Внедрение (СИ)
Ночка выдалась жаркой. Никому, начиная рядовыми сотрудниками и заканчивая высшими должностными лицами, поспать сегодня не удалось. События у границы главной зоны в Путоранском заповеднике вот уже сутки развиваются очень стремительно. Американские боевые отряды один за другим не оставляют попыток проникнуть в аномальную зону с астероидом.
И даже, когда казалось, что всё, у «заокеанских партнёров» боевые отряды закончились, они преподносили новый сюрприз в виде очередной группы. И её, разумеется, тут же схватывали российские спецслужбы.
— Мда-а, наглость у американцев просто зашкаливает, — протянул министр обороны, глядя на отчёт. Он прибыл в офис проекта «Вторжение» пять минут назад и сразу же принялся изучать, что случилось за время его отсутствия. — Запустить на территорию чужой ядерной державы четырнадцать диверсионно-разведывательных групп за сутки… это перебор даже для них.
— Пользуются они нашей добротой…— хмыкнул один из генералов, что сидели за большим конференц-столом. — Сделай мы нечто подобное на территории США, они бы такой хай подняли на весь мир…
— Наше дело не кричать, а действовать, — монотонным голосом ответил министры обороны, продолжая изучать отчёты. — Выходит, двенадцать отрядов, которые были отвлекающими, мы схватили. Одну группу разорвал медведь. А что случилось с четырнадцатой? Живые?
— Всё, как и планировали, товарищ генерал, — ответил на этот вопрос секретарь совета безопасности Кожин. — Позволили им войти в зону. Хотя, это было сложно. Пришлось даже отвлечь того самого медведя. А то ещё бы чуть-чуть, и он бы вышел прям на последний отряд американцев. И сожрал бы и их.
— Получается, мы помогли американцам осуществить задуманное? — тяжёлым голосом спросил министр обороны.
— Пришлось. Самостоятельно они бы никогда не дошли до зоны, — покачал головой Кожин.
— С огнём играете, Константин Юрьевич, — высказался один из генералов. — Не кажется ли вам, что из-за этого у нас будут большие проблемы в будущем? Этот американский отряд, которому вы сегодня позволили так легко добраться до зоны, завтра может стать сильнейшей боевой единицей на планете. Как думаете, что они после этого сделают первым делом?
— Мы тоже на месте не сидим, — парировал Кожин претензию офицера. — Завтра у нас таких отрядов будет несколько десятков. К этому ещё прибавьте технику, способную передвигаться в зонах. А также у нас начали появляться первые прорывы в технологиях в результате экспериментов с осколками. Будьте спокойны, товарищ генерал, американские диверсанты не смогут покинуть Путоранский заповедник. По крайней мере без нашего согласия.
— Надеюсь, вы правы, Константин Юрьевич, — покачал головой генерал.
— А что у нас с базой? — спросил министр обороны. — Нашли, кто помог осколку устроить тот импульс?
— Подполковник Кудрин прислал девять фамилий людей, которых нужно внимательным образом изучить, — ответил Кожин. — У него есть версия, что это была американская диверсия. Разумеется, это маловероятно, есть и более правдоподобные варианты. Но в нашем деле ничего исключать нельзя.
— И что это за «более правдоподобные варианты»? — уточнил министр обороны.
— Кудрин считает, что это сделал кто-то из боевых отрядов, которые вчера попали под импульс во время миссий. Есть мнение, что кто-то из них поддался влиянию астероида, но при этом смог сохранить рассудок. То есть не сошёл с ума, как это произошло с Неделиным и Ковригиным. Вместо этого боец спокойно вернулся на базу, не привлекая к себе внимания. А затем отключил охранную систему осколка. А то, что система была именно отключена, подтверждают технари, которые её и создавали.
— Выходит, под подозрением целых семь отрядов. Почти пятьдесят человек, — покачал головой министр обороны. — Удалось кого-нибудь отсеять из этого списка?
— Да, вот взгляните, — Кожин протянул лист бумаги министру обороны.
Тот глянул на имена:
Ларионов Максим Александрович (старший сержант, отряд №1)
Анна Степановна Бирюкова (рядовая, отряд №1)
Сергей Васильевич Воронов (рядовой, отряд №1)
Жуков Мирон Сергеевич (сержант, отряд №3)
Васильев Михаил Игнатьевич (капитан, отряд №4)
Пращин Павел Герогеевич (рядовой, отряд №5)
Пушкин Василий Сергеевич (капитан, отряд №8)
Вертухов Павел Андреевич (сержант, отряд №9)
Семёнов Остап Евгеньевич (рядовой, отряд №9)
Основной Марат Тимурович (старший сержант, отряд №12)
Королёва Мария Андреевна (рядовая, отряд №12)
Андрей Петрович Кулаков (капитан, отряд №13)
— Вижу несколько знакомых имён, — нахмурившись, произнёс министр. — И даже Ларионов здесь. Насколько я помню, это ведь он спас базу от последствий импульса. Вы уверены, что ему место в этом списке?
— Я вам больше скажу, товарищ генерал, — кивнул Кожин. — Ларионов — основной подозреваемый в этом деле. Ведь только он способен разговаривать с осколком. И кто знает, о чём он там с ним уже успел договориться.
— Будете проверять его, Константин Юрьевич? — с прищуром посмотрел министр на секретаря.
— Да, уже занимаемся, — подтвердил тот. — Есть у нас один учёный с очень интересной способностью. Представляете, он умеет проецировать в голове события прошлого всего лишь со слов собеседников. Посмотрим, поможет ли ему этот дар определить, кто отключил охранную систему осколка…
* * *Войсковая часть проекта «Вторжение».
Аномальное время — 13:56.
По пути в лабораторию я размышлял над словами «Пороха».
Сейчас мне почему-то казалось, что я слишком малое значение придал новости о том, что Порохов является потенциальной башней. А башня, как ни крути, самый серьезный противник в любой зоне. По крайней мере, в перспективе.
Да, нам ещё не попадались такие башни, которые доставили бы нам много проблем. Были твари и пострашнее. Но мы знаем самое главное о башнях — они стремительно развиваются. При первой встрече в деревне такой враг был слаб и очень уязвим, несмотря на свой силовой щит. На свиноферме башня уже поднялась на ноги прямо на наших глазах. И её было гораздо сложнее уничтожить. Хорошо хоть РПГ у нас был. А в небоскребе научного центра башня устремилась к нам почти сразу, как мы прибыли. Мы тогда даже в зону не успели зайти, как встретились с тем джаггернаутом. И он оказался самым крепким из всех.
Если следовать этой логике, на следующей миссии такой враг может нас очень сильно удивить своим уровнем развития. И хлопот доставит столько, что мы можем не вывезти.
Был ещё один момент. Я вспомнил, как «Порох» на свиноферме настаивал, что башню обязательно нужно уничтожить. И даже больше, утверждал, что вообще все башни, которое попадаются на пути, надо непременно убивать. Тогда я на это внимания не обратил. Наверное, решил, что это такие меры безопасности. Но сейчас я вижу в его словах больше смысла. А вдруг наш командир уже тогда что-то понимал о своём башенном даре, но не говорил нам об этом?
Впрочем, а как он мог об этом сказать? Особенно после слов, что все башни нужно истреблять. «Ребята, вы только не пугайтесь, но я тоже башня. Только не стреляйте в меня, пожалуйста». Примерно так?
Сюда можно отнести и слова «Чеха», который говорил «Пороху» о каком-то перерождении. Сейчас мне кажется, что Чехов изначально решил, что наш командир прибыл к осколку не с целью его обезвредить. А для чего-то другого. Но для чего? Что «Чех» имел под словом «перерождение»? То, что Порохов видел в своих видениях? Где он был башней и мы послушал стаскивали металл к нему?
Тут я поймал себя на мысли, что мы слишком мало знаем об этих самых башнях. И нам бы следовало их изучать получше, а не только уничтожить при встрече.
Мой мыслительный процесс прервался, когда я дошёл ангара, в котором находилась лаборатория. Точнее, её прервал обратившийся ко мне военный, дежуривший у дверей.