Дневник плохого парня (ЛП)
Саттон: Игнорировать меня — не лучшее решение с твоей стороны.
Саттон: Мне ничего не стоит подключить к решению проблемы моего отца. Не вынуждай меня прибегать к этому.
Саттон: Ок. Ты не оставляешь мне выбора. У меня уже готово электронное письмо, которое я готова отправить отцу прямо сейчас.
Саттон: Я уже вбила его эмейл в адресную строку.
Саттон: Нажимаю кнопку «отправить».
Роарк: Господи, за час ты забомбила меня сообщениями. У меня имеются чертовы дела, как тебе должно быть известно.
Саттон: О, привет. Как проходит твой день?
Роарк: Что ты хотела?
Саттон: Ты знаешь, что я хочу.
Роарк: Ты могла бы и не спрашивать разрешения. Просто приди и возьми его.
Саттон: Фу, ты сейчас о своем пенисе?
Роарк: Бог упаси, нет, конечно. Это было бы непрофессионально.
Саттон: А мне кажется, что именно это ты и имел в виду.
Роарк: Я ничего такого не имел в виду.
Саттон: Пошутили и хватит. Разве ты сам не хочешь встретиться и обсудить все нюансы, касательно лагеря.
Роарк: Нет.
Саттон: Нам нужно встретиться.
Роарк: Все, что мне сейчас нужно, это отлить. Свяжемся позже.
Саттон: А не мог бы ты... отливать и решать вопросы со мной одновременно.
Саттон: Эй?
Саттон: Сколько тебе требуется времени, чтобы сходить по-маленькому?
Саттон: Сколько в тебе мочи?
Саттон: Похоже на недержание.
Роарк: Какая-же ты #липучка
***Саттон: Ты курил сегодня? Не забыл, что обещал бросить?
Роарк: Что? Я ничего такого не обещал.
Саттон: Ага! У меня получилось заставить ответить тебя на первое же сообщение.
Роарк: Невероятно! Разве тебя не учили, что обманывать не хорошо?
Саттон: Ты постоянно меня обманываешь.
Роарк: Ну, я никогда и не говорил, что я святой.
Саттон: Я тоже.
Роарк: Ложь тебе не к лицу. Ты же правильная девочка.
Саттон: Это не так. Я тоже делаю всякое.
Роарк: Если ты действительно такая оторва, то не говори обтекаемое «делаю всякое».
Саттон: Эм... Ок... Я частенько воровала «ТикТак», пока ждала своей очереди в продуктовом.
Роарк: Девочка, сколько тебе тогда было лет?
Саттон: А это тут причем?
Роарк: Тебе было семь?
Саттон: Нет...
Роарк: Ладно, как скажешь. Спокойной ночи, Саттон.
***Саттон: Проснись и пой. Ты готов к нашей сегодняшней встрече в девять? С меня булочки.
Роарк: Мы не договаривались ни о какой встрече.
Саттон: Но могли бы встретиться.
Роарк: Я занят.
Саттон: Врешь! Я чувствую, что ты свободен. Прошу тебя, ради всего святого, давай встретимся?
Роарк: Почему тебе так не терпится увидеться со мной? Просто пришли мне задание и все.
Саттон: Ты соорганизатор.
Роарк: Что это, черт возьми, значит?
Саттон: Ты разве не проверял свою электронную почту? Уитни сказала, что она одобрит твое расписание лишь после того, как ты поможешь скорректировать его. Мы должны сделать это вместе.
Роарк: Первый раз слышу.
Саттон: А это так. Проверь почту.
Саттон: Проверил?
Саттон: Не молчи.
Роарк: Я переговорю по этому поводу с твоим отцом.
Саттон: Можешь даже не пытаться. Я уже заводила с ним эту тему. Он твердо настроен.
Роарк: Тогда просто составь расписание за меня и скажи, что я участвовал в этом.
Саттон: Я бы с удовольствием так и сделала, если бы все было так просто... Но там слишком большой объем работы, и к тому же мне нужна твоя помощь в плане коммуникации со звездами спорта.
Роарк: Боже.
Саттон: Так что... в девять? В Булочной?
Роарк: Нет.
Саттон: Роарк! Прошу тебя!
Саттон: Ответь!
Саттон: Перестань меня игнорировать!
ГЛАВА 8
Привет, Ральф.
Ральф? Ральфи? Раф?
Не знаю, как лучше.
Слышал новости? Ходят слухи, что Фостер Грин — хитрожопый и продуманный чувак. У меня есть причины любить этого парня, так как благодаря ему на моих банковских счетах лежат миллионы, но с тех пор, как ему вздумалось поручиться за меня, он словно сжал мои яйца в своем кулаке, все крепче сжимая их в своих ежовых рукавицах и не давая мне ни малейшей чертовой возможности избежать участия в небольшой авантюре, задуманной им.
Соорганизатор? Я что, мать вашу, похож на гребаного исполнителя? Я не окунаюсь в подобное дерьмо. Я нанимаю людей для такой работенки...
Постой-ка... Секундочку.
Меня только что посетила идея. Просто блестящая. Офигенно, черт подери, гениальная идея.
Возможно, весь этот замут с дневником и не такая хреновая затея.
Хотя, не обольщайся, фигня это. Я скорее готов тыкать этим свежезаточенным карандашом себе в мошонку, чем сидеть здесь и строчить тебе.
Роарк.
САТТОН
Саттон: А ты в курсе, что я пеку самое обалденное сдобное печенье?
Роарк: Теперь ты будешь заваливать меня рандомными сообщениями?
Саттон: Ты игнорируешь мои звонки.
Роарк: К слову, ты можешь просто не звонить. Я не собираюсь брать трубку. Мне дорого мое время, и ты работай эффективнее.
Саттон: Не думаю, что ты тот, кто компетентен раздавать профессиональные советы.
Роарк: Как знать. Мой банковский счет говорит об обратном.
Саттон: У тебя такое самомнение...
Роарк: Но это не мешает тебе написывать мне.
Саттон: Так когда встретимся?
Роарк: Завтра. В полдень. В «Мейкерс». Тот, что на Бродвее.
Саттон: Вау... Неужели?
Роарк: Да. Не опаздывай.
Саттон: Надеюсь, это не шутка...
Роарк: Не сомневайся.
Саттон: Ок, договорились.
***Я слегка нервничаю, прижимая папку к груди и осматриваясь по сторонам в поисках Роарка. Назначенное время еще не пришло, и мне бы стоило расслабиться, но он слишком долго откладывал нашу встречу, и его внезапная перемена настроения заставила меня насторожиться. Мое доверие к нему настолько хрупко, что я даже позвонила в ресторан, чтобы узнать бронировал ли Роарк столик, и, получив подтверждение, действительно была приятна удивлена.
— Мисс Грин, ваш столик готов. Пройдемте.
— Благодарю.
Я еще раз оглядываюсь на дверь, прежде чем проследовать вглубь зала. Девушка-хостес усаживает меня у окна с видом на улицу. Во всяком случае, я увижу, когда Роарк появится на горизонте.
Устроившись поудобнее, беру в руки меню, но все позиции в нем путаются из-за моей неспособности сосредоточиться. Откровенно говоря, я изрядно переживаю по поводу того, что снова увижу ирландца. И это не из-за деловых вопросов, которые нам предстоит обсудить, а из-за того, как мое тело реагирует на его присутствие. Меня обволакивает даром, по телу бежит дрожь, а лицо заливается румянцем, и к тому же, по какой-то гребаной причине, все, о чем я могу думать, когда он говорит со мной, — его задница.
О ней же я думаю, когда мы переписываемся.
В этом его чертова вина.
Ягодицы — это нечто интимное, а не то, что вот так вот между делом можно демонстрировать незнакомцам. И знаете, почему? Да потому что, когда у вас такая идеальная, аппетитная задница, то случайному зрителю просто невозможно думать ни о чем, кроме нее. И разве это гуманно по отношению к нему? Не думаю.