История мира
Следующие четыре года, до самой своей смерти в 632 году, Магомет распространял свою власть на всю Аравию. Под конец жизни он женился на множестве женщин, и вообще, по нынешним понятиям, его жизнь не была слишком уж примерной. Похоже, что в этом человеке уживались значительные гордыня, жадность, хитрость, способность к самообману, но и совершенно откровенная религиозная страстность. Он составил книгу указаний и толкований, Коран, которую ему, якобы, надиктовал сам Бог. С религиозной и философской точек зрения ничем особым своего божественного происхождения Коран не выдает.
Тем не менее, несмотря на видимые недостатки в жизни и писаниях Магомета, ислам содержит в себе знамения истинного могущества и вдохновенность. Прежде всего - это монотеизм, не признающий никаких компромиссов, основанный на восторженной вере в силу и отцовство Бога, и лишенный всякий теологических сложностей. Затем полнейший отказ от жертв, института священников и храмов. Это полностью пророческая религия, направленная против всякой возможности возврата к кровавым жертвам. Строго определенный и церемониальный характер паломничества в Мекку в Коране определен однозначно, одновременно Магомет постарался противодействовать собственному обожествлению после смерти. И еще одно составляет силу ислама: подчеркивание безусловного братства и равенства всех правоверных перед лицом Бога, какого бы происхождения, расы и состояния они не были.
Именно эти обстоятельства и дали исламу силы. Было сказано, что истинным основателем земного владычества ислама был не сколько сам Магомет, сколько его друг и помощник Абу Бекр. Если Магомет со своим изменчивым характером был мыс лью и воображением первоначального ислама, то Абу Бекр был его совестью и волей. Как только Магомет начинал колебаться, Абу Бекр спешил его поддержать. Когда же Магомет умер, Абу Бекр сделался калифом ( = наследником) и, вооруженный передвигающей горы верой, во главе многотысячной армии арабов с именем Аллаха занялся попросту захватом всего мира, как и было предсказано в тех письмах, которые Пророк выслал в 628 году из Медины всем монархам мира.
Глава сорок четвертая
ВЕЛИКИЕ ДНИ АРАБОВ
Наступает самая удивительная история завоеваний, о которой когда-либо слыхал мир. В 634 году византийская армия была разбита на Ярмуке (притоке Иордана). Император Гераклий, пораженный болезнью (водянкой), с государством, полностью истощенным персидскими войнами, видел, как его недавние завоевания в Сирии: Дамаск, Пальмира, Антиохия, Иерусалим и другие, практически без сопротивления сдаются мусульманам. Широкие слои населения приняли ислам. После этого мусульмане обратились к востоку. У персов был храбрый военапчальник, Рустам, у них имелось многочисленное войско и большое число слонов; целых три дня сражались они с арабами под Кадешем (637 г.), но в конце концов побежали.
После этого вся Персия была завоевана, и мусульманское влияние распространилось вплоть до западного Туркестана и еще далее на восток, где повстречалось с китайцами. Египет практически без сопротивления поддался новым завоевателям, которые, фанатично веря в самодостаточность Корана, уничтожили последние следы производства написанных от руки книг, опирающегося еще на Александрийскую библиотеку. Волна завоеваний продвигалась вдоль северных побережий Африки к Гибралтарскому проливу и Испании. Арабы напали на Испанию в 710 году, а в 720 году уже добрались до Пиринеев. В 732 году новые завоеватели находились уже в самом сердце Франции, но битва под Пуатье остановила их продвижение и отбросила назад к Пиринеям. Захват Египта подарил мусульманам флот, и какое-то время могло показаться, что они вот-вот захватят Константинополь. Тем не менее, двукратные нападения со стороны моря между 672 и 718 годами не удались: город был спасен.
Арабам не доставало политических способностей, впрочем, в этом направлении у них не имелось никакого опыта, в результате чего вся эта огромная держава, растянувшаяся от Китая до Испании, со столицей в Дамаске, слишком долго существовать не смогла. С самого начала единство разъедалось различиями в вероисповедании. Но здесь нас интересует не столько история этого политического распада, сколько влияние, которое эта держава вызвало в человеческих умах и на общие судьбы всей нашей расы. Арабская мысль распространилась по всему свету весьма драматичным и быстрым образом, чем это случилось с греческой мыслью тысячу лет назад. Интеллектуальное пробуждение всего мира к западу от Китая, разрушение старых идей и развитие новых было совершенно колоссальным.
В Персии эта пробужденная арабская идея столкнулась не только с манихейской, зороастрийской и христианской доктринами, но и с греческой научной литертурой, хранившейся как в греческих оригиналах, так и в сирийских переводах. Остатки греческой мысли были найдены и в Египте. Повсюду, и особенно в Испании, арабы встречались с иудейской традицией глубинных исследований и религиозных споров. В центральной Азии они повстречались с буддизмом и материальными творениями китайской цивилизации. У китайцев арабы научились производить бумагу, что в последствии дало им возможность развить книгопечатание. В конце концов, они встретились с индийской математикой и философией.
Весьма быстро исчезла нетерпимая самодостаточность веры того начального периода, когда Коран казался единственно возможной книгой. Вслед за арабскими завоеваниями всегда шла наука. В восьмом веке нашей эры уже во всем "арабизированном" мире существовала действенная организация воспитания подростающего поколения. В девятом веке ученые из арабской Кордовы переписывались с учеными из Каира, Багдада и Самарканда. Еврейская и арабская мысль довольно быстро ассимилировали, и в течение какого-то времени эти две семитские расы работали совместно, пользуясь арабским языком. Это интеллектуальное единство говорящего по-арабски мира значительно пережило политический упадок и закат арабов. Еще в XIII веке его совместное творчество давало прекрасные результаты.
Таким вот образом предпринятый греками систематический сбор и критическое исследование фактов наново предпринял этот удивительный ренессанс семитского мира. Посев Аристотеля и Александрийской библиотеки, который столь долго лежал бездеятельным и забытым, сейчас начал давать ростки и созревать. Произошел громадный скачок в математике, медицине и физике. Неуклюжие римские цифры уступили место арабским, которыми мы пользуемся до настоящего времени; впервые был введен специальный значок и для нуля. Само название алгебры пришло к нам из арабского языка. Точно так же было и с химией. Названия таких звезд как Алгол, Альдебаран и Бутес30 сохраняют отголоски арабских завоеваний на небосводе. Арабской философии еще предстояло оживить средневековую философию Франции, Италии и всего христианского мира.
Арабские химики-исследователи назывались алхимиками и были еще настолько варварами, что все свои результаты и методы скрывали в самой глубочайшей тайне. С самого начала они заметили, какую громадную пользу могут принести им их возможные открытия, и сколь широкое влияние могут они вызвать на человеческую жизнь. Они сделали несколько первоклассных открытий в металлургии и технике: красители и эмали, дистилляция, тинктуры и эссенции, оптическое стекло; но две идеи, которые они рьяно разыскивали, уходили от их жаждающих умов. Одной из них был "философский камень" средство превращения металлов, которое дало бы возможность получения искусственного золота, а второй был эликсир жизни, средство омоложения и удлинения жизни до бесконечности. Запутанные, кропотливые исследования арабских алхимиков проникли и в христианский мир; невозможно было устоять перед тем, чтобы эти исследования не продолжить. Постепенно деятельность этих алхимиков становилась более общественной и кооперативной, они пришли к выводу, что обмен идеями - это весьма полезная штука. Путем незаметного прогресса последние алхимики сделались первыми экспериментальными философами.
Алхимики искали философский камень, который должен был превращать обычные металлы в золото, и эликсир жизни и бессмертия; но вместо этого они открыли методы современной экспериментальной науки, которая сможет подарить человеку неограниченную власть над миром и своей собственной судьбой.