Сумка, посох и удача! (СИ)

— Вот же чертов Дереванш! — я задумался. Хотя думалось с трудом: даже от небольшого интеллектуального усилия голова грозила разлететься на куски.
Словно угадав причину моих затруднений, архивариус подскочил ко мне и водрузил влажный платок на мой лоб.
— Вы хорошенько подумайте, господин Блатомир, — попросил он, метнулся к стоявшему на столе кувшину (почему я не заметил его раньше?) и поднес кружку воды. — Ведь я могу быть очень полезен. Я всякое могу. Буду ваш багаж носить, ухаживать за вашими вещами. Готов даже охранять по ночам ваш сон…
Он трещал что-то еще: о древних гильдийских языках, которые он знает; о том, что в его памяти целая библиотека; о том, что он умеет готовить жаркое по варивийски и разбирается в сортах вин, но я не слушал его. Жадно допив последний глоток воды, я вернул кружку на стол и подумал: «если я откажу плешивому живчику, то он закатит такую истерику, что у меня точно лопнет голова». Действительно, при всем желании, я не мог отказать ему сейчас. Оставалось только надеяться, что позже у меня возникнет удобный повод расстаться с ним.
— Хорошо, уболтали, Дереванш. Только не верещите так громко, — произнес я, осознавая, что это глупая уступка обусловлена только печальным состоянием моего здоровья. — Расскажите лучше, как вы меня нашли, — попросил я, с кряхтением присаживаясь возле тумбочки.
— Осторожнее! — он ловко вытащил из-под моего локтя огрызок писания Мертаруса. — Нашел я вас очень легко: в городе столько разговоров о чудесах с раздевающейся девушкой, которые организовали вы.
— Каких чудесах? — я приоткрыл окно, впуская в комнату свежий воздух и птичий щебет.
— Ну, вы же вечером в обеденном зале таверны сотворили девицу, которая прилюдно раздевалась? — он покосился на фотографии маркизы Энлиаль Оранс, на одной из которых она оказалась одета, ну скажем так не совсем.
— Э-э… да. Памела Андерсон, — я энергично кивнул и чуть не застонал от приступа головной боли. — Она у меня и сейчас в Книге лежит не особо одетая.
— Как в книге? — приоткрыв рот, архивариус пытался усвоить сказанное, видимо не смог и заключил: — Вот поэтому вы и прославились среди местных гуляк и пьяниц. А до меня эта история случайно докатилась, — пояснил он. — Позволите, Клочок Мертаруса буду носить я? У меня даже специальный футляр для него имеется, — он сунул руку во внутренний карман и вытащил коробочек, обшитый сафьяном. Небольшой коробочек, размером с удлиненный портсигар.
— Сюда давайте, — я выхватил из его рук реликвию Мертаруса, небрежно свернув, засунул в футляр и решил положить его в среднее отделение сумки.
— О, Гред Милостивый! Пожалуйста, пожалуйста, осторожнее, — причитал кенесиец.
— Скажите, Дереванш, а с чего вдруг такая мышиная возня вокруг этой хреновины от Мертаруса? — поинтересовался я, расстегивая сумку. — Ведь за тысячи лет этот Клочок могли тысячу раз переписать, впрочем, как и Клочок Размазанной Крови. Соединить их, прочитать текст и сто раз найти Пелесонкин башмак.
— Я же это объяснял, кажется, или нет? Есть совершенная уверенность, что с реликвии Мертаруса не сделано ни одной копии. Существует тайный орден — орден Печальных Хранителей, — который бережет все то, что осталось в нашем мире от Пелесоны. Никто не знает, кто эти люди и где они обитают. Возможно, они живут среди нас, возможно, их полно в Рориде, Илорге или Рубене, но об этом никто не знает. Они тщательно скрывают какие-то важные тайны, связанные с Пелесоной. Нам же осталась только подлинная история ее божественной жизни, хотя последние годы нашей святейшей никем точно не описаны. Лишь один посвященный из ордена хранителей нам известен… — Дереванш на секунду замолчал и хитренько моргнул глазками. — Господин Блатомир, вижу, вы уже читали записанное Мертарусом…
— И что с того? — протянул руку за фотографиями госпожи Оранс. Лучше их убрать от греха подальше. Мало ли, вдруг Дереванш знаком с ее беспутным мужем.
— Я думаю, вы обратили внимание на некую личность упомянутую там. Бол-ва-ган, — произнес он по слогам. — Он и есть один из того тайного ордена. Только нам совсем не понятно, что заставило Болвагана открыть Мертарусу нахождение запретной реликвии. Может быть, это было простое предательство — единственный случай за всю историю ордена — а может, какие-то особые события вынудили его донести до Мертаруса часть истины.
 
— Ну и слава тебе, мать грешная, — сказал я, извлекая из сумки на божий свет бутылку «Пепси-колы». — Будете? — предложил я архивариусу.
Он со страхом и почтением обозрел яркую этикетку с Дедом Морозом и помотал головой.
— А я буду. Дайте кружку. И не бойтесь — сейчас нахрен зашипит.
Змеиное шипение неведомого напитка кенесиец встретил с хмурым лицом и черт его знает, какими соображениями. Потом спросил:
— Это у вас прокисшее вино?
— Нет. Это что-то вроде компота. Нормального такого компота, лучше, чем ваша бурда. С похмелья кое-как помогает.
— Можно маленький глоточек, — попросил он.
Я молча протянул кружку, в которой пузырилась ядреная жидкость.
Он пригубил. Казалось, глазки его тоже запузырились, выражая редкостное удовольствие. Осушив кружку частыми и уверенными глоточками, Дереванш признал:
— Великолепно! Удивительный компот! Продукт вашей магии?
— Продукт компании «Пепси», — отозвался я, перекладывая пачки с петардами и фломастеры в другое отделение сумки. — Выкладывайте дальше про эту путаницу с наследством от Пелесоны. То, что кто-то укрывает ее святейшие пожитки и всякие сведения о ней я понял. И то, что Болваган, которого я вчера принял за болвана, паскудно проболтался Мертарусу, я тоже вроде усвоил. Непонятно, как Клочок попал в королевскую библиотеку Кенесии. Ведь вряд ли Люпик является членом ордена Печальных Хранителей.
— Нет, конечно. Не думаю, что хоть один из Люпиков, членствовал в таинственном ордене. А Клочок передал брат Мертаруса. Еще при Краблине Четвертом. Дело в том, что брату Мертаруса деваться было некуда: за ним по пятам шли люди из братства Копателей, и наверняка убили бы его и забрали Клочок. Поэтому он принял мудрое решение: тайком передал реликвию нашему королю, а сам отравился серной кислотой. О, Луга благословенной Юнии ему под ноги! — Дереванш поднял взгляд к возможному месту расположения божественных лугов. — С тех пор Клочок тихо хранился в тайнике нашей библиотеки, и никто о нем не знал кроме некоторых доверенных лиц. Вот теперь обстоятельства сложились так, что пришлось в это дело посвятить вас, госпожу Элсирику, еще некоторых людей. И еще я вам скажу, — Дереванш замялся, будто размышляя, стоит ли мне сообщать нечто важное. — Когда я предлагал переписать Клочок Мертаруса, — опустив голову, продолжил он, — и вручить вам копию, то я был не совсем честен. Дело в том, что копия не имеет волшебной силы. Согласно известному поверью, лишь тот, кто обладает настоящим Клочком, способен раскрыть тайну Пелесоны. Теперь вы понимаете, какая важная вещь у вас в руках, и почему здесь бедный Дереванш?
— Угу, — ответил я, выливая в кружку остаток пепси.
— Я вижу, господин Блатомир, вы посвежели? Тогда нам пора отправиться к Элсирике и вместе подумать, с чего начнем поиски. Или Элсирика сюда придет? — он вопросительно уставился на меня.
— Начать поиски чего? — я тоже уставился на него.
— Ну, Сапожка Пелесоны, разумеется.
Я снова схватился за голову. Было ясно, что этот въедливый кенесиец от меня не отлипнет. На какой-то миг у меня закралась мысль, вернуть ему коробок с трухлявым писанием и выставить его за дверь — пусть идет к госпоже Рябининой, и вместе творят, что хотят. Но все-таки расставаться с вещицей, из-за которой разгорелось столько страстей, мне было жалко. И привязался я к ней каким-то боком. Странно, но всего за один день тайна Пелесоны начала втягивать и меня.
— Так идем? Или ждем? — засуетился непоседливый архивариус. Снял платок с моей головы, смочил его водой и водрузил на прежнее место.
— Поругались мы вчера с Элсирикой, — по возможности скорбным тоном произнес я и отвернулся к окну.