Тараканьи бега (СИ)
Но жертва жертвенника паузу поняла по-своему:
— По-жалуйста! — ещё два раз выдохнула, она неотрывно глядя на меня.
Терять время на оправдания-объяснения не стал.
— Так, слушай сюда. Там, — кивнул я на выход, — лестница на… — какие она единицы измерения понимает? — на два моих роста вверх. Без рук не поднимусь. Я привяжу тебя к своей спине, но тебе надо будет и самой за меня держаться. Сможешь?
— Да, да!..
Ну, конечно. Если бы я её сейчас спросил, сможет ли она поднять царь-пушку, она бы наверняка тоже стала уверять, что сдюжит. Но хоть отбрыкиваться не примется.
С цепями проблем не возникло: незнакомый синеватый металл ржаветь за все эти годы так и не собрался, но конечные штыри были вбиты в то же самое дерево, которое само уже едва держалось. Я их просто выдернул, размотал…
Она попробовала шевельнуть освобождёнными руками. Получилось плохо.
«— Господин, цепи не бросайте…
Так, синдром Плюшкина-Гобсека не ко времени!
«— Нет, Вы ее к себе ими и привяжите! А то верёвка — слишком тонкая и плотная. Не порвала бы ей кожу.
Тоже верно. Пропустил обе цепки у неё за спиной. Она несколько раз простонала: шевелиться, когда ты пришпилена, не в кайф.
— Терпи, — проговорил я, чтоб хоть что-то сказать.
Она в ответ опустила веки.
— Как руки? Может, подождём? Может, отойдут немного?
Опять на грани восприятия заметил, как в отрицании чуть дёрнулась голова. Ну, смотри сама.
— Готова?
Веки опустились, губы сомкнулись, то есть, зубы — сжались.
Жвал я выдернул одним движением. Боялся, что из неё польётся, но всё, что было, уже давно вытекло. Подскочил, развернулся, присел, перевязал цепи, запрокинул себе через плечи её руки, соединил ладони — они с неожиданной силой сцепились. Поднялся…
Но какая же она длинная! Едва ли не с меня ростом! Ноги волочились по полу! И… Конечно, кроме костей да кожи у неё другой ткани уже, вроде бы, и и не оставалось, но три пуда взвалить на себя — это чувствительно, а ведь ещё была одна двадцать четвёртая веса моего хабара! Но силы я тоже уже поднакопил, я был уже ощутимо сильнее себя земного. В общем, я по лестнице подняться сумел, а лестница подо мной не рухнула. Дальше было проще.
— Дальше… — простонала она мне в ухо, когда я остановился у ручья. А когда не понял, сумела выдохнуть ещё одно слово: — Пруд.
Так она не только пить хочет?
— Утонешь!
— Нет, — выдохнула она.
— Простудишься!
На эту глупость она отвечать не стала. И я сгрузил её прямо в воду. Только пристроил, чтобы лицо — нос со ртом на воздухе оставалось. Но она, как только отпустил, голову повернула и начала пить, подняла, отдышалась — и по новой… Что ж, монстр не монстр, а хоть чуть-чуть себя знать должна.
Я отвернулся и пошёл заниматься чаем. Полчаса на это извёл. Очень старался ни о чём не думать, девчонки настроение моё уловили и тоже не вякали. Да и о чём говорить? Что сделал глупость — понятно. Что по-другому никак — тоже. Так чего зря соль на рану сыпать?
Но после первой чашки — не выдержал. Кто хоть она?
«— Здесь — ксана.
Объяснила! Обычно ты более разговорчива.
«— Наяда, ундина. Антропоморфная, водяная, без хвоста. Что-то вроде человеческой самки, но малосмертная и магически сродственная воде. Вон как регенерирует! Но чувствительна к её недостаче.
“Малосмертная” — это как?
«— Отсутствует ген старения.
Но у меня же здесь тоже!
«— Да, господин.
Стоп! Почему ты сказала, что ксана она — “здесь”?!
«— В романах я сталкивалась с этим именем — “Хельга”. Женщина. Знаменитая злодейка из не очень древнего прошлого. Срок в полтора века подходит. Паталогическая убийца. Неустрашимая, неуловимая, ненасытная. Чтобы покончить с нею, объединилось несколько кланов — и светлых, и тёмных; и людских, и не очень. Достала всех. Господин, конечно, она сейчас уже полчаса воду хлещет, но, если отрубить ей голову, а потом пронзить жвалом отмеченный Вами центр вод, регенерация быстро истощится. Даже в воде. А если вытащить из пруда и оттащить на сухое место, то и голову рубить будет необязательно. То есть, ещё можно выполнить квест. И — 9-ый уровень. И, может, завтра мы уже сравняемся с девочками.
Вот же дерьмо.
«— Хозяин, я чувствовала… — почти виновато проговорила Несса.
Я перелил чай из котелка в кувшин и пошел к пруду. Хельга лежала в нём. По-прежнему только нос из воды выглядывал. Но это был уже нос, а не носовая кость, обтянутая чем-то вроде кожи. Заметила меня, вытянула из воды руку и чуть ею помахала. Да, восстанавливается стремительно. Римо принюхалась. Села.
— Чай? Поделись, а?
Я помимо воли поднял глаза повыше. Смотреть на эти кости было всё ещё противно.
— Что, трахнуть не хочешь? — покривилось то, что уже можно было назвать губами. Других слов для этих полосок серой кожицы всё равно не придумано! Выше! В глаза! Вот они-то свои цвета не утратили.
А на слова её ответил:
— Давно в последний раз в зеркало смотрелась?
Ляпнул и заткнулся.
— Сто сорок четыре года, три месяца и шесть дней тому назад, — спокойно ответила она. И ничего паталогического в её голосе не прозвучало.
— Извини, — буркнул я, налил чая в подаренную чашечку, подумал и предупредил: — Эльфийский!
— О, настоящий?.. — протянула ко мне руку легендарная злодейка.
— Про кростас предупреждать надо? — показал я пальцем другой руки на выпуклость.
— О, — вглядевшись, повторилась она. — Порадуй, скажи, что снял с трупа?
— Подарок от члена отряда.
Ну, скажи что-нибудь!
— Жаль… Странный подарок. Ладно, первой убивать его не буду. А где он сейчас?
“Его”,“он”?! Ах, я ж сам…
— Подарок нормальный. Только не от него, а от неё. Джимайя Аркенанна несколько часов назад ушла на другую локацию.
— Возьми, — она одним глотком выпила чай и протянула она мне чашку обратно. — А то не выдержу. Привет передам.
— То есть?
— На меня их ордалия не подействуют, но кровь мою они почуют.
Чашку я взял… И не выдержал сам:
— Слушай! Прикройся чем-нибудь, а?
«— Хозяин, как только вскочит, бей алебардой!
Да психованная тварь вскочила бы во весь рост: «Нет, ты полюбуйся, полюбуйся!», но Хельга, наоборот, по горло съехала в воду.
— Прикрыться? Чем? — пожала там плечами она.
Ну, эта гомосечная тряпка мне с самого начала не по нутру была!
— На! — кинул я ей подарок жёлтого бога.
— Не жалко?! — изумилась, приглядевшись она.
«— Хозяин!
«— Господин!
— Поносишь! Потом купишь себе что-нибудь. А оно есть и останется моим!
— Прямо брать и надевать?
— Да!
— Ты сказал. Отвернись уж тогда.
«— Хозяи-ин!
Да нет у неё оружия! Хоть она не Игрок, а монстр — ещё не справится. А я с нею — запросто.
Нет, в спину она не вцепилась. Судя по плескам воды, поднялась медленно, и шаги её были тяжёлыми и тоже медленными. Я отошёл чуть подальше.
— Можешь обернуться.
— Но как же так?! — не понял я. — Она же только что была совсем другой раскраски?!
— Да, у Гнотуса всегда были странные предпочтения. Но это же божественны уровень — всё настраивается — фасон, цвет, степень облегания и прозрачности, уровень мимикрии. Особенно последнее приятно: почти до невидимости!
— Что?!
— Значит, точно: ты не знал! — сумела засмеяться она. — Спасибо, божественный подарок!
— Да не подарок это! Я же сказал: до первого магазина, лавки, рынка! Или что тут у вас есть?!
— Дв всё есть… Нет, ты сказал: надевай!
— А потом скажу: снимай!
— Не знаешь, не знаешь! — на этот раз смех её прозвучал громче: — Неснимаемо! Если очень надо — уходит под кожу! Растворяется в ней! Уж, прости, пока показывать этот фокус не буду — не в форме я ещё.
«— Хозяин, убей её!
«— Господин, Вас опять сделали.
— Но как же ты сам-то такого элементарного не знаешь?!
— Я не из ваших краёв, а здесь — только третий день.