Нежный защитник
Она припомнила всех прочих претендентов на ее руку, но больше не нашла никого, достойного внимания. Возможно, она зря ломает голову и ей следует просто подождать, кого выберет для нее король.
Но она совсем не знала Красавчика Генриха, да и мысль о том, что один чужой человек станет распоряжаться се душой и телом, препоручив ее другому чужаку, заставила Имоджин содрогнуться от ужаса.
Она постаралась взять себя в руки. Сколько времени потребуется де Лайлу, чтобы подкрасться к стене и проникнуть в потайной ход? Они двигались осторожно, ведь захватчики наверняка следят за подступами к замку, а луна набрала уже три четверти и светила довольно ярко. Правда, ее почти все время закрывали густые облака, но иногда она выглядывала в просвет между тучами, и тогда крепость и ее окрестности заливал яркий белесый свет.
Наверное, их вылазка займет не один час.
И все это время ей предстояло ждать и ничего не видеть и не слышать, кроме приглушенных голосов солдат, шороха ночных зверушек и уханья совы, вылетевшей на охоту. Этих часов ей хватит, чтобы сойти с ума от неизвестности. В конце концов дело дойдет до того, что она сама откажется от наследства и отцовской земли — лишь бы на ее совести не было нового кровопролития.
Внезапно ее смятенные мысли наткнулись на одну деталь, похороненную глубоко в памяти. Она резко села.
— О Господи!
Фицроджер услышал ее сдавленное восклицание и тут же подошел к ней.
— Вам плохо?
— Нет! — Она в отчаянии вцепилась в холодную сталь его наручей. — Я забыла! И как только я могла забыть?!
— Успокойтесь! — Он осторожно высвободил руки и обнял ее за плечи. — О чем вы забыли?
— Ловушка! — в ужасе выдохнула она, подумав о веселом, улыбчивом де Лайле. Ведь он наверняка угодит в нее первым! — Ловушка! Отец соорудил ее всего два года назад, когда стал подозревать, что наша тайна раскрыта.
— Что за ловушка? — Его суровый голос ранил Имоджин в самое сердце.
— Опрокидывающаяся плита. Если наступить на нее, человек провалится в каменный мешок. — Она ощутила, как Фицроджер напрягся. — Но это еще не все! Она соединена с набатным колоколом, и в замке поднимется тревога! — Она боялась взглянуть ему в лицо.
Он резко убрал руки с ее плеч. Пожалуй, даже оттолкнул ее от себя.
— Как ты могла забыть об этом?
— Она сделана совсем недавно, — пролепетала Имоджин, чуть не плача. — И я еще ни разу не была в потайном проходе с тех пор, как ее устроили. Я рассказала все так, как запомнила сама… Но еще не поздно, и если кто-то поспешит им вдогонку, то наверняка успеет их предупредить!
Он уже стаскивал с себя кольчугу и войлочный подкольчужник.
— Говори, где эта плита и куда нельзя наступать! И не вздумай опять что-то забыть!
— Но разве вы не будете ждать их здесь?..
— Я видел план и выучил его наизусть. Рассказывай и не трать времени даром. — Он уже разделся до лосин и туники и теперь натирал грязью лицо.
— Там, где кончается скала и начинается каменная кладка, — торопливо заговорила Имоджин, — в стене справа, на высоте плеча, сделаны три вертикальные насечки. Если тот, кто идет первым, проведет рукой по стене, то нащупает еще три такие же насечки. Он должен поставить ногу точно под ними. А затем сделать еще шаг точно такой же длины. Здесь нет ничего трудного — нужно просто идти как обычно. Ловушка рассчитана на то, что в темноте человек начинает шаркать и укорачивать шаги. — Никогда в жизни Имоджин не испытывала такого стыда за свою беспечность. — Простите! Честное слово, мне жаль! Мне понравился сэр Реналд!
— Но ты спала бы как ни в чем не бывало, если бы отряд возглавил я! — язвительно подхватил Фицроджер. — Твоя осторожность достойна всяческих похвал. Ну, Имоджин из Кэррисфорда, теперь молись, чтобы я успел их догнать!
Он перекинулся парой слов со своими лейтенантами и бегом направился к замку.
Имоджин сидела, не спуская с него глаз, цепляясь за дикую надежду на то, что ее взгляд каким-то чудом прибавит ему силы. Она отлично представляла себе его путь и могла сказать, где он сейчас находится — вдали мелькнула легкая тень, неслышно продвигавшаяся в ночной тьме. Он не тратил времени на маскировку, считая более важным вовремя предупредить своих людей. Он кубарем скатился с холма и, не снижая скорости, помчался вверх, к внешней стене. Теперь она совсем потеряла его в темноте, и лишь чутье ей подсказывало, где он находится.
Неожиданно из-за туч выглянула луна. И вся округа стала видна как на ладони.
Фицроджер рухнул на землю и замер, но Имоджин разглядела его темный силуэт так ясно, как будто он лежал на снегу. Обмирая от страха, она затаилась в ожидании тревожных окриков со стен или зловещего свиста стрелы, несущей смерть.
Но вскоре облака снова погрузили землю во тьму, и в ту же секунду он возобновил свой размеренный бег, а она с облегчением перевела дух. Господи, и как только у командиров хватает решимости посылать в бой свою армию и знать при этом, что кто-то из солдат не вернется живым? Для нее была нестерпима сама мысль, что кто-нибудь расстанется с жизнью ради ее благополучия.
Даже если он успеет догнать де Лайла и они не попадут в ловушку, можно ли быть уверенным, что освобождение Кэррисфорда обойдется без жертв? Она посмотрела вниз, на едва различимые в тени силуэты его воинов. В лагере царила тишина, и кое-кто из солдат дремал в ожидании боя.
Неужели кто-то из них погибнет этой ночью?
И кто именно?
На наблюдательный пост, оставленный Фицроджером, заступил один из его подчиненных. Это был тот самый коренастый белобрысый рыцарь, которого де Лайл назвал Уильямом и который предлагал применить к ней пытки. Интересно, как Бастард Фицроджер относится к пыткам? Похоже, он был уверен, что сломит ее сопротивление, не прибегая к крайним мерам.
Его уже давно не было видно. Вероятно, он сейчас карабкается по скалам.
Затянувшееся молчание и вынужденная бездеятельность угнетали ее все сильнее с каждой минутой, и она, не выдержав, нерешительно обратилась к смутному силуэту:
— Они дадут сигнал, когда проберутся в замок?
— Возможно, им удастся зажечь факел, но для нас сигналом будет любая активность. — Он говорил на удивление вежливо.
— А что, если поднимется тревога?
— Какая тревога?
Имоджин поняла, что Фицроджер не объяснил своим людям, почему отправился вдогонку за де Лайлом, но решила, что они имеют право знать все. И она кратко изложила суть дела, заранее готовая к ярости, с которой отнесется к ее сообщению сэр Уильям.
— Ну что за безмозглая идиотка! — рявкнул он. — Что за… — Он наклонился к ее лицу: — Он пошел, чтобы остановить их?
Она отшатнулась — такая тревога прозвучала в его голосе.
— Или предупредить, как избежать ловушки.
— Но они уже вошли внутрь, а он еще только подходит к замку!
— Он успеет догнать их — ведь ловушка в дальнем конце потайного хода, почти у первой двери.
— И это после того, как мы чуть ли не на коленях умоляли его не ходить с нами! — взревел сэр Уильям. — Вы хоть представляете, что натворили, леди Имоджин? Вы послали его сделать единственную вещь на свете, на которую он не способен!
— Что это значит? — Имоджин попыталась отодвинуться и уперлась спиной в ствол дерева.
— Когда-то папаша посадил его в подземную тюрьму. И оставил там на несколько недель. Единственное, чего боится Бастард Фицроджер, — это темных замкнутых помещений!
— Его отец!.. — в ужасе выдохнула Имоджин. — Но тогда почему он пошел сам? Он сказал, что не желает отправлять кого-то другого, потому что хорошо запомнил план…
— Это все так. — Сэр Уильям рассеянно взъерошил волосы и от этого стал казаться не таким опасным. — А из того, что вы рассказали, получается, что я слишком широк для вашей норы. — Он снова окинул ее убийственным взглядом. — Наследница вы или нет, но от вас столько неприятностей, что их не окупить никакими деньгами! — С этими словами он быстро отошел в сторону.
Глава 5
Имоджин легла на траву, глотая горькие слезы. Она готова была умереть от стыда. Еще неделю назад ее прекрасному, счастливому существованию ничто не угрожало, и ничто не могло подготовить ее к столь жутким переменам.