Нелегал.Том I (СИ)
«В Тмутаракань — это не страшно, главное, чтобы лес валить не отправили» — хотел было пошутить я, но передумал. И передумал, и Борю Остроуха приметил.
Тот в новенькой армейской форме шагал в компании сослуживцев, а на груди рядом с медалью «За отвагу» посверкивал знак «Защитник республики», что меня откровенно покоробило. Такое желание залезть под кожу бывшему сокурснику накатило — словами не передать. При встрече с глазу на глаз непременно бы по поводу расформирования железнодорожного корпуса прошёлся, а так зашёл с другой стороны.
— Слышали, подпрапорщик, как ваш товарищ на всю страну прославился? — поинтересовался я, когда Боря проходил мимо, но меня постигло глубочайшее разочарование.
Остроух и ухом не повёл, только небрежно кивнул Матвею. А раньше бы, поди, взвился!
— О чём это ты? — удивился ответивший на кивок громила. — Какой ещё товарищ?
Я поморщился.
— Да мне одна птичка на хвосте принесла, что Барчук к монархистам переметнулся и с ними за кордон ушёл.
— Иди ты! Быть того не может!
— Сам ориентировку на него читал, — уверил я Матвея, не став раскрывать собеседнику свой источник информации, ибо к Василю тот до сих пор относился с откровенной неприязнью.
Ну да — о бегстве Маленского за границу мне написал именно Василь. А вот Городец, который точно был в курсе дела, о сём знаменательном факте и словом не обмолвился. Я, честно говоря, на него за это даже зуб затаил. И немаленький такой. Акулий.
— Во дела! — покачал головой Матвей. — Нет, Барчук всегда себе на уме был, но чтоб такое…
Вполне допускаю, ничего бы и не случилось, если б не та злополучная встреча во дворе у Василя, но рассказывать об этом я не стал. Да ещё Матвей переменил тему, спросив:
— На тренировку вечером идёшь?
— Не, у меня сегодня йога. Завтра увидимся.
Мы разошлись по разным аудиториям, а после занятий и вылазки на здешний полигон, я поехал в институт, где успел закончить все свои обычные дела незадолго до начала предзащит исследовательских проектов членов студсовета. Для выхода в следующий тур требовалось набрать одиннадцать голосов, и я нисколько на сей счёт не волновался, но лишь пока не наткнулся на курившего у крыльца Касатона Стройновича, который и взялся обеспечить нам проходной минимум. Он издали заметил меня и помахал рукой.
Я подошёл и уточнил:
— Всё в порядке?
— Непонятно пока, — ответил Стройнович и выкинул окурок в урну. — Я всех наших с военной кафедры напряг, но Авдей уже успел на этот счёт со Скоморохом условиться.
— Скоморох — это кто? — не понял я.
— Да Илья же! — пояснил Касатон. — Ну с нами ещё в зенитной роте был!
Я сообразил, о ком идёт речь, и понятливо протянул:
— А-а-а! Который за Элей увивается!
— Именно, — подтвердил Стройнович. — С Авдеем мы так договорились: если проекту мозгокрутов станет не хватать голосов, он за них проголосует. А если у тех всё в ажуре будет — голос наш. Да ты не переживай, многие со своими симпатиями ещё не определились!
Меня такой расклад нисколько не порадовал, но дарёному коню в зубы не смотрят, так что махнул рукой, демонстрируя уверенность в успехе, которой отнюдь не испытывал:
— Прорвёмся!
И вроде не корову проигрываем, но прикипел душой к проекту, да и эффект от внедрения наших предложений ожидался немалый. Обидно будет, если все усилия втуне канут. Неправильно это.
— Ну ты где пропал⁈ — зашипел на меня Карл, когда я уселся рядом с ним. — Уже начинают!
— Да я вам вообще не нужен! — столь же негромко ответил я. — Инга же докладывать будет!
— А овации изображать?
— Ну если только овации!
— И вообще — мы твою награду обмывать будем?
— Будем, — пообещал я товарищу. — Но не прямо сейчас. Всё, начинают!
Удивительно дело, но в отличие от предыдущих дебатов предзащита прошла достаточно спокойно. Все выступающие работали на аудиторию и в красках расписывали преимущества собственных предложений, а попытки задать сопернику каверзный вопрос или попросту перекричать докладчика тут же пресекались председателем студсовета.
— Отставить балаган! — одёргивал собравшихся Всеволод. — Прения будут на защите!
Серьёзная стычка в итоге случилась лишь одна: сцепились Костя Северянин и Федя Острог, которые от словесной перепалки едва не перешли к размахиванию кулаками.
Увы — не перешли. И спасла Костю от вызова на заседание дисциплинарного комитета блондиночка-первокурсница, которая, надо понимать, всё же поддалась обаянию перевоспитавшегося хулигана. Лишь шикнула на кавалера, тот сразу и сдал назад. Вот же подкаблучник несчастный!
Председатель студсовета призвал всех к порядку, после велел подойти к себе представителей обеих инициативных групп.
— А вы не думали о кооперации? — поинтересовался он. — У вас же схожие предложения! Вертикальное объединение образовательного процесса от дошкольных учреждений до института, так?
— Нет! — отрезал Северянин. — Мы за свободу выбора и лучшее будущее для беспризорников и сирот, а эти евгеники ратуют за касты и собираются растить породу рабов!
Возмущённый этим выпадом до глубины души Федя Острог резко подался вперёд, но вовремя вспомнил, с кем имеет дело, и руки распускать не стал, вместо этого выкрикнул:
— Враньё! О кастовой системе не может идти и речи! Мы лишь собираемся дать шанс каждому раскрыть заложенные в него природой таланты!
Председатель заткнул его без всякого пиетета и попросил свою заместительницу:
— Диана, начинай процедуру!
Пухленькая барышня поднялась со своего места и объявила:
— На голосование выносится проект Ивана Дубка и Эллы Альман!
Я немедленно пихнул в бок Карла.
— На Авдея смотри!
— Зачем?
— Просто смотри! И брови нахмурь.
Члены студсовета стали поднимать руки, а наш товарищ по активу военной кафедры отвёл взгляд и, нервно потирая белую полоску шрама на лбу, уставился себе под ноги.
— Чего происходит-то? — шепнул мне Карл.
— Да так, — неопределённо хмыкнул я в ответ.
Дурацкая ситуация — приходится за соперника болеть, но иначе никак, ведь если у мозгокрутов случится недобор голосов, Авдей сдержит данное Илье обещание, и мы пролетим. Но — нет, обошлось. У инициативы по расширению использования в учебном процессе гипнокодов набралось неожиданно много сторонников, и один дополнительный голос им бы погоды не сделал, а вот нам его как раз хватило, чтобы пройти в следующий тур. Третьим и последним, кому это удалось, оказался продвигающий индивидуальную подгонку схем энергетических структур Андрей Тополь, а вот объединение института с интернатами интересным аудитории не показалось ни в одной из двух представленных вариаций.
— Ура! — во всю глотку гаркнул Карл, я же его воодушевления нисколько не разделил.
На рассмотрение учёного совета вынесут лишь два проекта, а у нас даже сейчас голосов впритык набралось. Если ничего не делать — пролетим.
Зараза!
Как видно, Инга пришла к тому же выводу, поскольку особо радостной не выглядела.
— Вечером соберёмся и обговорим дальнейшую стратегию, — предупредила она нас и поспешила на выход.
Я взглянул на часы и сказал:
— Всё, я побежал.
— Ты-то куда собрался?
— Сначала в столовку, потом в библиотеку.
— Но к девчонкам придёшь?
— Обязательно.
Я вышел на улицу, а там Касатон придержал меня и улыбнулся.
— Говорил же, что всё получится!
— По самому краешку прошлись, — отметил я и указал на Авдея, который опустил пониже на лоб козырёк кепки и зашагал прочь. — Вот скажи, как он в следующий раз проголосует, а?
— Будет день и будет пища, — пожал плечами Касатон и закурил. — Алевтина, моя благодарность безмерна! — улыбнулся он рыжеволосой студентке. — Ты нас просто спасла!
Та лишь отмахнулась и зацокала каблучками остроносых туфель по ступенькам. Я собирался поинтересоваться у аспиранта, как он провёл воскресенье, но тут послышался громкий окрик:
— Авдей!