Ее друг (СИ)

Именно с этого времени Миша слетел с катушек…
Драки, скандалы, приводы в полицию… Все это пазлы одного сплошного кошмара, который ворвался в нашу семью подобно торнадо.
Мишка практически сразу переехал на квартиру, которую ему недавно купил дед. Пару месяцев он только и делал, что бухал и дрался. Учебу брат оставил, на работу ходил, но с отцом старался не встречаться. Дома бывал редко, только тогда, когда отец или братья забирали Мишку из полиции и в бессознательном состоянии провозили домой. На утро он спешно уходил и не с кем из семьи не перекидывался даже словом.
Одно было точно — девчонки с ним не было, а это значит своей цели мы добились, но какой ценой. Мне такая цена вскрывала вены и заставляла ночами и днями искать выход из сложившейся ситуации.
Очередной крик матери вытащил меня из воспоминаний и я торопливо бросилась вперёд…
  
Глава 39
 
Яна
Надо успокоиться! — фоновым шумом звучало в голове, пока бежала в центр гостиной.
— Скорую вызвали? — рявкнула я и опустилась на колени перед распластанным на полу и не подающим признаков жизни, телом Миши
Приложила голову к грудной клетке брата и облегчённо выдохнула. Жив! Это главное. Я было подумала о самом страшном...
— Ну-ка все соберитесь! Скорую вызвали?
Арсений поднялся с колен и нервно ответил.
— Вызвал. Хрен пойми сколько времени назад.
Мать завыла и я шикнула.
— Прекрати! Объясните, что произошло.
Я снова склонилась к Мишке и ещё раз прослушала сердцебиение. Стучит. На всякий случай прощупала пульс на запястье и поразилась насколько сильно разбиты казанки на пальцах брата.
— Мы с отцом его из ментовки вчера забрали, — начал Арсений, опускаясь на колени рядом с плачущей матерью, — когда приехали домой, Мишка будто с цепи сорвался. Начал на меня орать, обвинять, в общем провоцировал на драку…
— И они подрались, — перебила сына мать, — ты избил его-о…
— Я? Да я его пальцем не тронул. Зато он мне зуб сломал и ухо разбил. Ты посмотри на его рожу — там только старые желтые синяки.
— Ближе к делу! — поторопила я брата и крикнула Снежане, — повтори вызов в скорую — скажи, что станции придет конец, если они сейчас же не приедут.
Когда Снежана выбежала из гостиной, я выжидающе посмотрела на Арсения. Было видно, что он тоже находится на грани срыва, но держится. Мишка для всех был «младшим», и мы — «старшие» — всегда были «начеку». Поначалу из-за влияния матери и её приказов. А потом мы настолько сжились с ролью воспитателей-надзирателей, что стали своеобразными родителями Мишке: я — в большей степени, а Вовка с Арсением в меньшей.
— Отец оттащил от меня Мишку и я пошёл на кухню за аптечкой. Когда вернулся, никого уже не было.
— С утра Миша куда-то уехал и только полчаса назад вернулся. Трезвый, — вступила в беседу мать, — позвал меня на разговор. Я обрадовалась… Снежанку за его любимыми кексами отправила.., а он… он даже сказать ничего не успел — прижал руку к груди и упа-а-а-а-ал…
Мать снова зарыдала, а я взяла стакан с водой, стоящий на столике, и подала ей.
— Выпей и успокойся наконец.
И вдруг в прихожей раздался топот и голоса, а уже через секунду в гостиную вошла бригада врачей.
Я отошла сама и отогнала маму с братом от Миши. Мы ушли к дивану и стали молча наблюдать за манипуляциями докторов…
Когда через час я вошла в свою спальню, мои нервы уже были на пределе. Казалось еще одна капля и я разрыдаюсь сильнее матери.
Он не поехал! Миша-говнюк отказался ехать в больницу и никто и ничего не смог с этим сделать. Брат даже отказ не смог толком подписать, несколько раз расписывался не в том месте, но упрямо настаивал, что с ним уже всё хорошо.
Хорошо — это полчаса в отключке.
Хорошо — это плохая кардиограмма.
Хорошо — это подозрение на инфаркт в двадцать лет.
 
Ааааа. Я готова была его разорвать. У матери у самой чуть сердце не остановилось, а ему хоть бы что. Не поедет и всё.
Кое как дойдя до ванной комнаты, я облилась холодной водой и стянула платье. На белой ткани тут же расплылись разводы от потекшей туши, но мне впервые было похер на беспорядок.
Что делать? Что мне сделать?
Вынув из комода полотенце, я задерживаю взгляд на белом конверте, лежащем на дне ящика. Этот конверт попал в мои руки месяц назад. Чисто случайно попал. Снежана разбирала почту и по привычке отдала мне все судебные извещения, а среди них оказался этот конверт из полиции. Он предназначался Мише, но я его вскрыла. Я тогда жутко боялась, что на брата завели уголовное дело и он захочет утаить это факт от семьи. Но там оказались совсем иные сведения.
В конверте были результаты экспертизы Марии Семеновой, датированые концом января. Клуша была осмотрена в полиции врачом-экспертом, которая установила наличие у Семеновой девственной плевы и отсутствие заболеваний передающихся половым путем. Также у нее были взяты анализы на наличие в крови наркотиков и все они оказались отрицательными. Я не знаю почему эти результаты были высланы Мише, но я решила, на всякий случай, спрятать этот конверт. Мало ли…
Сейчас я была настолько злая и возбужденная, что решила разорвать эти чёртовы бумаги, но в последний момент остановилась. Пусть ещё полежат, разорвать я всегда их успею.
Раздавшийся стук в дверь, отвлек меня от конверта. Задвинув ящик комода, я подошла к двери и повернула ключ в замке. На пороге стояла мать.
— Янн, — прогнусавила бывшая железная Люда, — надо что-то срочно предпринять.
Я впустила её и сдавила пальцами разламывающиеся от боли виски.
— Я кое как уговорила Мишу отдохнуть, но он все равно собирается уехать ночевать на квартиру.
— Что ты предлагаешь? — сухо спросила я, но сама уже интуитивно догадывалась о её ответе.
Более того, я была практически уверена, что именно собирается предложить мать.
— Давай вернём эту девчонку к Мише. Денег ей предложим или ещё что-то. На её репутацию мне плевать, главное чтобы с Мишей все было хорошо… Он погибнет, понимаешь... Я вспомнила сегодня, когда врачи кариограмму Мише делали, что он до десяти лет стоял на учете у кардиолога. Он ведь родился с незначительным пороком…
— Поняла я всё. Не надо подробностей, — перебила я мать и жёстко сказала, — послушай меня, мама! Хотя бы сейчас! Я против твоего решения. С этой клушей у него жизни не будет, чтобы ты там не надумывала про «наиграется». Не наиграется. Однолюб он, понимаешь?! Его надо увезти из города. Отец хотел офис в столице открывать?! Пусть открывает и Мишку с собой заберёт. Брат не откажет ему по работе. Раньше ведь не отказывал. В будущем останется там управляющим и сюда уже не вернётся. Чувства притупятся и станет легче. Я это знаю. В одном городе с ней.б он не сможет жить. Надо его увезти.
Мать долго смотрела мне в глаза, а потом осторожно кивнула.
— Да. Да… Ты права. Надо только Саше сказать...
  
Глава 40
 
Конец марта выдался очень тяжелым для меня. Со здоровьем вроде наладилось — прошла тошнота и головокружение, зато по другим направлениям всё усложнилось…
Пётр Сергеевич с Татьяной вначале марта решили съехаться и с того момента женщина стала считать себя полноправной хозяйкой магазина. Теперь хозяин был всё время в разъездах и мне приходилась целый день терпеть придирки и обвинения Татьяны. Я чувствовала, что долго терпеть это не смогу и пожалуюсь Петру, но эта ведьма пригрозила, что в этом случае, повешает на меня недосдачу или обвинит в воровстве. Тогда я точно останусь без работы и денег.
— Ночная кукушка всегда перекукует дневную, поняла, Семёнова? — всё время повторяла Татьяна.