Трофей наглеца (СИ)

- Кактус?!
- Другой нет. Зато эффективно. Не сильно укололо?
Издевается.
- Скажи спасибо, что там была рука!
- Фу, - морщится. – Я не хочу знать про ваши дурные привычки. Если вы там рукой себе…
Я на грани. Чувствую, что член уже не такой твердый. От перенесенного ужаса он обмякает. Сука. Да она меня импотентом сделает!
Хватаю ее за подбородок, пока не добила словами, и проталкиваю в рот ей большой палец.
Ну все, девочка, разозлила ты меня. Всерьез разозлила.
Беру горшок и швыряю его на пол. Он разбивается и в глазах Саши, наконец, испуг.
- Сейчас ты мне все компенсируешь! – рычу я, подтягивая ее к себе.
Ладонью сжимаю, наконец, грудь, а второй рукой лезу в трусы.
- Пустите меня! – Саша начинает отчаянно бить меня по плечам и пытаться отодвинуться. – Вы! Вы! Нет!
- Ну, хватит, Саша! - строго произношу я, задирая топ. – Поиграли и хватит! Пора бы и трахнуться.
Удерживая ее одной рукой, спускаю боксеры. Член выскакивает. Я опять чувствую прилив крови.
Саша опускает взгляд и громко ойкает. А потом закрывает лицо руками и мотает головой.
Хм. Впечатлилась?
- Не видела раньше такого, да? – говорю уже с улыбкой, проводя пальцами у нее между ног. – Сейчас ты узнаешь, как трахаются взрослые дяди. Небось, до этого одни сосунки совали в тебя? Да открой ты лицо! – пытаюсь убрать ее руки с лица. – Смотри на него! На член мой смотри!
А она опять мотает головой.
Да блять. Ну не трахать же мне ее с закрытыми глазами.
- Что не так, Саш? – чувствую, что ее плечи начинают подрагивать. Она плакать, что ли, собралась? Ну, пиздец. Трахать плачущую девчонку – то еще удовольствие.
- Уберите его, - шепчет, уже всхлипывая. – Уберите…
- Да что ты как маленькая! Как будто не видела никогда!
- Не видела… - шепчет она и отворачивается, так и не открыв лицо.
Пытается слезть с подоконника, но я не даю.
В смысле «не видела»?! Как молотком бьет этот вопрос в голове. Что значит «не видела»?!
Немного ослабляю хватку и беру Сашу за предплечья. Чуть встряхиваю.
- Саш, посмотри на меня, - прошу мягко.
- Я не буду на него смотреть.
- Тьфу ты! На меня посмотри! На меня. Открой личико. Ты плачешь? Почему?
Мне, все-таки, удается убрать ее руки с лица. Глаза покраснели и дорожки от слез на щеках.
Да блять.
Довел девчонку до слез. Да что за нахер?! Чего она ревет-то?
- Саш.
А она опять опускает взгляд и опять утыкается им в мой член. Отворачивается и хочет спрятать лицо.
Я матерюсь и запихиваю член обратно в боксеры. Ну, привет, теперь он уже точно обмяк. Ему тоже грустно. Пиздец какой-то.
- Я убрал его, - говорю вслух и заставляю Сашу посмотреть мне в глаза. Держу ее за подбородок. – А теперь скажи мне, что все это значит. Что значит «не видела»?
- То и значит, - бурчит недовольно.
- Ты что? Ты… У тебя никого не было, что ли? – я, наконец, формулирую свой вопрос.
Саша прикусывает губы и пытается отвести взгляд.
- Саш! – требую я. – Ты девственница?
Она зажмуривается и краснеет.
Пиздец. Приехали.
19. Огонек
Боюсь открыть глаза. Это как пытка. И, вроде, и стыдится-то нечего, но почему так стыдно тогда?
Чувствую, как Влад отпускает меня и мне хочется сползти вниз. Я слышу его дыхание. Он все еще здесь.
- Блять, Саш, такие вещи надо заранее оговаривать, - недовольный голос.
Открываю глаза. Влад стоит, нахмурившись, и смотрит на меня исподлобья.
- Я ведь трахнул бы тебя вот здесь, на подоконнике. Или раком. Ты о чем думала?
- Уходите, - цежу я. Нафига мне эта его откровенность? Хочет хорошим себя выставить? Благородным?
- Уйду, не переживай, - хмыкает Влад. Достает из кармана телефон и что-то набирает там. – Через полчаса, максимум – минут сорок, уборщица придет. Защиту твою приберет, - ухмыляется, кивая на поверженный кактус.
- Я сама уберу.
- Я, конечно, скотина, Саш, но портить тебе жизнь не буду. Трахаться – это одно, но первый раз, наверное, другой должен быть.
Зачем мне эта информация? Зачем он говорит это мне?
 
Поднимаю на него взгляд.
Он стоит, наклонив голову, смотрит на меня и большим пальцем водит по своим губам.
- Знаешь, Саш, когда это случится, позвони.
Я хмурюсь еще больше и удивленно смотрю на него.
- Я покажу тебе, как это бывает, - ухмыляется и я, кажется, понимаю, о чем он. Гад!
Не сводя с него разгневанного взгляда, нащупываю рукой еще один горшок и швыряю во Влада. Но он успевает отклониться и горшок с фиалкой четко приземляется рядом с кактусом.
Лидия Васильевна меня убьет.
- Оу! Саша! – восклицает Влад. – Полегче, а то мне придется доплачивать уборщице.
- Да идите вы! – я спрыгиваю с подоконника и пинаю от злости горшок. Удивительно, но стыд прошел. Теперь я просто его ненавижу. И да! Мне не стыдно!
Гордо прохожу мимо и запираюсь в ванной. Смотрюсь на себя в зеркало и меня накрывает. Слезы подступают и я не хочу их давить. Поэтому просто стою, смотрю на свое отражение и плачу. И слышу хлопок двери. Влад ушел.
Какой же он, все-таки, гад. Сейчас я чувствую себя дурочкой! Надо было не признаваться, а долбануть ему кактусом по башке. Или в трусы запихнуть. Да, вот так было бы лучше. А теперь перед глазами эта самодовольная ухмылка. Тьфу!
Остаток дня я провожу в квартире. Юлька уехала к родителям. На все выходные я одна. И это здорово.
Плохо то, что никак не могу сосредоточиться ни на чем. Все время отвлекают мысли о самоуверенном нахале. И почему я чувствую себя дурочкой?
Хорошо одно. Меня все оставили в покое. Никто не звонит и не приходит. Но, блин, почему, если это хорошо, то так грустно? Я вспоминаю прикосновения Влада и вкус его губ. Они у него такие мягкие, даже когда он с силой надавливает ими.
Черт! Саша! Хватит о нем думать! Он гад! Гад и все. Ну вот! Из-за него я к себе по имени стала обращаться! Из-за него!
В понедельник я иду в университет, там хоть немного отвлекаюсь. Лекции, однокурсники. Даже Кабачков радует, потому что отвлекает. Правда опять приходится по-быстрому избавляться от него. Как только руки начинает распускать.
«Огонек! Я задержусь. Приеду дня через два!» - получаю сообщение от Юльки.
Опять я одна, значит. Чем бы отвлечься, чтобы не думать?
Решаю принять ванну с травками. Успокоиться.
Но только расслабляюсь в ней – звонок в дверь. Кого несет?! Быстро выхожу из ванной и накидываю махровый халат. Даже не вытираюсь толком.
Лидия Васильевна. Неожиданно.
- Здравствуй, Александра, - говорит она. – Я быстро. Вещь заберу одну. Ты чего мокрая? Мылась, что ли?
Киваю.
- Ну, сейчас. Я быстро.
И она уходит в комнату, которая оставалась закрытой все это время. В квартире три комнаты. В двух живем мы с Юлей, а третья всегда была закрыта. Там лежат какие-то вещи хозяйки.
В ожидании, когда опять смогу погрузиться в ванну, тычусь в телефон.
- Александра! – голос Лидии Васильевны из глубин квартиры. – Подойди сюда!
Иду.
- Александра, - слышу волнение в ее голосе, - вы зачем в комнату заходили?
Я чуть телефон не роняю из рук.
- Почему вы так думаете? – спрашиваю. – Комната же закрыта была. У нас ключа нет. Мы не заходили сюда. Вы что?
- Вещь пропала, - теперь она уже строго говорит это мне. – Ценная очень. К тому же не моя. Александра! Это подсудное дело! Зачем вы взяли ее? Верни. Если сейчас отдашь, то я сделаю вид, что не было ничего. Правда, вам съехать придется. Но в полицию не пойду.
- Да вы что, Лидия Васильевна! – я чуть не подпрыгиваю от удивления. – Мы не брали! Мы не заходили в комнату! Зачем нам это?! Она ведь закрыта была! Вы что? Это не мы Может, вы просто забыли? Забрали сами как-нибудь и забыли?
- Нет, - отвечает уверенно. – Вещь не моя, племянника моего. Он попросил сохранить. Я бы и не вспомнила о ней, но ему понадобилась. Поэтому я и пришла. Так, Александра, что же делать? Кроме вас же никто забрать не мог ее! А?!