Тараканьи бега (СИ)
Образовались хорошие шансы повиснуть рядом.
— Ты говорила, у тебя есть план.
— Так не пойдёт, ты со мной?
— Так тоже не пойдёт. Мне напарницы оставили библиотеку, чтобы я хоть немного разобрался в реалиях вашего мира. Про тебя я натыкался в двух романах. В одном — просто упоминание, когда герою надо понадобилось сравнение с абсолютным ужасом, во втором завязка сюжета: ты вырезаешь обитателей одного дома, подставляя другой клан. Четырнадцать мужчин, шесть женщин и трое детей.
— А в том романе не рассказывали, что это была за семейка?!
— …И трое детей, — повторил я. — Ты очень смеялась, когда мстители убивали детей второго клана?
— Я НЕсмеялась, но это было необходимо, потому что…
— Плевать. У меня было написано: «монстр», но я видел мучающуюся женщину.
— Хорошо. Что ты предлагаешь?
— Клятва Системы.
— Нет! Измениться я решила, но срывы наверняка будут, или вообще, оказаться опять на жвале ртокса из-за какой-нибудь глупости, когда я что-то буду понимать так, а Система рассудит эдак?.. Нет!
— Нет, значит, нет. Разбегаемся.
— Тебя поймают!
— Кто? Игроки? — начальная локация, пусть! Монстры? — у меня точка возрождения — деревенское кладбище. От него до полной безопасности деревни сколько минут бега? Пять? Пятнадцать? А ещё у меня — 7-й уровень и лут финального квеста. И у меня уже есть друзья. Какое-то время продержусь, а потом они от жути неначального уровня помогут.
— Арджейны? — эти смогут… — пробормотала Хельга. — Но без меня один раз ты умрёшь точно. Оно тебе надо? Слушай, давай так: я тебе рассказываю план, ты помогаешь мне его осуществить, мы спасаемся и у деревенского кладбища — до человеческого поселения, до первого встреченного человека, до того, что я с ним смогу учинить — расстаёмся. Против войны всеми средствами с местными монстрами ты же не принципов не имеешь? Сто сорок четыре паука с их самкой ты же перебил?!
— На моём счету, кажется, только самка, — не стал на себя брать лишнего я. — Когда всё с пауками началось, я имел 3-ий уровень, а твари — от 7-ого. Что я мог с ними сделать?
— Зачем тогда ты вообще кому-то понадобился? — искренне удивилась закутанная в розовый шёлк мадам.
— Долго рассказывать.
— Ладно, подождём, когда времени будет больше. Что решишь сейчас? — и уставилась в меня своими синими брызгами. И теперь это было не голые глазницы — на веках показались реснички. Ещё очень короткие, но уже пушистые, светлые. Да и веки сухими перепонками больше не выглядели.
В принципе, вариант пересидеть пару дней в капище у меня был. Добраться до него я должен бы успеть. Может, и отговорить от мести мне потомков тех, кто сто сорок четыре года тому назад, выставил убийцу на жертвенник, у моих доброжелателей могло уже получиться… Хотя, судя по оговорке Хельги, имелись шансы, что Арджейны сами были в числе мстителей, а кто им я? Самец хомо, один день побегавший наперегонки с пауками совместно с непутёвой девчонкой из их рода?
Нет, тут надежда только на моего нанимателя. Представляю, какие сейчас ставки сыпятся в его тотализатор. И если я останусь с ней — линия только расширится: “когда она выдурит весь его хабар”? “когда она его предаст/бросит/подставит”? “съест ли она после этого весь его хладный труп или только горячее ещё сердце”?
А если уйду, он мимо этого изобилия пролетает. И он может намекнуть, что разочарован.
«— Хозяин, ты уже всё решил, и теперь вообще чушь какую-то несёшь!
«— А уходить — в любом случае требуется уже срочно, господин.
Но если всё это — лишь паранойя свихнувшейся за сто сорок четыре года три месяца и шесть дней женщины?
«— Даже, если у неё паранойя, появление мстителей — вероятно! Эльфы обеих ветвей малосмертны, зато у тех и других — хорошая память. А эту тварь забыть трудно. До рассвета, господин, уходить отсюда надо! До! А до него — всего полчаса!
— Ты будешь слушаться меня это время? — тогда спросил Хельгу я.
— Прислушиваться — так точно. Но ты моё мнение учитывать — тоже будешь!
— Согласен. Рассказывай!
— Муравейник. От первой волны охотников, мы можем спрятаться в нём.
— Подробней, — ничего не понял я.
— У меня абсолютно серый статус, я обнимаю тебя, и мы тихо, никого не задевая, входим. Припасы есть, вода есть, забиваемся в дальний угол и сидим несколько дней. Ярых охотников перебивают муравьи, остальные расходятся, мы выходим.
— Интересный план. Я дотаскиваю тебя до муравейника, ты входишь, а меня при этом кончают муравьи. Но сама-то как выходить потом думаешь?! Абсолютно серое через неделю тебя прикрывать уже не будет!
— Когда висишь на жвале — думается плохо. А там времени хватит… Да и ты — ты же умный! Придумаешь.
Да и ладно. Если умирать — так лучше от муравьёв. Раз! — и ты на деревенском кладбище, а не — вон там, на каком-нибудь ещё одном жвале. А если войдём, то, глядишь, выход тоже найдётся. Они — вход и выход — часто в одном и том же месте.
— Собирайся.
— Слушай, — как-то раздумчиво спросила она: — а ты же уже всё, что хотел, забрал?
— Не понял?..
— Ночью я заглянула, — качнула она головой в сторону темнеющей громады, — где висела. Там два шкафа остались. Мне отдашь?
“Заглянула”? Полюбоваться? Повспоминать? Железная леди. Значит, и паранойя у неё — аналогичного качества!
— Бери.
Она поднялась:
— Да, водой я запаслась. Набери мяса!
Место для шкафов у неё в рюкзаке есть, а как для мяса, так уже не хватает? М-да… Ну, хоть меня беречь будет.
Если её захотят вернуть на жертвенник, то должны не позволить уйти. Через игроков — никакого оповещения по Системе, что Хельга на свободе, не было. Может появится задание «Захватить чудовище», но на саму разработку квеста, на то, чтобы протолкнуть его в Систему, на поиски исполнителей уйдёт время. Да и… Среди её союзников — местные боги, которые сами редко вмешиваются, но уж проследить за исполнением должных процедур, наказать нарушителей — в общем, законопатить это дело и из всех ящиков пустить его самым обходным путём, могут. Вон, как шустренько подсуетился Гнотус. А ведь она и ещё чьей-то игрушкой побывала: про богов она во множественном числе говорила.
В общем, мстящим с игроками всё будет не просто, остаётся местная живность. Ночная и дневная. Вот и надо вклиниться в смену караула. Жаль, здесь тропики: рассветы-закаты стремительны. На Бали — меня моя актриса на закаты смотреть вытаскивала — менее получаса на всё про всё. Да и зрелище это, конечно: просто видишь, реально видишь движение светила за окоём горизонта!
— Я готова! — появилась Хельга. Огляделась: — Ты, я вижу, тоже постарался.
Да, мяса я набрал, и туша в размерах поуменьшилась. Спросил её:
— У тебя что-нибудь вроде ночного зрения нет?
— Нет.
— Тогда давай руку и выходим.
— У тебя есть?
Так я тебе что-то про себя и рассказал!
— Память у меня хорошая. А тут я уже не один раз ходил.
Из-за её тёмной занавесочки хмыкнуло, а в глазах сверкнуло. Но руку мне она протянула. Узкая ладонь, длинные худые цепкие пальцы… Как паутиной оплела мою ладонь. Влажной паутиной.
«— У-у, тварь водяная! — прошипела кельтка.
С маршрутом я не стал рисковать. Конечно, вроде бы, после завершения квеста его ловушки должны разряжаться, но в данном параноидальном случае лучше спараноить и мне. Я повёл Хельгу в обход с южного входа — по карте, где прошла Рилль. Моя Тропа на новой ступени интерфейсную карту подкрасила. При увеличении масштаба она теперь переходила на вид сверху, но не с уровня спутника-самолёта, а, очевидно, с моих привычных ста девяносто одного сантиметра. Ландшафт был ещё очень схематичный, плохо разборчивый, но лиха беда начало. И при этом… Место, где Рилль в своё время учинила обход, карта подсветила неприятным красноватым маревом. И такое же марево разлилось по обходной паучьей дорожке. Интересно, так Тропа подсвечивает мои опасения или предупреждает о реальных опасностях? Ладно, дальше разберёмся.