Нежный защитник

— А разве нет? Ну что ж, тогда ты будешь развлекать короля, а я унылого сэра Уильяма. Чем не доказательство нашего неравенства?
Имоджин была поражена до глубины души. Неужели он подумал, будто она намекает на то, что он ее недостоин? Она вспомнила, как называла его ничтожеством. Неужели он и правда стесняется своего происхождения? Хорошо бы… Хотя какой в этом прок? Это имело значение только до свадьбы, а теперь он все равно владеет Кэррисфордом — с титулом или без него.
— Кстати, я кое-что вспомнила. — Она отцепила от пояса ключ. — Лучше вам держать его у себя, милорд. Мне некуда его спрятать.
— И ни слова благодарности за мои подарки? — обиженно проговорил он, машинально играя ключом.
— Ко… конечно, — пролепетала Имоджин, краснея от стыда. — С твоей стороны было очень мило позаботиться об украшениях.
— Но они все равно не удовлетворяют изысканных запросов леди Кэррисфорд? Придется мириться с тем, что есть. Видишь ли, я не собирался жениться так скоро. И непременно постараюсь приобрести для тебя что-то более подходящее.
— Не надо, — отмахнулась она, — у меня достаточно своих…
— …когда ты наконец соизволишь распечатать свою сокровищницу, — сухо заключил он. — Но ты могла бы позволить мне преподнести тебе утренний подарок… — он многозначительно посмотрел ей в глаза и закончил: — утром после первой брачной ночи.
Утренний подарок было принято дарить, но в то же время он как бы являлся подтверждением тому, что жених остался доволен своей невестой и не жалеет о проведенной с ней ночи. Она честно намеревалась ему не перечить, но вовсе не была уверена, что сможет его удовлетворить.
И Имоджин отвернулась к королю, чтобы прекратить этот неприятный разговор.
— Я хочу поблагодарить вас, сир, за столь своевременную помощь.
Король вымыл руки в ароматной воде и подставил их придворному, чтобы тот вытер их полотенцем.
— Я приехал сюда, как только до меня дошли вести о вашем несчастье, леди Имоджин. Но боюсь, я мог бы опоздать, не позаботься вы о себе сами.
Подали первое блюдо, и король выбрал самый соблазнительный кусок дичи, чтобы лично угостить невесту. Имоджин с тоской уставилась на свою тарелку. Несмотря на то что за весь день она не проглотила ни крошки, ей не хотелось даже думать о еде.
— Вы очень высоко цените лорда Фицроджера, сир.
— Он надежный друг, — просто ответил король, наслаждаясь дичью, — а в наши дни это большая редкость. Он сумеет позаботиться о вас. Как вкусно приготовлена эта птица!
Нужна ей эта забота! Тем не менее Имоджин ответила:
— Он очень умелый человек. — При этом она имела в виду не только праздничную трапезу, но и все остальное.
— Да, лучше и не скажешь! — рассмеялся король. — Он очень умелый. Он даже убивает с отменным умением!
Это окончательно отбило у Имоджин аппетит. Она видела своими глазами, как умело убивает Фицроджер, и поняла, что имеет в виду король. Простую и незатейливую резню, без намека на рыцарские честь и милосердие.
— Сир, я не могу не удивляться тому, что лорд Фицроджер до сих пор не был обручен с другой дамой, — заметила она и с трудом проглотила кусочек дичи.
— Чему же тут удивляться? Еще совсем недавно он был безземельным рыцарем, и вдобавок его считали бастардом. Он и тогда был моим другом, но я ведь тоже не имел земли. Можно считать, нам с ним повезло, леди Имоджин. И с землей, и с женами. — Он приветственно поднял свой бокал, и Имоджин заставила себя вежливо улыбнуться.
Час от часу не легче. Значит, она была не так уж далека от истины, считая Фицроджера ничтожеством. Осторожно покосившись в его сторону, Имоджин убедилась, что он занят оживленной беседой с соседями. Ах, как бы ей хотелось узнать побольше о его прошлом!
— Для безземельного рыцаря он добился весьма значительных успехов, — вполголоса сказала она королю.
— Для безземельного бастарда, леди, он добился более чем значительных успехов, причем исключительно благодаря своему мечу. Он получил рыцарские шпоры в награду за проявленную доблесть, а потом много лет служил наемным солдатом и участвовал в великом множестве турниров. Вам в мужья достался самый отважный воин нашей эпохи.
 
Имоджин снова украдкой посмотрела на своего мужа. Ее не удивила эта похвала. Она не сомневалась, что Тайрон Фицроджер с блеском выполнит все, за что ни возьмется.
— Вот почему я хотел укрепить его положение в этой части страны, — продолжал Генрих. — Он явился сюда с приказом навести порядок в Кливе и заключить союз с вашим отцом. Но все вышло еще удачнее.
Имоджин возмутило столь небрежное отношение к гибели ее отца и всему, что за этим последовало, но она понимала, что король смотрит на происшедшие события исключительно с точки зрения своей выгоды.
Успел ли Фицроджер встретиться с ее отцом до его смерти? Вполне возможно, и отец вовсе не был обязан ставить ее об этом в известность.
— Если моему мужу придется сойтись в поединке с Уорбриком, — осторожно спросила она, — есть ли надежда, что он победит?
— Вы имеете в виду схватку один на один? Это всегда в руках Господа, леди Имоджин, но над Таем еще никому не удалось взять верх с тех пор, как он стал мужчиной.
— А сколько ему лет? — Ей совершенно необходимо было это знать.
— Двадцать шесть. — Короля явно позабавил этот вопрос, и он добродушно улыбнулся: — Наверное, мне следовало выразиться более точно. Его никто не побеждал с восемнадцати лет.
— А кто же тогда победил его, сир?
— Я, — ответил король. — Тогда-то мы и познакомились.
Имоджин возила кусок дичи по тарелке, обдумывая то, что услышала о своем муже.
Двадцать шесть лет — и он уже самый отважный воин эпохи.
Непобедимый в поединках, умелый и опытный командир.
Она назвала его ничтожеством. Она бросила ему вызов.
Она вынуждена будет сделать это вновь, если он попытается нарушить условия их договора.
Она содрогнулась от страха, и он тут же обернулся, как будто почувствовал его.
— Ты совсем ничего не ешь, Имоджин. Тебе нужно подкрепиться.
Опасаясь насильной кормежки, она поспешно засунула в рот кусок цыпленка с шафраном, прожевала и проглотила его, несмотря на бешеное сопротивление упрямого желудка.
Он слегка нахмурился и положил свою теплую руку поверх ее — холодной, как лед. Это не подействовало — она показалась себе плененной рабыней и поспешила отдернуть руку. Он налил вина в бокал и подал его Имоджин.
— Выпей хотя бы.
Имоджин повиновалась. Ее смятение вырвалось наружу и привлекло его внимание — нежеланное, опасное внимание. Она постаралась сделать вид, что успокоилась и слушает менестрелей. Оказывается, двое из них были ее старыми знакомыми. Это была та самая пара, что встретилась ей по дороге в Клив.
От фальшивой улыбки у нее скоро заболели щеки. Она мечтала, чтобы этот мучительный фарс поскорее закончился — если забыть о том, что должно произойти ночью.
Похоже, среди сидящих в этом зале она одна не могла похвастаться хорошим настроением.
Остальные были только рады воздать должное доброй еде и отличному вину. Хорошо бы Фицроджер напился в стельку! Она стала следить за их общим бокалом, но он почти не прикасался к нему.
Наконец с едой было покончено, и на столах осталось только вино. Наверное, оно никогда не иссякнет.
И все это изобилие было доставлено сюда из Клива.
Фицроджер тронул ее за руку, чтобы привлечь внимание.
— По-моему, с этим пора кончать, — произнес он таким тоном, как будто мог предложить ей взамен сотню более интересных занятий. — Король милостиво предоставил нам хозяйскую спальню — ту, что когда-то принадлежала твоему отцу. Твоя служанка уже ждет тебя там. Не бойся. Свидетелей будет немного — только король и его приближенные. — Он скупо улыбнулся. — Полагаю, ты не испытываешь желания призвать отца Вулфгана, чтобы он благословил наше брачное ложе?
— Не смей над ним издеваться! — выпалила она, стараясь спрятать под гневной маской охватившую ее панику. — Он во всем прав! Похоть — это происки дьявола! По словам святого отца, новобрачным следует воздержаться от близости по меньшей мере трое суток: они должны убедиться, что полностью овладели своей слабой плотью.