Крылья, ушки и хвосты (СИ)

— Эрай? — Сэт застыл там, рядом с табуретом, глядя на меня странно, тяжело. Внутри плеснуло виной и сожалением, но я решил, что извинюсь перед ним позже.
— Мне нужно, правда, нужно. Давай завтра? В это же время, я останусь на столько, сколько тебе нужно, хоть до утра.
Он медленно выдохнул, скрещивая руки на груди, словно защищаясь от моей лжи. А потом отвернулся, возвращаясь на свое место.
— Хорошо, — только и бросил он, снова берясь за лазерный резак.
— Договорились, — я кивнул так, словно он мог меня видеть, и метнулся к двери. У порога обернулся, окидывая его быстрым взглядом, и сбежал.
В себя я пришел, наверное, спустя часа полтора. Просто замерз. Вернулся в реальный мир и обнаружил себя сидящим в маленьком городском парке в двух шагах от дома. Только возвращаться не хотелось. Сейчас мастерская казалась мне клеткой. А здесь хоть и холодно, но все равно лучше.
Я прикрыл глаза и вскинул лицо к небу. Разобраться в хаосе собственных эмоций я даже не пытался. Не сейчас. Тем более, что самой яркой и сильной была вина. Я чувствовал себя виноватым и перед Сэтом, и перед Фейлоном. И пусть последнему я ничего не обещал, я дал ему надежду, не отказав сразу. Я его целовал, я с ним спал. Пусть это было всего лишь раз, это было. И малыш не заслуживал такого обращения. Я действительно ничего не обещал, но чувствовал себя предателем. Но и отрицать очевидное было глупо. Я хотел Сэта так, как никогда никого не хотел. Чтобы поплыть от одной фантазии о поцелуе… Это было слишком даже для меня. И я не мог оставить Фейлона, вот просто не мог. Малыш верил мне, ждал меня и моего решения. Мое отношение к нему ничуть не изменилось, но…
Я судорожно вздохнул и сполз чуть пониже по сидению. Надо просто потерпеть немного. Сэт закончит работу, это проклятое ЭКСПО пройдет и все вернется к тому, что было. Сэт улетит, я скажу Фейлону «да» и буду счастлив. Мы оба будем счастливы. Неплохой план, как раз в моем стиле. Немного подождать и проблема уйдет сама собой.
Я распахнул глаза, поежился от холода, который, кажется, добрался уже до самого позвоночника, и нехотя встал. Надо домой… Уже поздно.
 5. 
«Завтра» я чувствовал себя идущим на казнь. С самого утра день не задался, из-за непонятного мандража все валилось из рук. В конце концов, я отправился в душ и, припомнив сегодняшний сон, грубо и жестко довел себя до разрядки. Я кончил быстро, больно, но это помогло немного взять себя в руки. Если бы так просто и легко можно было выкинуть из головы Сэта. В конце концов, я просто махнул рукой на собственный раздрай. Дело нужно закончить, значит, чем раньше начнем — тем раньше закончим.
Перед приходом я все-таки завернул в ближайший бар. Долго гипнотизировал взглядом стоящую передо мной стопку, а потом разом опрокинул ее в себя, даже не почувствовав градуса и вкуса, и направился к Сэту.
На этот раз он встретил меня не только полностью одетым, но и застегнутым на все пуговицы до самого горла, но легче мне от этого не стало. Мы перекинулись ничего не значащими фразами, я разделся, как в тумане, и взгромоздился на табурет. Сэт больше не говорил мне, как именно сесть, так что я просто сел. Долго изучал улицу за окном, а потом взгляд невольно перетек на Сэта, который молчал с той минуты, как взял в руки инструменты.
Он сосредоточенно работал, а я снова смотрел на него. Просто наблюдал. За его лицом, эмоциями, движениями. Просто любовался этой его яркой и такой хрупкой красотой, и откровенно сдавался тому жару, который поднимался изнутри и растекался по венам. Я его хотел, в этом просто нужно было признаться хотя бы самому себе. Я просто его хотел. В этой его закрытой под горло одежде, с собранными в тугой хвост волосами. Я его хотел. И не мог даже слова сказать. Я не боялся отказа, просто… Это же Сэт. Между нами не было скелетов в шкафу и страшного или стыдного прошлого, просто все было как-то сложно. И я не имел права врываться в его жизнь так. Конечно, я мог бы просто спросить, получить отказ и успокоиться на этом, но что-то во мне говорило, что это не будет так просто.
 
— Эрай, ты сидишь, не двигаясь, уже час. Может, тебе отдохнуть?
Сначала я просто услышал его голос, а потом смысл его слов дошел до меня. Я сморгнул, отводя взгляд. Час? Целый час? А ощущение, что всего пару минут. Словно под гипнозом. Я шевельнулся, выдохнул.
— Было бы неплохо, — я говорил спокойно, приветливо, даже сам на секунду удивился. — Долго тебе еще?
— Нет. Там есть пара сэндвичей и сок, — Сэт рассеянно кивнул головой в сторону, не отводя взгляда от скульптуры перед собой.
— Спасибо, — желания посмотреть на его работу почему-то не было. Не знаю, чего именно я боялся, но обошел небольшой подиум в центре мастерской по широкой дуге. Сэндвич меня не прельстил, а вот сок я взял. Надо же, мой любимый. Я выпал из реальности на целую минуту, смакуя, а когда повернулся, Сэт стоял у большого окна и растирал шею. Я проследил за тем, как касаются пальцы кожи, как исчезают под волосами и появляются снова, и шагнул к нему, не думая. Подошел почти вплотную, накрыл его плечи ладонями и принялся разминать сведенные мышцы. Сэт дернулся, но удирать ему было некуда, разве что в окно, так что я только усмехнулся про себя. Попался.
— Не дергайся, я не кусаюсь, — проворчал я, старательно не прислушиваясь к собственным ощущениям.
— Зато я кусаюсь, — он усмехнулся в ответ и наклонил голову вперед, откровенно подставляясь. Волосы скользнули по моим пальцам и упали на грудь, и Сэт еле слышно вздохнул.
— Думаю, я переживу.
— Я бы не был на твоем месте так уверен, — не поднимая головы, он чуть повернулся ко мне, и я заметил тонкую усмешку на его губах. Я вскинул бровь, отражая ее. Вот как, поиграть решил?
— У тебя острые зубки? — я подался вперед, почти прижимаясь к его спине, выдыхая в его шею. Да что я вообще делаю? Надо перестать, пока не поздно, пока не поплыл окончательно от его запаха, от ощущения гибкого тела под ладонями.
— Достаточно, чтобы сделать больно.
Я улыбнулся, внутри обмирая от сладкого ужаса. Надо было остановиться, но я не мог. Не хотел.
— Думаю, у меня есть способ немного смягчить тебя.
Это был запрещенный прием, но мне было уже все равно. Я провел ладонью по его спине, погладил основание хвостов и взял один в руку.
— Эрай! — вскинулся Сэт, выдыхая почти испуганно.
— Я хотел сделать это еще тогда, — я вжался лбом в его спину, чувствуя, как заливает жаром тело. Я пропустил хвост через кольцо пальцев, отпустил, взял другой, вцепился пальцами в его плечо, не давая отстраниться. Это казалось безумием; ощущение мягкой теплой шерстки и тихие выдохи кипятили кровь. — Просто позволь мне.
Сэт рванулся, и я еле успел разжать пальцы, чтобы не причинить ему боли. Перед глазами метнулся винно-красный всполох, а через секунду я заглянул в потемневшие до цвета старого янтаря глаза. Не удивленные или испуганные, а настороженные, недоверчивые. Удержать себя я не смог. Качнулся вперед, вжимаясь в его напряженное тело. Поймал дыхание, облизнулся.
— Я хочу тебя, — вот так прямо, и не иначе. Я не мог отвести взгляд от его лица. Глаза, нос, скулы, губы. Я впитывал его черты, запоминал, ласкал. Он больше не казался серьезным и таким уж взрослым. Может, всему виной было странное отчаяние, может, надежда, может, что-то еще. Но я не мог его отпустить. И если он скажет…
— Да.
Его губы еле шевельнулись, выпуская короткий выдох, и я вжался лицом в его шею, обнимая за талию. Носом провел по коже, собирая запах, языком тронул заходящуюся в бешеном ритме венку. Какой же он… Пряный, чуть терпкий, как дорогой алкоголь, со сладкими нотками, от которых у меня кружилась голова.
Я смог заставить себя отстраниться от него лишь на пару сантиметров. Только чтобы хватило заглянуть в глаза, в которых кипело и пылало точно так же, как у меня внутри.
— Сэт… — все, на что меня хватило. А потом я потянулся к его губам. Едва коснулся, и сразу же следом вломился в рот, захватывая, завоевывая, не давая опомниться ни себе, ни ему. Застонал, обнял, почувствовав, как меня обнимают в ответ. Мы целовались, как безумные, как враз сошедшие с ума. До болезненных стонов, до жалобных всхлипов. Пока этого не стало так мало, что руки сами принялись за дело.