Пробуждение Оливии

Уилл запускает руку в свою шевелюру и задерживает ее в этом положении, давая возможность полюбоваться его действительно привлекательным (и отвлекающим) татуированным бицепсом.
– Ты вообще ничего не помнишь?
Это унизительно, а унижение (как и все остальное) выводит меня из себя. Поэтому я хмуро спрашиваю:
– Разве это не очевидно?
– Я поймал тебя, когда ты выбегала из своей квартиры, – говорит он, опираясь одной рукой о столешницу. – Ты спала или… В общем, не знаю, что это было. Я тебя остановил и ты вроде как просто отключилась.
Я закрываю глаза и чувствую, как меня охватывает ужас. Я бы предпочла, чтобы он увидел меня пьяной. Я бы предпочла, чтобы он увидел меня обнаженной. По крайней мере, я бы имела какое-то представление, кем я была в этот момент, тогда как во время бега во сне я сама для себя загадка. Я боюсь той себя, которой я становлюсь в этих кошмарах… боюсь, кем я становлюсь, когда убегаю от них.
– Я, ммм, что-нибудь делала? – Мои слова звучат так тихо, что я даже не уверена, слышал ли он меня.
– Ты попыталась меня ударить, – произносит он с негромким смешком. – Но я, наверное, это заслужил, учитывая обстоятельства.
– Извини, – бормочу я, бросая быстрый взгляд на его лицо и пытаясь оценить, не пострадал ли он. – Я тебе не навредила?
– Нет, – его губы изгибаются в улыбке, – я в общем-то знал, во что ввязываюсь. В конце концов, ты не особо славишься уравновешенностью.
Я закатываю глаза, а затем заставляю себя задать вопрос, ответа на который боюсь больше всего:
– Я что-нибудь говорила? – Я сама не хочу знать, что могла говорить, и поэтому тем более не хочу, чтобы он это знал.
– Немного. – Он колеблется, и у меня внутри все сжимается. – Ты была очень расстроена. Ты снова и снова повторяла что-то вроде «я сбежала», – я не смог разобрать. А потом ты, похоже, просто потеряла сознание.
Я собираюсь с духом, заставляя себя посмотреть на него, и обнаруживаю на его лице именно то чувство, которое больше всего не хотела бы видеть.
Жалость.
Я испытываю искушение просто уйти, сию же минуту, но останавливает тот факт, что у меня нет обуви и я понятия не имею, в какой части города нахожусь.
– Господи, как это унизительно, – бормочу я, не отрывая взгляда от столешницы. – Как ты оказался у моего дома?
– Мне не следовало там быть… – Его плечи опускаются. – Я знал, что ты будешь переживать из-за сегодняшнего забега и убежишь этой ночью, поэтому ждал. Наверное, я просто думал, что если увижу это своими глазами… – Он вздыхает, качая головой. – Не знаю, что я думал. Я не ожидал, что ситуация окажется настолько серьезной. Ты хоть помнишь, что тебе снилось?
– Нет, – тихо отвечаю я, внимательно глядя на свои руки, сжимающие чашку с такой силой, что уже побелели.
– Возможно, тебе стоит попытаться это вспомнить. Может быть, это ключ к тому, чтобы прекратить бег во сне, – говорит он. – Ты была у психотерапевта?
Я снова закатываю глаза – похоже, он отлично умеет вызывать у меня такую реакцию.
– Она просто идиотка.
В ответ один уголок его рта ползет вверх.
– Полагаю, ты говоришь это о большинстве людей, которых встречаешь.
– Ну, потому что это верно для большинства людей, которых я встречаю. – Я прикусываю губу. – Так, ээ, как я здесь оказалась?
Его полуулыбка исчезает.
– Твоя дверь оказалась заперта. Я мог бы тебя разбудить, но боялся, что тебя это напугает. Я не знал, куда еще тебя отвезти, поэтому отнес тебя в свою комнату, а сам спал на диване. – Он ставит свою чашку на стол и облокачивается на него. – Но это неправильно. Ты ни в коем случае не должна здесь находиться. Меня могут за это уволить.
Впервые я осознаю, как сильно он рисковал сегодня ночью. Ради меня… И мне это не нравится.
– Но ведь ничего не было, – возражаю я.
– Никто в это не поверит, Оливия, – вздыхает он, отворачиваясь. – Только не с тобой.
Я стою, пораженно раскрыв рот. В ТУ у меня, конечно, была определенная репутация – кстати, совершенно незаслуженная, – но не здесь… Это просто нелепо. Я за весь год даже ни с кем не встречалась.
 
– То, что некоторые парни из команды приглашают меня на свидание, не делает меня местной шлюхой, – огрызаюсь я.
– Я не имел в виду ничего такого, – устало стонет он, потирая глаза. – Ты привлекательна. Вот все, что я хотел сказать.
Робкое теплое чувство пронизывает меня. Этого не должно быть. Мне должно быть все равно, что он думает…
– Привлекательная, да?
Уилл направляется к выходу из кухни.
– Не беспокойся, твой характер полностью перебивает это впечатление. Пошли, а то опоздаем.
По дороге к моему дому он снова и снова притягивает мой взгляд. Почти несправедливо, что Уилл настолько красив: этот подбородок, легкая впалость щек, контраст жестких черт его лица с мягкими контурами губ…
– Вот блин, – говорит он, когда мы уже подъезжаем. – Совсем забыл, что твоя дверь захлопнулась.
– Если что, я храню ключ под цветочным горшком справа. Вдруг ты как-нибудь снова решишь за мной следить.
– Я за тобой не следил, – возмущается Уилл.
Интересно, как долго он просидел у моей двери, просто на случай если я попытаюсь убежать? Я в очередной раз поражаюсь его поступку. Вероятно, его могут уволить уже только за это.
– Похоже, я так и не поблагодарила тебя, – неохотно говорю я, – так что… ммм, спасибо.
– Оливия, я не могу помешать тебе что-либо сделать, – тихо произносит он, глядя прямо перед собой, – но если ты кому-нибудь расскажешь, то я, скорее всего, потеряю работу.
Меня раздражает, что он вообще мог такое подумать, – но, честно говоря, я особо не давала ему повода ожидать от меня лучшего.
– Я бы и так ни за что не рассказала.
Я начинаю снимать его футболку, однако он останавливает меня.
– Просто оставь ее себе. Если кто-нибудь заметит тебя выходящей из моей машины, мне и так придется несладко. Если при этом ты будешь полуголой, ситуация станет намного хуже.
– Еще раз спасибо, – говорю я, вылезая из его авто.
– Оливия, – зовет он. Я оборачиваюсь. Тот нерешительный, виноватый, обеспокоенный Уилл исчез; вернулся Уилл-тренер, строгий и прямолинейный. – Покажи сегодня всем, на что ты способна.
Я киваю, нервно сглотнув. Будь на его месте кто-то другой, мне было бы совершенно плевать. Но ради него – я это сделаю.
  
Глава 18
 
Оливия
Тридцать минут спустя мы с Уиллом уже оба на стадионе и стараемся не смотреть друг другу в глаза. У него дерьмовое настроение, и он лает почти на всех во время разминки. На всех, кроме меня.
– Ногу выше, Оливия, – все, что он мне говорит, и даже тут его голос звучит сдержанно.
Словно я больна.
– Ты не можешь так себя вести, – тихо говорю я.
Кажется, он впервые по-настоящему смотрит на меня, с тех пор как я появилась на стадионе.
– Как «так»?
– Не начинай относиться ко мне по-другому. Не надо обращаться со мной так, будто я хрупкая, ведь это не про меня. Все, что ты увидел сегодня, для меня не ново.
– Обычно ты жалуешься на то, как я с тобой строг, – вздыхает он. – Тебе не угодить, верно?
– Во-первых, я не жалуюсь, а во‑вторых, мне больше нравится Уилл-ублюдок. Он, по крайней мере, мне давно знаком.
– Если бы он был тебе так хорошо знаком, – отвечает Уилл, и уголки его губ приподнимаются, – то ты бы знала, что не стоит меня называть подобным образом.
Я отхожу в сторону, испытывая желание рассмеяться и в то же время ощущая беспокойство. Я знаю, как на него злиться, но понятия не имею, как чувствовать это. Или хотя бы что это вообще такое.