Мой (не)желанный малыш (СИ)

– Она беременна! – говорит, будто ставит точку. – Ей нужно говорить только то, что она хочет слышать, – с намеком кивает в сторону дома.
Я, боясь оказаться замеченной, испуганно прижимаюсь к стене.
– Только проблема в том, что она хочет слышать, какой я урод.
Краснею от того, что Стэфан попал не в бровь, а в глаз.
– Какой ты… Упрямый! Весь в мать, – в голосе Марии звучит недовольство, – Потеряешь Катю, по-другому запоешь.
От этих слов Стэфан дергается, будто пощечину дали. Словно почувствовав слабость Стэфана, бабушка настойчиво продолжает.
– Видать, уже забыл, в каком состоянии пару месяцев назад ко мне приехал?
Мне кажется или на Стэфана эти слова производят впечатление? Весь его запал сдувается, будто воздушный шарик. Прикрыв глаза руками, он трет с силой лицо, словно смертельно устал.
– Ты не умеешь просить прощения, а она не умеет прощать, – фыркает бабушка. – Вот же парочка!
– Она столько раз повторяла, что ненавидит меня, – запальчиво говорит Стэфан, – что я засомневался. А когда она повторяла это изо дня в день, я поверил.
– Она совсем молоденькая, а ты… – не сдается бабушка, защищает меня, как львица своего несмышленого детеныша.
– Но, тем не менее, она могла бы выслушать, – цедит напряженно Стэфан, – но нет же! Не царское это дело – чтобы Зимина выслушивала Дицони, – сжимает так сильно зубы, что черты лица заостряются. – Это у них семейное.
Лицо Марии покрывается пятнами. Она делает шаг вперед, а затем еще один, будто наступая на Стэфана. Узловатый палец с силой тычет в широкую грудь.
– Она на них не похожа и на то есть причины, – обрывает бабушка Стэфана, с намеком приподнимая высоко бровь. – Если уж и говорить о семейном, то, скорее, ты…
– Я НЕ хочу это слышать! – обрывает жестко Стэфан. – Никогда не говори мне о…
**Святитель Николай – известен как защитник оклеветанных, часто избавляющий невинно осуждённых. Покровитель в помощи в создании семьи; узники и неправедно осужденные.
Глава 71
Катя
Напряженно вглядываюсь в их фигуры, понимая, что разговор идет о чем-то очень важном и скрытом от моего понимания. Пальцы с такой силой сдавливают круглое основание дверной ручки, что костяшки белеют.
– Хорошо, – неожиданно сдается бабушка Стэфана. Прикасается по-матерински к его плечу. – Просто я хочу, чтобы ты понял, Стэфан. Ты можешь расстаться с Катей. Прожить ещё несколько лет один, а потом даже встретить чуткую, заботливую женщину, как Нина – ту, что будет готовить лучше самого именитого шеф-повара, львицу в постели… Но никогда, поверь, Стэфан, никогда у тебя не будет того огня, что зажигается в глазах при виде Кати. Я любила, я знаю каково это. Такое бывает только раз в жизни. Это чувство либо губит, сжигая все мосты, либо ты обретешь свое счастье на всю оставшуюся жизнь.
Невесело ухмыльнувшись, Стэфан на секунду опускает голову, а когда поднимает взгляд, я вздрагиваю от боли, которая пеленой заволакивает его глаза.
– Она меня отвергает, слушать не хочет, – Стэфан запускает руку в волосы, но тут же опускает ее вдоль тела, будто безвольную плеть.
У меня по коже мурашки бегут – настолько горькое отчаянье в его голосе.
– Может быть, все это зря? Мне не стоило привозить ее сюда.
Сердце, испуганно сжавшись, камнем летит вниз, когда Стэфан, отвернувшись от бабушки, глубоко натягивает на голову ковбойскую шляпу и идет в сторону аккуратно сложенной стопки дров. Взявшись за топор, он с силой опускает его на толстое полено.
Прижимаюсь спиной к стене и в отчаянии прикусываю губу. Что я наделала?! А всему виной мои страхи, сомнения и обиды! Они заставили меня потерять то, что было между мной и Стэфаном. Прикрываю глаза, пытаясь выровнять дыхание.
Я… решила! Открыв глаза, cпешу в сторону кухни. Первым делом, закрою все двери для сомнений. Я выслушаю Стэфана, а потом буду решать, что делать с этим всем. Лишь бы еще не было поздно… Полная решимости, начинаю с каким-то отчаяньем месить тесто. Спустя пару минут, устало вытираю лоб. Что же я делаю?! Надо действовать, пока решимость не утекла сквозь пальцы. А я тесто месю. Дура!
 
А что, если прямо сейчас?! Так спешу во двор, что чуть равновесие не теряю. Пробегаю мимо загона с кролями, останавливаюсь, как вкопанная, когда замечаю вместо высокой мускулистой фигуры бабушку Стэфана.
Заметив меня, женщина поднимает с земли корзинку с травой, прикладывает руку в виде козырька, прикрывая от солнца взгляд.
– А где Стэфан?
Выпрямившись, Мария в сторону дома машет:
– Только что в дом зашел.
Прижимаю ладони к горящим огнем щекам, прежде чем в дверь постучать. Только Стэфан опережает меня. Распахнув дверь, он отступает на шаг назад, пропуская меня в комнату. Поспешно убираю руки от лица. Сердце рвется из груди с шумом. Ощущение, что он из-за двери стук моего сердца услышал.
– Стэфан… – запинаюсь, ошеломлённо разглядывая его классическую белую рубашку, обтягивающую широкие плечи, и прямого покроя темно-синие брюки.
Несколько секунд он, не отрываясь, смотрит на мои волосы, подсвеченные утренним солнцем. Рука дергается, будто хочет прикоснуться. Затем, отвернувшись, Стэфан подходит к массивному столу и берет со столешницы ноутбук. У дорогущей навороченной техники треснула верхняя крышка.
– Боже! Что случилось?
Представляю, какой тогда урон там, внутри. С сочувствием замечаю глубокую продольную борозду, залегшую меж густых бровей Стэфана.
– Работал допоздна, оставил ноут на полу в гостиной у дивана, – криво усмехается Стэфан. – Бабушка посчитала, что мой макбук похож на весы…
– И… – прикрываю рот ладонью, начиная догадываться.
– Да, ты все верно поняла, – беззлобно усмехается он в ответ.
Под глазами Стэфана замечаю едва заметные морщинки усталости.
– Больше двух тысяч баксов весит моя бабушка.
Громко охаю. Представляю, как расстроен Стэфан!
– Я в город, – подтверждает мои худшие предположения.
Ну, как же?! Я же только решилась. Я же…
– Отдам Лебедеву. Важную информацию нужно вытащить, – смерив меня с ног до головы беглым взглядом, задержавшись на округлом животе, встречается со мной глазами, добавляя. – Тебе что-нибудь привезти из города?
Опускаю на секунду ресницы, пряча за ними чувства. Только себя… Качаю головой.
– Нет, Стэфан, мне ничего не нужно.
Кивнув, собирается отвернуться, как вдруг спрашивает:
– Так, зачем ты приходила? – густые брови съезжаются на переносице.
Кусаю губы под внимательным взглядом Стэфана. Боже, как это сложно. Его сотовый звонит, и я напряженно наблюдаю как он, не спуская с меня глаз, отвечает:
– Да, я уже выхожу…
Пройдя мимо меня, он на секунду останавливается у двери.
– До вечера, – затем уверенно продолжает свой путь.
Прижав ладонь к сумасшедше бьющемуся сердцу, понимаю, что мы только что произнесли столько слов, сколько не сказали за все эти дни вместе взятые. Делаю глубокий вдох. Сегодня я приготовлю ужин и мы проведем его вместе. Расставим все точки над «i». Я готова выслушать Стэфана Дицони. А я больше не хочу тратить попусту свою жизнь. Это хуже пытки. Не хочу больше топить себя в этом болоте!
Глава 72
Стэфан
– Привет, проходи, – Нина неуклюже отступает в сторону, пропуская меня в просторную гостиную.
Круглое обычно румяное лицо, сейчас кажется бледным и осунувшимся. Даже её взлохмаченные рыжие завитушки на голове, затянутые в высокий небрежный хвост, будто поникли от моего лишённого каких-либо эмоций взгляда.
Встав напротив окна, складываю руки на груди. Смотрю из-под бровей, но стоит мне приподнять саркастически бровь, как рыжая складывает руки в умоляющем жесте.
– Стэфан, спасибо, что приехал, – прочистив горло, указывает рукой на диван, приглашая присесть. – Я, если честно думала, ты откажешь.
Игнорирую её жест. Этот разговор, встреча… Кому это надо? Явно не мне.
– Нин, давай по делу, – морщусь от того, как максимально грубо и холодно это прозвучало. Я ещё зол. Вернее сказать – очень зол.