Приспособленец (СИ)

14 мая, возвращаясь из института в свою комнату на Попова, он еще у входа в подъезд обнаружил милиционера, который, поинтересовавшись, кто он и куда идет, сопроводил его в коммуналку, где Арт увидел участкового, с которым познакомился еще через Зару при оформлении прописки. Двери всех комнат квартиры были раскрыты настежь, вещи в комнатах валялись на полу, а из комнаты, где жила Надежда Павловна, в коридор натекла целая лужа крови. На кухне сидели заплаканные пенсионеры и следственные работники. Арта усадили на стул и предложили под запись в протокол рассказать, что он делал сегодня с утра до прихода домой. После снятия показаний Арта провели в его комнату, где предложили определить, что пропало из вещей и рассказать, что хранилось во вскрытом тайнике под столешницей стола.
Из вещей пропала только его кожаная куртка, в которой Арт ходил в весной и осенью, а тайник был пустой и ранее, о чем Арт рассказал следователям. На вопрос, для чего ему нужен был тайник, Арт показал, что тайник уже был до его появления в этой комнате, и он к нему никакого отношения не имеет, хранить ему в нем нечего, поскольку драгоценностей и значительных денежных сумм не имеет.
Участковый подтвердил, что Арта прописала к себе его тетя, которая умерла в прошлом году, и, может быть, тайник принадлежал ей.
Когда следователи ушли, опечатав комнату Надежды Павловны, соседи-пенсионеры рассказали Арту о трагедии, произошедшей в их коммуналке. Дело обстояло следующим образом.
После ухода Арта в институт, пенсионеры собрались на прогулку и, уже выходя со двора на улицу, заметили Надежду Павловну, которая завернула с Кировского на Попова. Им надо было идти в противоположную сторону, поэтому они не стали ее ждать, подумав, что она, наверное, что-нибудь забыла дома, поскольку уходила на работу даже раньше Арта и, как правило, возвращалась домой только вечером.
Погуляв в ботаническом саду, домой они вернулись к обеду. Подойдя к входной двери в коммуналку, они заметили, что она не заперта, а, открыв дверь, ужаснулись, увидев разгром в квартире. Но самое страшное было то, что Надежда Павловна лежала на пороге своей комнаты и истекала кровью от множества ножевых ран. Она была без сознания, пенсионеры тут же вызвали скорую помощь и позвонили в милицию. Приехав, скорая помощь констатировала смерть, прибывшая следом милиция вызвала оперативную бригаду из уголовного розыска. Что было дальше, Арт видел сам.
Замыв следы крови в коридоре, жильцы пошли приводить в порядок свои комнаты.
Арт внимательно осмотрелся вокруг, поднял перевёрнутый стол, поставил вокруг него валяющиеся стулья, подобрал с пола разбросанную одежду, книги и конспекты. Закрыл диван, спрятав в него второе одеяло, простыни и подушку, валявшиеся на полу. Уложил на кровать матрац и застелил ее. Повесил в шкаф выкинутую из него одежду. Минимальный порядок в комнате был наведен.
Замок двери в комнату был вывернут чем-то похожим на фомку и сломан. Надо покупать новый замок, хорошо бы заменить и саму дверь, да поставить вторую, сделав нечто вроде тамбура, сразу звукопроницаемость снизится. Еще неизвестно, кого подселят в комнату Надежды Павловны, прибрать к рукам ее комнату, скорее всего, не получится, а как было бы здорово пробить в стене между комнатами проем и поставить туда дверь!
“Надо будет проконсультироваться у Ольги Макаровны, возможно ли это и сколько будет стоить”.
Арт сел за стол и задумался.
“Выходило так, что грабители вошли в квартиру после Надежды Павловны. Интересно, дверь была закрыта на ключ, и ее открыли отмычкой или она ее не закрыла? Если не закрыла за собой, то, скорее всего, собиралась пробыть в коммуналке недолго. Интересно, в квартиру грабители попали случайно, по наводке, или специально следили за Надеждой Павловной? Чья комната их интересовала в первую очередь? Побывали то они во всех и все разгромили, что-то искали конкретное или просто дорогие вещи? У пенсионеров пропали серебряные столовые приборы, немного денег и меховая норковая шуба, у меня кожаная куртка, а что пропало у Надежды Павловны? Пока неизвестно, да и будет ли это установлено, ведь она жила одна, а все ее родные погибли в блокаду.
 
Если рассматривать всех жителей коммуналки с точки зрения наличия потенциального богатства, то, занимая должность главного инженера ликеро-водочного завода и имея потенциально большие доходы, чем у студента или пенсионеров, она могла иметь наибольшие накопления, а значит и более дорогие вещи.
В таком ключе можно рассуждать и дальше, но, не имея конкретных фактов, нельзя сделать никаких выводов”.
Вопросов было много, а ответов пока нет.
Арт позвонил Ольге Макаровне, рассказал о случившемся и задал свои вопросы о возможной судьбе комнаты. Ему было обещано, все разузнать и сообщить. Эта информация была оценена в 100 рублей, и Арт согласился их заплатить.
Вечером Арт переместился в вечер 13 мая 1984 года. Он хотел просмотреть подборки информационных материалов по Ленинграду за 1963-1965 годы, их криминальную часть, может быть что-то можно обнаружить интересное.
Просматривая подборку за 1965 год, он обнаружил сообщение о поимке банды, которая занималась грабежами квартир граждан уже несколько лет. При ограблении, произошедшем в мае 1964 года на Аптекарском, была убита женщина, занимавшая высокий пост на одном из промышленных предприятий города. В сообщении называлась фамилия главаря банды – некто Коротылин – и для чего-то указывалось, что у него не было двух пальцев на левой руке. Это была зацепка, весьма вероятно, что именно эта банда побывала в их коммуналке и причастна к убийству Надежды Павловны.
Переместившись обратно, Арту предстояло определиться, что делать с этим знанием. Первая мысль была сообщить в уголовный розыск эту информацию в виде анонимки. Арт решил именно так и поступить.
Он написал следующее сообщение:
“Проверьте Коротылина, на левой руке нет двух пальцев в убийстве 14 мая на Попова”.
Лист бумаги он вырвал из тетради, изготовленной в 1984 году, писал левой рукой печатными буквами, надев зимние перчатки, одноцветной шариковой ручкой. Записку он поместил в конверт без марки, на котором написал вместо адреса:
“В уголовный розыск Ленинграда”.
На следующий день, будучи на тренировке по стрельбе в тире в районе станции метро Технологический институт, он опустил конверт в почтовый ящик.
До сессии в обоих институтах осталось две недели, приближалась зачетная неделя, и Арт был занят с утра до вечера.
В эти дни произошло и радостное событие: пришло сообщение из Москвы, что поданная заявка на изобретение рассмотрена и по ней получено положительное решение. Это была первая победа на научном поприще. Арт в компании с Павлом Евгеньевичем и завкафедрой работали над следующими заявками на изобретение, касающимися разработки принципиально новых схем отдельных узлов ЭЦВМ и их расчета. Предполагалось, что в летнее время Арт соберет эти устройства в “железе” и проведет их испытания, но уже сейчас было ясно, что ничего подобного до сего времени не было. Кроме Арта, как одного из изобретателей, соавторы решили никого не допускать к изготовлению этих устройств, так как идеи “носятся в воздухе” и расширение круга информированных лиц ни к чему хорошему не приведет. Авторитет Арта в вопросах выбора дальнейшего направления исследований начинал расти, к его мнению прислушивался не только Павел Евгеньевич, но и остальные сотрудники кафедры. Павел Евгеньевич уже обсуждал с завкафедрой вопрос о выделении Арту отдельного закутка для работы, но с учетом катастрофической нехваткой свободных помещений на кафедре, пока был отложен. Однако было принято решение о том, чтобы Арт не оставлял никаких записей на своем рабочем месте, а по окончании рабочего дня убирал их в сейф Павла Евгеньевича.
Самое главное было то, что Павел Евгеньевич склонял завкафедрой к мысли, с подачи Арта, что за цифровой техникой – будущее, и чем скорее кафедра перестанет держаться за аналоговые вычислительные устройства, тем больше “призов” она получит уже в недалеком времени. Это требовало от завкафедрой непростых решений, поскольку именно он был основоположником аналоговой вычислительной техники, которая сейчас использовалась во всех космических аппаратах СССР, и именно на ней сделал себе имя. Новое направление развития техники завкафедрой хоть и достаточно хорошо себе представлял, но преклонный возраст и нежелание кому-либо уступать свое место в науке, что требовало постижение нового, пока не давало ему принять правильного решения.