашая меня ближе, и тут же потянулась к пуговицам на рубашке. И мы принялись торопливо и отчаянно расстегивать их в четыре руки. Одежда полетела на пол. Я заключил в свои объятия хрупкое тело, согревая и успокаивая, – Летиция вся трепетала от волнения, но когда я погладил ее по щеке, откидывая с лица пряди, и одними глазами спросил: «Не передумала?», она порывисто качнула головой.
Я все время помнил, что не должен торопиться. Хотя желание обладать моей драгоценной девочкой разрывало меня изнутри, но я буду настолько бережным и нежным, насколько это возможно, ведь первый раз запомнится навсегда.
Я гладил, целовал и обнимал ее, пока не почувствовал, как напряженные плечи Лети расслабляются, как она, уже без опасения, отвечает на поцелуи. Она была такая горячая, такая сладкая. Лети сама скинула одеяло, добавив его к груде вещей, уже лежавших на полу. Мы, полностью обнаженные, без страха любовались друг другом.
– Ты прекрасна, Летиция Хаул…
На ее белой груди мерцал алый камень, передавая биение сердца.
– И ты прекрасен, Ларнис Безымянный, мой любимый, кем бы ты ни был.
А ее глаза добавляли: «Верю тебе, кем бы ты ни был, даже если ты сам себе не веришь…»
Я накрыл ее тело своим. Летиция была такая тоненькая, что я все время боялся неосторожно сжать ее слишком крепко, силы-то во мне хоть отбавляй, поэтому я все время повторял себе, что держу в ладонях хрупкий цветок с нежными лепестками. Моя белая лилия, моя дивная орхидея… Ни в коем случае нельзя ранить эти шелковистые лепестки, только тогда они раскроются навстречу.
Я шептал милые глупости и ловил мечтательную улыбку на любимом лице. Лети посмотрела на меня сияющим взглядом, а потом закрыла глаза. Я нашел ее губы и стиснул Лети в объятиях. Мы стали единым целым.
– Я люблю тебя… О, Лети… Моя родная… Потерпи немножко…
– Мне не больно… Только чуть-чуть… Больно-сладко…
…Закутанная в одеяло, сонная и довольная Лети дремала на моем плече, а мое сердце переполняла нежность. Я думал только о том, что никогда и никому ее не отдам, что горы сверну, лишь бы она была в безопасности и счастлива.
Когда Лети уснула, я хотел потихоньку выбраться из кровати, потому что помнил о своем решении исследовать дом, но она тут же встрепенулась.
– Нет, Нис, пожалуйста, не уходи!
Как я мог оставить ее сейчас? Что же, придется утром выкроить время, чтобы обыскать комнаты, а еще лучше – заглянуть в подвал.
– Спи, моя родная, я не уйду.
– Я так счастлива, – прошептала она. – Чудесная ночь в замке… И отец вроде бы не такой уж плохой человек, да?
Я промолчал, только погладил ее по руке. Я не допущу, чтобы завтрашний день принес ей боль и разочарование в человеке, которого она уже готова простить.