Забери мою жизнь
Прошедшая ночка всем нам запомнится надолго. Руби быстро уснула, но ворочалась и ругалась на кого-то во сне. Я полулежала на подушке, прижав к переносице кусочек льда, замотанный в лоскут ткани. Лед для меня сотворила второкурсница-целительница, которую мы с Руби случайно встретили на лестнице, когда спускались на свой этаж.
– Сейчас полечу, – сказала она сначала и положила ладонь на мой лоб.
От ее пальцев по коже растеклась приятная прохлада, в голове сразу прояснилось, и звон в ушах прекратился, да только нос все еще хлюпал. Противный нос.
– Не понимаю, – задумчиво протянула целительница. – Наверное, что-то делаю не так… Пойдем со мной в соседний корпус, к старшекурсникам.
Идти снова куда-то в темноте совершенно не хотелось. Еще немного – и наступит рассвет, а я не сомкнула глаз.
– Да не надо, все пройдет само. У меня так бывает, с детства случается. Вот если бы мне кусочек льда…
– Это запросто!
Лед действительно помог, как обычно. Дома, когда у меня из-за перенапряжения нос так же начинал дурить, тетка запрещала мне показываться на улице. «Еще решат, что я тебя колочу! – ворчала она. – А ведь я тебя и пальцем не трогаю!» Действительно, не считать ведь ежедневные «тупица криворылая» и «нищенка безрукая» за тычки и оплеухи? «Мамаша твоя беспутная не пойми от кого дочь нагуляла, вот и родила ущербную!»
«Не слушай ее, мамочка, – думала я в такие минуты. – Ты самая лучшая, самая красивая. Как бы мне хотелось, чтобы ты осталась жива».
Вступительное испытание на факультете целителей проводил забавный старенький гном мэтр Липл, которого прозвали «мэтр Крикл», и скоро я поняла – почему. Он не умел разговаривать спокойно, будто думал, что его пронзительный голос вложит знания прямо в наш мозг. Преподаватель магической диагностики сразу обратил на меня внимание, долго расспрашивал, часто ли болит у меня голова, и при этом хмурился. В разгар испытания отлучился, вернулся с высоким широкоплечим мужчиной в зеленой мантии. Как я потом поняла – деканом факультета мэтром Орто. Они думали, что я не вижу, как они переговариваются и поглядывают на меня. Я испугалась, что из-за моей маленькой проблемы меня снимут с испытаний и отправят восвояси, но обошлось!
– Что ж, Ларнис, вам это будет несложно, – услышала я голос мэтра Ригаса и, отвлекшись от воспоминаний, сосредоточилась на занятии. – Главное, не перестарайтесь. Так, а сейчас все слушайте и запоминайте первое правило некромантии: для упокоения требуется ровно в два раза больше силы, чем на воззвание. Поэтому если вы не рассчитаете магию и израсходуете больше, чем необходимо, то вынуждены будете ждать в компании… хм… свидетеля, пока резерв восстановится. Это ошибка новичков. На самом деле в воззвании важна не сила, а мастерство. Не кувалда, а резец. Понятно?
– Да… – протянул нестройный хор голосов, не слишком-то воодушевленный.
– Ладно, расслабьтесь. Если переборщите с магией и не сумеете упокоить, рядом всегда будет кто-то из преподавателей. А вот если привяжете… Но об этом в следующий раз! Давайте, Ларнис. Помните, не кувалда! Повторения вступительного испытания нам здесь не нужно.
Видно, декан до сих пор под впечатлением от бурного пробуждения учебного материала № 5.
Нис выступил вперед, встал напротив стула. Я не успела понять, что именно он сделал, но гоблин вдруг распрямился и открыл глаза. Никто из нас еще не видел так близко оживших… назовем их свидетелями, раз и мэтр Ригас так их называет. Зрелище не для слабонервных, особенно в первый раз.
Наверное, я привыкну. Должна привыкнуть, иначе какой из меня дознаватель! Но сначала сделалось жутковато, и не только мне – мы все, будущие кукловоды, сбились в тесную кучку у самой стены: пятиться дальше было просто некуда. Однако Нис держался, не дрогнул и не отступил. Я им гордилась!
– Замечательно, – похвалил декан, посмотрел на нас. – Вряд ли у кого-то из вас получится так же быстро, просто у Ларниса выдающиеся способности. Пусть вас это не смущает. Ларнис, будете повторять за мной: учебный материал слышит и слушает лишь того, кто к нему воззвал.
Нис кивнул, но декан, прежде чем приступить к допросу, продолжил пояснения.
– Воззвать к мертвому телу несложно, куда сложнее подготовительный этап. Осмотр места происшествия, опрос свидетелей. Я имею в виду живых свидетелей. Все это и есть основная работа дознавателя. Поднять тело – половина задачи, главное – правильно подготовить вопросы. Жертвы обычно неразговорчивы, предпочитают говорить только «да» или «нет», а то и вовсе упрямятся и молчат. Бывает, подают знаки, которые можно истолковать, лишь хорошенько изучив дело.
Мэтр Ригас повернулся к гоблину, который, тихонько мыча, раскачивался на стуле.
– Ларнис, спросите у свидетеля, его имя Хоррис Лурс?
– Тебя зовут Хоррис Лурс? – повторил Нис.
– Да-а-а… – глухо, протяжно и тоскливо выдохнул гоблин.
У меня мороз пробежал по коже от этого неживого голоса.
– Попробуешь сам? – предложил декан. – Представь, что ты на следствии и расследуешь странную смерть. Господину Хоррису принадлежит лавка продовольственных товаров. Он вел добропорядочный образ жизни, был отличным семьянином, знакомые и соседи утверждают, что врагов у него не было. В последнее время ему никто не угрожал. Однако вчера вечером он зашел в свою лавку, чтобы устроить ночную ревизию, а домой не вернулся. Утром старший сын нашел отца с проломленной головой. Видимо, пытаясь удержаться на ногах, лавочник вцепился в полку и обрушил ее на себя. Орудия преступления не найдено. Странность в том, что лавочник лежал полностью мокрый, но поблизости нет емкости, откуда могла пролиться вода. Двери и окна лавки заперты изнутри. Напоминаю, что дело простое, дознаватель все понял без допроса, поэтому тело отдали нам для практики.
Простое? Ничего себе, я не могла и предположить, кто же грохнул беднягу. Заметила, что и однокурсники удивленно переглядываются и перешептываются.
– Ларнис станет задавать вопросы, но вы можете ему подсказывать, что именно спросить. Стройте предложения так, чтобы получить односложный ответ.
– Тебя убили? – спросил Нис.
Он, не отдавая себе отчета, запустил пальцы в волосы и дотронулся до шрама. Подумал о том, что тот, кто не добил его, зачем-то укокошил несчастного лавочника?
– Это дело никак с вами не связано, – тихо произнес декан.
Гоблин покачивался на стуле и молчал, глядя перед собой пустыми глазами.
– Они не агрессивные? – громко спросила Лули. – Не кидаются, как тот козел?
– Бывают разные, поэтому материал всегда надо держать под контролем. Но этот безобиден.
Фух, уже легче.
– Тебя убили? – снова задал вопрос Ларнис, но в ответ получил лишь тоскливое мычание.
– Если свидетель не отвечает на вопрос, значит, он и сам не знает ответа.
– Не знает, убили ли его? – удивился Арвил. – Такое возможно?
– Возможно, – коротко ответил декан, не собираясь облегчать нам расследование.
– Спроси, был ли он в комнате один, – посыпались советы. – Спроси, опасался ли он за свою жизнь.
– Ты был один в комнате?
– Да-а-а…
– Ты опасался нападения?
– Не-е-ет…
Я пыталась представить картину, которую увидели перед собой городские стражники, когда следом за Лурсом-младшим пришли на место преступления. Лавочник лежит на полу весь мокрый неизвестно отчего, а вокруг разбросаны предметы, раньше стоявшие на полке. Кстати, а что там стояло? И если судить по внешнему виду гоблина, удар пришелся в затылок, потому что спереди раны не видно.
Я, к собственному удивлению, поняла, что уже не боюсь и не чувствую отвращения, а с интересом рассматриваю беднягу, надеясь найти подсказки. И не только я.
– Попроси его повернуться! – крикнул незнакомый орк.
Декан поднял руку, требуя тишины.
– Хорошее предложение, и тут как раз пригодится второе правило. Когда дознаватель работает в связке со свидетелем, ему проще не приказывать совершить какое-то действие, а показать – свидетель его отзеркалит.