Здесь водятся драконы (СИ)

— Дело даже не в конструкции. Аналогичные корабли проектируют и у нас, и во Франции и даже, насколько мне известно, в Германии. Штука в том, что англичане способны печь такие махины, как пирожки, и в этом их нет равных.
— Не стоит сгущать краски, Вениамин Палыч… — обиделся за державу Кухарев. — мы тоже не лаптем щи хлебаем! Я, конечно, не моряк, мало в этом понимаю — но вижу, сколько после войны настроили боевых кораблей, в том числе и броненосцев. Утрём нос просвещённым мореплавателям!
— Утрём-то утрём, кто ж спорит? Но угнаться за англичанами будет непросто. У них не только купцы и промышленники — аристократия, природные лорды занимаются судостроением! Да и простых людей рыцарскими титулами за достижения в этой области жалуют. Возьмите хоть Джеймса Харланда- сын простого врача, получил образование, работал на верфях сначала чертёжником, потом инженером и управляющим. Потом основал собственную верфь, «Харланд и Вольф» — и строит теперь пароходы, ходящие через Атлантику, за что удостоился титула баронета и места в парламенте. Вот бы и нашим аристократам пример с него брать — не всё же голубой кровью кичиться, да на петербургских балах жизнь прожигать…
— Да вы, как я вижу, вольнодумец, Вениамин Палыч? — Кухарев спрятал усмешку в усах. — Ну-ну, не принимайте всерьёз, я же шутя… А вообще-то вы правы, пора бы князьям да графам нашим послужить отечеству не только на гвардейском плацу. Ну ничего, надеюсь, скоро многое изменится. Будут ещё у нас свои «Адмиралы», будут, дайте срок!
Над морем прокатился протяжный, прерывистый рёв, раз, другой — приветствие адресованное посудинам Её Величества королевы Виктории. Стальные гиганты ответили, каждый двумя гудками, в строгом соответствии с морским этикетом, и вскоре «Юнион Джек» на корме концевого броненосца скрылся за пеленой угольного дыма. Волны, разведённые британской колонной, раскачали пароход, и Кухарев, который ещё в Триесте признался, что страдает морской болезнью, выругался и покрепче ухватился за леер. Вениамин покосился на напарника с сочувствием — плавание далось тому нелегко, в особенности, переход через Бискайский залив, когда «Ютландию» сутки, не меньше, валяло с борта на борт на пятибалльной зыби. Ротмистр тогда пластом лежал в каюте, отказываясь даже от сухариков и куриного бульона, которые таскал из судового буфета стюард. А когда пришёл в себя настолько, что смог выбраться на палубу — они уже миновали острова Силли, что лежат в полусотне миль к юго-западу от оконечности полуострова Корнуолл,прошли каналом Святого Георгия и оказались в Ирландском море.
Судно, на котором путешествовали Остелецкий с Кухаревым, называлось «Ютландия» и совершало рейсы по линии «Лиссабон-Ливерпуль». Напарники взошли на его борт три дня назад — и теперь со скоростью девяти узлов (посудина была старая, приводящаяся в движение парой гребных колёс, выкрашенных в красный цвет) приближались к цели своего недолгого путешествия.
Отправиться в Англию морем, в обход всей Европы, предложил Вениамин. Несмотря на то, что поездка по железной дороге, а потом через Ла-Манш, заняла бы вдвое меньше времени, этот вариант представлялся наилучшим. Противник — сам Бёртон или, что более вероятно, его подручные, только того и ждут. Если уж они сумели выследить их в Триесте — то и в «Восточном экспрессе» наверняка расставят своих соглядатаев, рассуждал Остелецкий, вот с морским вариантом этот номер не пройдёт — из Триеста ежедневно уходят десятки судов в разные порты, в разных направлениях, и затеряться в этой сумятице особого труда не составит. Для пущей уверенности маршрут спланировали с двумя пересадками: сначала до Неаполя, оттуда в португальский Лиссабон, и уже там на пакетбот небольшой судоходной компании, идущий в Ливерпуль.
В Неаполе они провели три дня, ежедневно меняя отели, чтобы убедиться в отсутствии слежки. Ничего подозрительного не обнаружилось, и успокоенный этим обстоятельством Остелецкий дал телеграмму в Ригу, по заранее оговоренному адресу — с некоторых пор в их ведомстве стали крайне серьёзно относиться к возможностям британской агентуры. Получив эту телеграмму, граф спешно отправил дипломатической почтой в Лиссабон запечатанный пакет — там его и получил Остелецкий, опять-таки, строго соблюдая правила конспирации.
 
Содержание конверта было таково, что он предпочёл оставить напарника в неведении. Правило «знать только то, что необходимо для дела» с некоторых пор стало обязательным для всех подчинённых графа Юлдашева. Молодая военно-морская разведка Российской Империи быстро училась — в том числе и на собственных ошибках. Кухарев же, при всём уважении и даже симпатии, которую испытывал к нему Вениамин, вряд ли был посвящён в сокровенные планы начальства.
Самого же Остелецкого граф считал необходимым держать в курсе всего, резонно предполагая, что только так он сможет принимать верные решения. Одно из них и заставило напарников направиться к берегам туманного Альбиона — сначала морем в Ливерпуль, затем по железной дороге в столицу Британской Империи. Именно там, в Лондоне, они рассчитывали разыскать человека, который один мог помочь им выйти на след Бёртона — безнадёжно, казалось бы, потерянный в Триесте. Если, конечно, Кухарев сумеет дёрнуть за нужные ниточки, встретиться с нужными людьми, задать нужные вопросы — и не угодить при этом в серьёзные неприятности. Что, если учесть, к кому они направляются, может оказаться не такой уж простой задачей.
— Знаете, Вениамин Палыч, что-то меня снова мутит. Пойду в каюту, прилягу…
Кухарев нетвёрдыми шагами направился к трапу, ведущему вниз, где располагались каюты пассажиров. «Вот незадача… — посочувствовал Остелецкий. — Крепкий ведь мужик, а на тебе! Впрочем, гарантий от морской болезни не дают даже гренадерский рост и соответствующее здоровье — ротмистру хотя бы повезло, что служба не требует от него частых морских поездок…»
Кухарев сполз по трапу, цепляясь за надраенный до солнечного блеска латунный поручень. Вениамин проводил его взглядом и вынул из внутреннего кармана клетчатой куртки из наилучшего шотландского твида (ещё в Триесте он обзавёлся гардеробом, приличествующим состоятельному путешественнику) письмо Юлдашева. Граф сообщал что Греве сейчас в Гамбурге, заканчивает принимать броненосцы. Набранные для них офицеры и матросы (все сплошь из отставников военного и торгового флота Российской Империи) прибыли в Германию двумя неделями раньше и уже осваиваются на своих будущих кораблях. Выход в море намечен черед десять дней — 'таким образом — писал граф, пользуясь условными, заранее обговоренными понятиями и фразами — у вас ещё достаточно времени, чтобы справиться с известными вам затруднениями.
Он смял листок в ладони, склонился, опершись на леер,– и разжал пальцы. Проследил, как белый комочек достигнет воды и канет в пенных полосах, расходящихся от форштевня, сел в полосатый парусиновый шезлонг и развернул газету. Это была французская «Le petit parisien», приобретённая в Лиссабоне; половину третьей полосы занимала большая статья с театра войны против туземцев-аннамитов в провинции Тонкин. Корреспондент (в отличие от многих своих коллег побывавший на месте самолично) с энтузиазмом расписывал действия приданного французским войскам вздухоплавательного отряда, и в особенности — новейшего управляемого аэростата конструкции инженера Шарля Ренара. Каковой, если верить автору статьи, неуязвим для оружия туземцев, превосходно зарекомендовал себя в деле и открывает новую эпоху в военном искусстве…
К статье был приложен рисунок управляемого аэростата, сделанный, судя по нарядным, совершенно европейского вида зрителям на переднем плане, во Франции. Видимо у журналиста не было при себе фотографической камеры, вот и пришлось редактору взять первую попавшуюся примерно подходящую по смыслу картинку из архива.
Вениамин сложил газету, бросил на столик рядом с шезлонгом — и задумался. Любопытно, а Серёжке довелось уже встретиться с этим летучим дивом? Если судить по статье — Ренар совершает свои полёты как раз в тех краях, где действует русский отряд. Ладно, бог даст, встретимся, сам всё расскажет…