Закогтить феникса (СИ)

Е-ши… Бабушка? Перед глазами всплывает пухлое лицо с повислыми мешками щёк и сетка морщин, испещривших желтовато-бурую в коричневых пятнах кожу. Я помню, как меня пугали чёрные провалы глаз. Госпожа Е-ши не жаловала ни мою маму, ни меня. К счастью, она не доставляла проблем, мы для неё были всего лишь мокрицами, окопавшимися в углу сарая. Можно прихлопнуть —  но не стоит труда.
Определённо… осматриваюсь в резиденции до вечера, вечером, когда достаточно стемнеет,  ищу путь отхода и ночью забираю маму. Нам тут делать не-че-го. Здесь хуже, чем я представляла. Знала бы —  не пропадала на плато и потом в секте, пришла бы сразу.
Дорожка изгибается.
—  Сестрёнка! А-Цинь! Неужели ты не хочешь улыбнуться своему старшему брату?
Хм, тот мальчик из воспоминаний, если это, конечно, он, вытянулся в долговязого кузнечика? Нескладно длинные ноги с острыми коленками делают сходство поразительным.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
—  Старший брат.
—  Кузен, ты не должен винить А-Цинь за холодность. Кузина только вернулась. Конечно, ей трудно узнать тебя после нескольких лет разлуки. А-Цинь?
Рядом с парнем милая девушка. Настолько милая, что кроме этого, о ней нечего сказать.
Гнильцой из-под сиропа тянет…
—  Кузина, —  здороваюсь я, хотя вообще не представляю, что за девушка передо мной, ориентируюсь лишь на её ко мне и к брату обращение..
—  Сестрёнка совсем не улыбается, —  продолжает брат. —  Может быть, наша любимая детская шутка тебя развеселит, А-Цинь? Ты ощутишь вкус дома.
Идиота кусок.
Кузнечик запускает мне в лицо молнию. Трещащий клубок мог бы быть и побольше. Не впечатляет. А бездарность атаки и вовсе удручает. Надо проверить своих учеников… Вдруг их тоже не научили очевидным вещам? Братишка швырнул молнию и, вместо того, чтобы вести её своей волей до конца, отпустил контроль. Я вскидываю ладонь, принимаю молнию на кончики пальцев и перехватываю. Тотчас оттолкнув, возвращаю братику.
Кузина застывает, а кузнечик от неожиданности и вовсе разевает пасть.
Раз он так просит… Я усаживаю молнию ему точнёхонько на язык.
Полный боли вопль, падение подёргивающегося тела.
Я расплываюсь в улыбке:
—  Старший брат, очень смешно. Спасибо, мне стало намного легче.
—  К-кузина? —  девица смотрит на меня округлившимися глазами.
—  Что здесь происходит? —  раздаётся новый голос.
Появившийся мужчина стоит, заложив руки за спину. Меня от его взгляда пробирает озноб —  холодок из детства. Лицо мужчины точь-в-точь лицо пугавшего меня старика со злыми глазами, только лицо молодое.
—  Дядя, —  девушка кланяется и торопится объяснить. —  Кузен всего лишь пошутил с А-Цинь, но А-Цинь испугалась и ударила его. Пожалуйста, не вините кузину. Уверена, А-Цинь не нарочно!
Вроде бы не отец…
—  Дядя, —  я безмятежно кланяюсь.
Он переводит взгляд с раскинувшегося в пыли кузнечика на девушку, затем на меня:
—  Подняла руку на старшего брата? Как возмутительно!
Если бы я действительно подняла на кузнечика руку, от него остались бы только скособоченные ножки.
—  Дядя, кажется, брату нужна помощь доктора? Это кузина и от испуга, не разобравшись, говорит чушь.
Мужчина склоняет голову к плечу:
—  Чушь? А-Цинь, ты не можешь отрицать, что отбросила молнию в своего родного брата.
—  Кузина, почему бы тебе не подумать ещё раз? —  усмехаюсь я, обращаясь к девушке. —  Брат шутил. Я действительно поддержала его шутку и отбросила молнию обратно. Если рана брата не результат несчастного случая, то из твоих слов следует, что брат сознательно намеревался мне навредить. Но ведь этого не может быть, верно? Ты обвиняешь меня напрасно.
Не найдя в моём объяснении изъянов, девушка тушуется:
—  Дядя, А-Цинь права, я от испуга сказала глупость. Пожалуйста, простите меня.
—  Пребывание в храме пошло тебе на пользу, А-Цинь.
—  Спасибо за похвалу, дядя.
Довольным дядя не выглядит. Очень хорошо его понимаю. Явно сообразил, что я приехала доставлять неприятности. Я их уже доставляю.
 
Не менее показательно, что дядя изучает меня и совершенно не обращает внимание на стонущего у его ног поджаренного кузнечика. Слуги не осмеливаются приблизиться и оказать юному господину помощь.
Интересно, клан раскошелится на пилюлю от ожога? Я могла бы заработать.
—  ЯоЦинь, —  дядя обращается ко мне полным именем, —  хотя в несчастном случае нет твоей вины, сам факт, что несчастье случилось, как только ты вошла в резиденцию, дурное предзнаменование.
—  Спасибо за предупреждение, дядя. Я буду осторожна. Дядя, я торопилась навестить бабушку, когда брат остановил меня. С вашего позволения, я уйду первой.
—  Какое совпадение! Я как раз шёл, чтобы увидеться с матушкой, —  улыбается он без тени чувств. —  А-Цинь, я провожу тебя.
Р-р-р.
Как вежливая девочка, я обязана сопровождать его.
—  Дядя, как можно? Это мой долг как младшей следовать за вами. Вы оказываете мне честь, дядя.
Дядя жестом предлагает идти по правую руку от него, а кузнечик всё ещё стонет и булькает. Про доктора я уже упоминала. Дядя хочет, чтобы я просила снова и снова? Пфф, я не собираюсь играть в его игры.
Хах, мне просто нужно ещё немного потерпеть… Сдерживаться приходиться из-за теневых стражей. Если бы не они, я бы уже шла к маме, однако бой с ними я не потяну.
Я присоединяюсь к дяде.
Он мрачнеет. Хочет упрекнуть?
Но теперь мы стоим так, что слуги могут забрать кузнечика, не помешав нашей беседе, что они и делают. А вместе с ними уходит и мой провожатый. Безымянная кузина спешит затеряться среди клумб.
—  ЯоЦинь.
Я понимаю, что дядя в ярости.
Глава 24
Если бы у меня было намерение задержаться в семье Сян, я бы притворялась. По крайней мере я бы изобразила радость возвращения. Но дядя увидел истину —  безразличие и полную отстранённость. Что же, я предприму действия раньше, чем он ожидает.
Мы огибаем беседку, и взгляду открывается вишнёвый сад.
—  А-Цинь, теперь я вижу, что отправить тебя в храм было мудрым решением.
—  Я благодарна, —  соглашаюсь я.
Так называемая шутка брата не была смертельной, молния изуродовала бы моё лицо ожогом. Но кто знает, какие ещё шутки придумал бы брат. Каждый день в резиденции был полон угроз. Едва ли мама смогла бы защитить меня до сегодняшнего дня. Удивительно, что ей удавалось беречь меня не один год. Хотя… Самые ранние воспоминания мягче. Впервые брат “пошутил” после того, как учитель отказался от меня из-за моей бездарности.
—  Мы ожидали твоего возвращения ко дню твоего совершеннолетия.
Поэтому заплатили “Семи ветрам”, чтобы оставить меня в секте навсегда.
—  Я тоже скучала, дядя.
Скрыть издёвку мне не удаётся, но дядя не показывает, что заметил.
Мы беседуем будто настоящая семья.
—  Объяснения госпожи Шан были весьма расплывчаты. А-Цинь, расскажи дяде, что произошло в “Семи втрах”. Тебя не обидели?
Ха-ха.
Я касаюсь пиона, под собственной тяжестью изогнувшегося к дорожке.
—  Дядя… Глава “Семи ветров” очень давно решил, что благотворным для меня будет пребывание в горах. Я жила на плато под присмотром затворницы, принявшей обет молчания, и училась у нескольких монахов. Несколько дней назад учитель сказал, что мы возвращаемся в храм “Семи ветров”, но в храме я не пробыла и дня, госпожа ЮЖун проводила меня до столицы, позволила зажечь благовония в “Саду добродетели” и вот, я здесь. Меня не обидели. Госпожа Шан была настолько добра, что подарила мне платье. Спасибо дяде за беспокойство.
—  ЯоЦинь, но ты не слышала, почему госпожа Шан теперь заботится о храме?
—  Я только слышала, что все хвалят госпожу Шан, особенно её выдающиеся таланты в алхимии.
—  Госпожа Шан алхимик? ЯоЦинь, мы должны выразить госпоже Шан нашу признательность. Было бы правильным предложить ей остановиться в нашей резиденции.