Начать войну (ЛП)

*
========== Пролог. Первая война ==========
Возможно, мне понадобится еще одна жизнь, чтобы сломить тебя, Алина, но я приложу к
этому все усилия.
Дарклинг «Крах и восход»
Все, что случилось после их первой войны, трудно собрать воедино, потому что воспоминания, как и истории, со временем меняются.
Когда Алина Старкова — которая стала Санктой Алиной, которая позже стала царицей Ланцовой, а еще позже — Алиной Морозовой и снова Санктой — думала о первом финале их истории, он представлялся ей осколками, как те самые зеркальные диски на перчатках: края слишком грубые, чтобы поведать правду, но обломков достаточно, чтобы сохранить отражения людей, которых она когда-то знала и любила.
Для Александра Морозова, бывшего Черного Еретика, а теперь Дарклинга — того, кто сменил тысячи имен — первый финал их истории был не более чем занозой, которой он позволил вонзиться себе под кожу, потому что знал, что в итоге избавится от нее. Из всех воспоминаний именно это он с радостью забудет.
Санкта помнила, что предала свое сердце ради власти. Она проиграла.
Дарклинг помнил, что победил. И почти лишился силы, пойдя на поводу у сердца.
Ей понадобилось триста лет, чтобы полюбить его.
***
Но до того, как Санкта вспоминала об этих событиях, как о первой войне, Алина Старкова была уверена, что все закончилось. Она носила смерть Мала Орецева, как камень на груди, и с каждым вздохом тот глубже вдавливался в кожу. Она часто думала о Морозове и его дочери-отказнице, о том, каково это — тонуть в цепях. Она думала о том, чтобы вскрыть вены, когда держала в ладонях солнце. Думала о сожженном дубе и телах, раскачивающихся на ветвях. И она думала о Багре; о том, что иногда любви бывает недостаточно.
После битвы, в которой они оба должны были погибнуть, Дарклинг затаился в тени, залечивая раны. Он знал, что это не конец их истории, они были за пределами окончаний. И сколько бы Алина не пыталась двигаться вперед, такие существа, как они, были созданы, чтобы вечно идти по кругу. Он уже умирал тысячу раз и умрет еще тысячу. И он умел ждать. Смерть Мала Орецева Дарклинга не волновала: он носил ее как знамя.
***
Время лечит все, даже разбитые сердца. Хотя они, как воспоминания и истории, не остаются прежними. И сердце Алины Старковой ничем не отличалось от остальных: частичка осталась с Малом, частичка выгорела, а другие частички принадлежали оленю, морскому змею и даже Дарклингу. Со временем она нашла то, что заставляло ее сердце биться дальше.
У Алины Старковой был Миша, который ходил за ней по пятам, словно призрак. Он расспрашивал ее о картографии и улыбался, несмотря на весь пережитый ужас. Миша был частичкой Мала, Багры и сожженного дотла Керамзина. Миша был надеждой. У Алины была Женя, которая заплетала ей косы и заваривала чай. Девушка, которая не позволила разрушить себя. Та, что была сделана из нерушимой стали. Женя не дала Алине замкнуться в себе и всегда была рядом, чтобы поддержать. Женя была верой. И хотя Мала уже не было в живых, любовь никуда не ушла. У Алины остались Тамара и Толя, Надя и Адрик, Давид и Зоя, Солнечные солдаты. Несмотря на то, что она была святой и чудовищем, у Алины имелись друзья, благодаря которым она нашла в себе силы двигаться вперед и носить смерть Мала не как камень, а как броню.
… А еще был Николай Ланцов. Ему тоже нужно было собрать себя заново. Он носил перчатки даже летом, он дал Алине место в совете и отказался забрать кольцо с изумрудом, сколько бы она не предлагала. Прошло три года, прежде чем Алина начала спрашивать себя: может изумруд — это частичка Николая, которая стала принадлежать ей.
***
Время лечит все. Даже тени и армии.
Даже узы между ними, которые он пытался нащупать каждую ночь. Сейчас они были ему недоступны, но каждая попытка приближала Дарклинга к мыслям и силе Алины, к той ее части, которая принадлежала ему, так же, как часть его — всегда будет принадлежать ей. Для него это был замок, к которому он рано или поздно подберет ключ.
Они до сих пор называли ее Санктой. Говорили, она убила Дарклинга. Алина чувствовала, что связь между ними закрылась, но они так и не нашли тела. Его не называли Дарклингом. Его вообще никак не называли. Ему и раньше приходилось прятаться, и он всегда возвращался, став еще сильнее.
 
***
Николай семь раз делал ей предложение руки и сердца, каждый раз придумывая новый способ, но Алина все равно отвечала отказом.
Рана на груди затянулась, остался лишь шрам у самого сердца.
***
Прошло еще два года, прежде чем Алина задумалась над тем, чтобы стать царицей и помочь восстановить Равку. Пусть этот брак и будет политическим. Наверное, Мал бы ее поддержал.
Когда человек остается один, у него появляется время поразмышлять, а у Дарклинга было над чем подумать. Он вспоминал, как Алина, одетая в черный с золотом кафтан, стояла рядом с ним в Малом дворце — святая, пытающаяся быть серой мышью — и даже тогда она была ему равной. Он вспоминал, как с ее губ слетело его имя, как она сияла во тьме. Тогда она была всего лишь призраком, но Дарклинга это не волновало, пока он чувствовал ее пульс. Он думал о старухе, которая заслужила слепоту, но не смерть. О мальчике, которого она любила. О том, как могущественный гриш превратился в сломленного человека у подножия горы. Движимый любовью, он едва не умер. Время дало ему много пищи для размышлений.
***
Николай отвез Алину в монастырь на вершине горы, где они наблюдали за звездопадом. Он встал на одно колено и взял ее руку в свою, на нем не было перчаток, и Алина впервые увидела шрамы…
«Я достаточно скромен?» — спросил тогда Николай, и Алина улыбнулась в ответ. Он знал, что если бы держался своего обещания, то никогда не смог бы ее поцеловать. Их брак поможет объединить Равку, а короли и каперы умеют нарушать обещания. Алина сморгнула слезы и позволила ему поцеловать свои пальцы. Николай заверил, что ему неважно, что ее сердце принадлежит призраку, пока она пытается жить дальше. «Никто не любит мертвых святых, а мне пока не хочется возводить в память о тебе статую». И когда Николай спросил, выйдет ли она за него замуж, Алина ответила «да».
***
После того, как она вонзила кинжал в грудь Дарклинга, они впервые встретились на ее свадьбе.
========== Царица ==========
Женя в четвертый раз пыталась соорудить сложную прическу, когда Алина ясно осознала: ее не волнуют свадьбы.
По крайней мере, королевские. В этот знаменательный день мысли невесты должны быть посвящены только жениху, но Алина думала сразу о трех мужчинах. Она нервно крутила кольцо с изумрудом и представляла, какой была бы свадьба у них с Малом, чью смерть она теперь носила как ожерелье — близко к сердцу и подальше от чужих глаз. Скромная церемония в Керамзине — только они вдвоем и священник. Мал надел бы свою форму, Алина — сарафан. Они произнесли бы клятвы, которые давно дали друг другу, а позже тихо отпраздновали бы венчание вкусными пирожными и крепким чаем.
Но Мала больше не было, как и Керамзина. Горькие воспоминания привели к непрошенным размышлениям о втором мужчине, которые так и лезли на ум, пока Женя мастерски втыкала в белоснежные волосы шпильки. Если бы той ночью она не сбежала, то ее женихом стал бы Дарклинг? Чем это могло закончится для нее, закованной в ошейник, и для Равки, если бы на престол взошел не капер, а гриш?
«На этом возвышении два трона…»
Алина постаралась отбросить эти мысли и принялась беспокойно теребить золотую нить на рукаве. Она не сомневалась, что это была бы короткая церемония.
— Я начинаю чувствовать себя глупо, — удерживая губами шпильки, пробормотала Женя, накручивая очередной пучок волос. — Столько работы и для чего? Чтобы скрыть результат под вуалью?
Алина позволила себе на мгновения отбросить страхи перед Дарклингом и улыбнулась.
— Ты-то будешь знать о прическе и все равно будешь волноваться.
Женя рассмеялась.
— Ты права. Возможно, мне просто нужно чем-то занять себя.