Нелегал.Том I (СИ)
— Тоже немало! — хмыкнул Карл. — И опять же тут речь об операторах восьмого и девятого витков, а если экстраполировать их результаты на шестой? Уже не две недели получится, а полгода! Целый семестр!
— Скажут, что дело не в занятиях физкультурой, а в меньшей нагрузке по общеобразовательным дисциплинам, — резонно заметила Валя.
— Так и скажут, — кивнул я, поскольку оппоненты у нас подобрались зубастей некуда. Одна Эля-истеричка чего стоит!
— У спортсменов общеобразовательная нагрузка не меньше, а сроки ближе к курсантским! — напомнил Карл.
— А с успеваемостью у спортсменов как дела обстоят? — привела новый аргумент медсестра. — Если мы ещё и эти данные сравнивать начнём, то ни в какие сроки не уложимся. К тому же для студентов важнее выход на высокую суперпозицию, а тут сопоставимых данных нет!
Марина постучала ноготками по столу.
— Тогда нам… — Она смутилась и поправилась. — Вам! Тогда вам надо…
— Ой, да брось! — махнул своей лапищей Карл. — Ты для проекта не меньше остальных сделала!
В чём-то он был прав: затея с вечерней школой пока что буксовала, и Марина принимала живейшее участие в обсуждении собранных нами данных, даже помогала Инге с их упорядочиванием и анализом.
— Ну так вот, — чуть зардевшись, продолжила Марина, — надо смещать акцент со сроков на стабильность развития! Средний срок у студентов почему выше? Не из-за срывов ли? А там — госпитализация, осложнения, восстановление…
— У курсантов тоже срывы случаются, — заметил я. — Но не такие серьёзные, если средний срок больничного брать. Кстати, можем на это акцент сделать.
Яна покачала головой.
— Каждый случай уникален, мы просто не сможем привести всё к единому знаменателю. Это просто нереально!
— Ещё как сможем! — заявила Инга. — Общий знаменатель — это срок нахождения на больничном!
— Не аргумент! — отмахнулась серая мышка. — Человека могут уже на следующий день выписать, а реабилитационные мероприятия на месяц вперёд распланируют!
— Деньги! — сказал я. — Давайте сравнивать затраты на обучение студентов и курсантов. Уберём стипендии, доплаты на питание и вообще всё-всё-всё, оставим только траты на лечение и развитие сверхспособностей. Реально это? Мы ведь полные данные запрашивали, так?
Принесли коробки со сводками, начали их разбирать, но только толкались локтями и мешали друг другу, Инга пообещала заняться этим сама.
— А сейчас, может, на танцы? — предложила она, посмотрев на часы.
— Мы в кино идём! — ответила за себя и подружку серая мышка. — Идём ведь, Валя?
Медсестра кивнула.
— А у меня выключатель в комнате искрить начал, — сказала Марина. — Электрика никак вызвать не соберусь, посмотришь, Мефодий?
Карл неуверенно пожал мощными плечищами.
— Да можно, наверное…
Инга с видимым раздражением поднялась из-за стола и заявила:
— Тогда мы вдвоём сходим. Петя, подожди, я сейчас переоденусь…
Лично мне танцы и даром не сдались, я бы даже в кино с большим удовольствием выбрался, поскольку там куда ниже шансы нарваться на общих знакомых, но вся эта ситуация показалась слегка наигранной, вот и промолчал. Яна и Валя отчалили, а немного погодя, сменив домашний халат на лёгкое платьице, вернулась в гостиную Инга. И пусть видел её совершенно обнажённой не раз и не два, не оценить стройность ног не смог.
— Марина, пока! Карл, бывай! — попрощался я и вслед за Ингой вышел в коридор.
На лестничной клетке та, остановилась и прижалась ко мне, шепнула на ухо:
— Я сегодня у тебя переночую, хорошо?
Неожиданный поворот в восторг меня отнюдь не привёл, более того — отчасти даже обеспокоил. Всё ж хорошо было — чего теперь-то не так пошло⁈
— Да не пугайся ты! — рассмеялась Инга, но в её глазах мне почудился укор. — Я не собираюсь к тебе съезжать, просто Марина попросила вернуться попозже, так не на лавочке же мне до полуночи куковать!
У меня самую малость отлегло от сердца.
— Да пошли, конечно! — потянул я барышню вниз по лестнице, положив той ладонь на талию. — И ничего я не испугался, чего ты сочиняешь?
— Испугался-испугался! Весь так и сжался, трусишка зайка серенький!
— Не выдумывай! — усмехнулся я. — Просто у меня дежурство в десять! Не забыла?
Инга остановилась на ступеньку выше и спросила:
— И что же — совсем ничего нельзя сделать?
Перед глазами маячила её обтянутая платьицем грудь, а завтра — суббота, и в городе меня не будет аж до понедельника, так что я без особых колебаний сказал:
— Попробую. Идём!
Ну да, когда работаешь в коллективе, волей-неволей обрастаешь знакомствами, а ещё всегда и везде случаются накладки — мне и самому несколько раз случалось подменять коллег, поэтому я нисколько не сомневался, что сумею договориться о переносе дежурства. Другое дело, что если наше с Ингой общение в рамках работы над проектом, походы большой компанией в кино или даже на танцы меня всецело устраивали, то приглашать бывшую одноклассницу к себе отчего-то не хотелось даже безотносительно возможных осложнений со Львом. Тут какой-то вроде бы даже официальный статус вырисовываться начинал, а я к такому готов не был. Я вообще после Лии к себе никого не водил. И, честно говоря, в обозримом будущем делать этого не собирался…
Зря переживаю? Да наверняка! Но переживаю ведь!
Зато получилось чуток поквитаться с Мишей и Миленой — те постановкой звуковых экранов во время своего интимного общения не утруждались, ну а тут мы с Ингой им спать не давали. Это в студенческом общежитии волей-неволей определённые нормы и правила соблюдать приходится, а здесь комендант в дверь колотить не станет в случае чего, вот и расслабились.
Дежурство я перенёс на три утра, благо в Службе реабилитации мне давно уже выправили пропуск для перемещения по городу ночью, да и комендантский час неделю назад отменили, заменив его усиленным патрулированием в тёмное время суток. Жизнь понемногу начинала входить в привычную колею, на бытовом уровне — не на политическом. Политические пертурбации лишь набирали обороты.
Пролетарский «Рабочий союз» и представлявшее интересы крестьянства движение «Земля и Воля» уже вошли в объединённую социал-демократическую партию, последовали их примеру и многие центристские движения; в кои-то веки в республике начало намечаться единовластие. И это было лишь начало. В этом я нисколько не сомневался. Инга — тоже.
Ну да — помимо всего прочего нашлось у нас время и поговорить.
Будильник я заводить не стал, поскольку наловчился пробуждаться точно в нужное время. Тихонько выбрался из кровати, оделся и отправился в горбольницу, а Ингу с собой по ночному городу не потащил, оставил досыпать. Соседи разбудят, об этом с ними вчера условился.
Дежурство прошло без неожиданностей, после него я даже успел забежать в больничный буфет, позавтракал пирожками и чаем, ну а дальше поспешил на лекции. И всё шло по накатанной вплоть до визита в студсовет.
Крики и ругань я услышал ещё на лестнице, поднялся на этаж и точно: долговязый Федя Острог вновь сцепился со своими извечными оппонентами — брюнеткой Элей и пухлым живчиком Иваном.
— Да ваш проект сплошная фикция! Подтасовка на подтасовке сидит и подтасовкой погоняет! Ваш шарлатан-гипнотизёр на приписках карьеру сделал, и вы туда же!
— Не смей! — взвизгнула Эля. — Не смей клеветать на Бориса Давидовича!
— Кто клевещет? Я клевещу? — округлил глаза Острог. — Да он у вас чёртов гений! Так всем мозги заплёл, что до сих пор в ректорате не раскусили! И шахматист неплохой — чего не отнять, того не отнять!
Иван стиснул пухлые кулаки и шагнул вперёд.
— Ну всё, евгеник недоделанный, ты нарвался!
Не тут-то было! Федя шустро отступил назад, и его прикрыла парочка крепких старшекурсников. Толстячок трезво оценил свои шансы прорваться через них и в сердцах крикнул:
— Да твой Чертопруд безмозглый жирный осёл!
— На себя посмотри, толстопузый!
Нового оскорбления Иван не вынес и ринулся вперёд, Эля тоже в стороне не осталась и вознамерилась вцепиться ногтями в лицо одного из противников, тут уж я рявкнул: