Мой (не)желанный малыш (СИ)
– А кто тебе разрешал брать мой дорогущий скраб для лица?
Хохотнув, Стэфан опускается рядом на подушку. Поворачивается ко мне, приподнявшись на локте. В глазах горят лукавые искры.
– Как ты узнала?
– У тебя на коже блёстки.
Стэфан обаятельно улыбнувшись, трёт кожу на щеке.
Протянув руку, ласково веду подушечками пальцев по гладковыбритой высокой скуле мужа.
– Ну? – свожу грозно брови.
– Он пах так хорошо, малиной и… тобой, – прикусывает слегка мой пальчик, а затем дотрагивается до него языком посылая вдоль позвоночника сладкие мурашки. – Я не удержался.
Твёрдые губы в бесконечно мягком поцелуе касаются моих губ. Стэфан, будто пробует их на вкус, как дорогое изысканное вино. Дыхание мужа становится тяжелее. Широкая ладонь привычно ныряет в вырез моей ночной рубашки. Пальцы подрагивают, прикасаясь к нежной тёплой коже груди.
Прикрывая глаза, прикусываю губы, чтобы сдержать стон. Его руки просто творят магию. Особенно сейчас, когда из-за беременности кожа груди стала невыносимо чувствительной. Но как толь прикосновения Стэфана становятся настойчивее, отодвигаюсь на более безопасное расстояние.
– Стэфан…
– Ладно, лапочка, – поднимает руки вверх, будто сдаётся. – Я уже понял, что ты моей смерти желаешь, – коварно подмигивает муж. – А всё потому, что станешь богатой вдовой.
– Фу, Стэфан, – возмущённо восклицаю, – какие ты гадо…
– Шучу, милая, – целует поспешно в лоб и стонет так смешно, что я непроизвольно прячу улыбку. – Это будут самые долгие и невыносимые месяцы ожидания в моей жизни!
Схватив меня в охапку, прижимает к горячей груди. Под моей щекой отчаянно громко бьётся мужское сердце. Тяжёлая ладонь Стэфана проходится по моим волосам так ласково, будто я милая домашняя кошечка.
– Твои волосы, как расплавленное золото, – понижает интимно тон Стэфан, и я жмурюсь от удовольствия. Мне так нравится его голос – бархат… – Ничего красивее в жизни не видел.
Мою негу нарушает странный звук. Он пронзительный, но негромкий. Будто где-то вдалеке.
– Какого…?! – приподнимается муж, осторожно оттесняя меня на другую половину кровати.
Вскидываю беспокойный взгляд на любимого.
– Стэфан? – мягко тянусь рукой к плечу мужа, но странный звук повторяется вновь, заставляя вздрогнуть. – Что это?
– Звонок в дверь, – перекатившись на другой край кровати, любимый поспешно натягивает недавно скинутые джинсы.
– Никогда его раньше не слышала, – удивляюсь, наблюдая за тем, как муж выходит из спальни.
Растерянно провожу рукой по растрепавшимся волосам. Гостей у нас нет, а Мария всегда заходит по-свойски, естественно, заранее предупредив о своем намерении навестить. Да и поздний вечер уже. Сердце беспокойно дёргается, когда слышу голос мужа.
– Кать, подойди!
Поднимаюсь с кровати, поспешно накидывая поверх сорочки шелковый халат.
Надеюсь, ничего не случилось! Войдя в гостиную, оторопело останавливаюсь, глядя на… Веру.
– Екатерина Борисовна, – улыбается приветливо женщина. Карие глаза разом охватывают мой образ в целом. – Вам пошла на пользу жизнь загородом.
Тонкие губы женщины раздвигаются в еле заметной скромной улыбке. В уголках тёмных глаз появляются небольшие морщинки-гусиные лапки. В смешанных чувствах растерянно смотрю на женщину, только сейчас замечая возле ног Веры небольшой дорожный чемодан.
– Вера, – удивлённо бормочу, подходя ближе, – как вы…
Насчёт того, что мне здесь стало лучше, несомненно, это правда. Меньше чем за неделю моё состояние кардинально изменилось, я стала буквально летать. Прошёл токсикоз, прошла слабость и апатия.
Только одного не пойму: как и почему она приехала?! Здесь даже автобусы не ходят!
– Что вы здесь делаете? – спрашиваю смущённо, разглядывая женщину в чёрной форме. В той самой, на которой всегда настаивала моя мама.
Женщина, выглядит очень собранно и опрятно. На голове стандартный низкий пучок волос, в ушах скромные серьги-гвоздики. Всё по регламенту, прописанному собственноручно мамой.
Я растеряна. Меньше всего я ожидала увидеть Веру ЗДЕСЬ. Ранчо находится на приличном расстоянии. Это же сколько она добиралась?!
Сердце, дрогнув, летит в пятки. А что если…
– Что-то произошло? – прикусываю щеку изнутри, вглядываясь в карие глаза. Нервно тереблю тонкий поясок халатика, когда мне на плечо ложится горячая ладонь Стэфана. Кладу сверху его руки свою.
– Нет-нет, Екатерина Борисовна, – поспешно успокаивает Вера, прижимая к себе небольшой ридикюль. – Светлана Юрьевна сообщила о завтрашнем ужине. Я здесь, чтобы помочь вам.
Удивлённо хлопаю ресницами. Да, это в духе мамы! Прислать прислугу за тридевять земель, чтобы она помогла мне с одним-единственным ужином. И всё это ради того, чтобы угодить вечно недовольному папаше.
– Вы не против? – женщина неловко показывает на свои чемоданы. Её осунувшееся лицо слегка бледное и выглядит уставшим с дороги.
– Конечно-конечно, проходите, – поспешно отхожу в сторону, пропуская женщину вперёд. – Просто… не стоило. Правда.
– Я помогу вам, – оценив ситуацию, Стэфан тянется к чемодану прислуги.
Вера опережает его. Крепко взявшись за чемодан, она неожиданно твёрдо отвергает помощь моего мужа:
– Не надо, – сгладив отказ лёгкой улыбкой, добавляет. – Я сама. Не утруждайтесь.
Пожав плечами, Стэфан не настаивает. Судя по всему, он удивлён гостье не менее моего. Так, чтобы не видела Вера, посылаю мужу извиняющуюся улыбку. Что же, рано или поздно он привыкнет к выкрутасам моей мамочки. Чувствую неловкость от того, что Вере пришлось преодолеть такое расстояние из-за прихоти мамы, мягко показываю рукой в сторону коридора:
– Пойдёмте, вы должно быть, очень устали, – ступая бесшумно по ковру, показываю одну из трёх гостевых комнат. – Вот, сюда, – слегка свожу брови на переносице. – Вы в форме, Вера.
Женщина, кивая, поправляет волосы у виска. В тёмных аккуратно причёсанных прядях поблёскивают серебристые нити.
– Мне нравится эта форма, – мягко улыбается женщина.
Любовно проводит по чёрному пиджачку, за которым виднеется белоснежный, накрахмаленный до хруста воротничок. При взгляде на меня, карие глаза поддёргиваются пеленой. – Так я чувствую, что снова с вами, Екатерина Борисовна. Совсем как раньше.
Кино́а, или Квино́а, или Ки́нва – хлебная зерновая культура, относящаяся к псевдозерновым, однолетнее растение, вид рода Марь семейства Амарантовые, произрастающее на склонах Анд в Южной Америке. Киноа имеет древнее происхождение и было одним из важнейших видов пищи индейцев.
Глава 81
Катя
– Доченька, а пол малыша ещё не знаете?
Мило улыбнувшись, мама поправляет элегантный рукав голубого классического наряда. На ней платье сшитое из изящной ткани в мелкую плиссировку скромной длины миди. Идеальная посадка, правильный крой – Зимина Светлана Юрьевна сегодня, впрочем, как и всегда, сама элегантность.
Отец поднимает на маму угрюмый взгляд. Водя вилкой в тарелке со своим любимым гранатовым салатом, раздражённо бурчит:
– Да какая разница, Света? – вытерев сурово поджатые губы, отец, скомкав салфетку, небрежно кладёт её возле своей наполовину опустевшей тарелки.
Как и мама, он не отказал себе в привычке. На его широких плечах классический серый пиджак, на запястье золотые «Ролекс», а образ завершают тёмные строгие брюки. Даже на семейном ужине отец не отказался от такого лишнего и официального на мой взгляд, аксессуара, как галстук.
Глядя на родителей, становится невыносимо тоскливо на душе, будто кошки скребут. Неужели нет смысла даже стараться? Сколько раз я задавалась этим вопросом? Горько усмехаюсь. Давно уже нет. Именно сейчас я остро понимаю, что мы со Стэфаном будто из другого мира. Чуждого моему отцу.
Стэфану, как и мне, совсем не нужны все эти понты. Только такой уверенный в себе человек, как мой муж, одев спортивный костюм "клетка" уже выглядит ярко и самодостаточно. Его светло-коричневый бомбер и стильные брюки-джоггеры с контрастными лампасами создают крутой тандем.