Нелегал.Том I (СИ)

Ну а потом меня вновь пригласили в кабинет, там я потратил с четверть часа на ознакомление с протоколом, после чего подписал каждый лист и перечеркнул оставшееся свободным место на последнем из них. Расшифровал фамилию-имя-отчество и с облегчением перевёл дух.
— Готово!
Задержаться представители РКВД не пожелали и сразу откланялись. После их ухода исполняющий обязанности директора покачал головой и усмехнулся:
— Глубоко копают, однако! Их бы в шахтёры, а Георгий Иванович?
Городец раздражённо поморщился.
— В шахтёры? Ну уж нет, Владимир Михайлович, такие сами кого угодно кайлом махать определят. — Выглядел куратор откровенно смурным, так что я нисколько не удивился, когда он потребовал: — Линь, в приёмной меня подожди.
— А вот не надо моих сотрудников вербовать! — пошутил хозяин кабинета, погрозив майору пальцем.
— Да какая вербовка! — отмахнулся Городец. — По Крикуну вашему подвижки появились, нужно прояснить кое-какие моменты.
Не знаю, как исполняющий обязанности директора Бюро, а я майору не поверил, но нельзя сказать, чтобы в итоге оказался совсем уж в своём предположении прав. Когда Георгий Иванович освободился и покинул кабинет, речь и в самом деле пошла о беглом бомбисте, только вот прояснением моментов дело отнюдь не ограничилось.
— Ты в ночь сегодня? — первым делом уточнил майор Городец.
— Так точно!
— Тогда идём.
Мы втроём вышли на улицу, и уже там Георгий Иванович сначала посмотрел на циферблат хронометра, потом огляделся по сторонам и произнёс:
— Аналитики уловили что-то похожее на отклик внутренней энергетики Крикуна в районе вокзала. Его фотографиями мы постовых и жандармов сразу снабдили, да и наши люди там работают, но фотографии — это одно, а ты его вживую видел.
— Характер искажений опять же можешь опознать, — блеснул осведомлённостью Митя и расплылся в щербатой улыбке. — Напарник!
Я не удержался от тяжкого вздоха. Район вокзала — это вечный хаос броуновского движения людских масс. Мало кто мог позволить себе перелёт в Зимск, подавляющее большинство пассажиров прибывало и отбывало по железной дороге. А ещё поблизости располагалась автобусная станция, которая обслуживала все маршруты северо-западного куста и некоторую часть линий направления юго-западного. Плюс трамвайное кольцо, извозчики и стоянка такси, а ещё главпочтамт, телеграф и множество закусочных, гостиниц и ночлежек буквально на любой вкус и кошелёк. И всё это посреди города с едва ли не полумиллионным населением, что даже без учёта приезжих и жителей деревень, хуторов и опытных станций — ужас как много!
Да проще иголку в стоге сена отыскать, чем там человека!
Много проще, особенно, если есть спички и магнит!
Ко всему прочему полицейское управление расформировали, комендантские патрули район тот прежде не патрулировали, а железнодорожный корпус реорганизуют, и жандармам точно не до запросов от смежников. Если и раньше некоторые сложности со взаимодействием возникали, то сейчас и вовсе на нормальное сотрудничество рассчитывать не приходится!
Меня бесплодные блуждания туда-сюда нисколько не прельщали, я даже скрывать этого не стал.
— А сами никак? Курсовую писать надо, не сдам — до экзаменов не допустят.
Георгий Иванович в ответ лишь фыркнул.
— Курсовые на ночных дежурствах писать будешь. Ночью ты нам без надобности.
— Ну спасибо! — в тон майору ответил я и спросил: — Уверены, что Крикун ещё из города не отбыл?
— И куда ему ехать? В Зимск? Так он прекрасно знает, что ничего хорошего ему там не светит. В прошлый раз они втихую уезжали, и всё равно приняли под белы рученьки. — Георгий Иванович встопорщил усы и указал на Жёлудя. — Вот их команда и приняла, к слову.
— Только я его не помню, — вздохнул Митя. — В те дни студентов с поездов пачками ссаживали.
Мы спустились с крыльца и зашагали к служебным воротам, где Городца дожидался легковой вездеход с эмблемой ОНКОР и надписью во весь борт «Комендатура». Шофёр с сержантскими нашивками не сидел в машине, а стоял рядом и бдительно поглядывал по сторонам.
 
Ну ещё бы! После покушения-то на комиссара!
Мы погрузились в автомобиль и покатили к вокзалу. Майор Городец откинулся на спинку сидения и начал инструктаж:
— Ходите вместе, не разделяйтесь. Там и другие наши сотрудники дежурить будут, Дмитрий их знает, а они знают Дмитрия. В случае обнаружения Крикуна, ничего самостоятельно не предпринимайте, укажите на него группе наружного наблюдения и отчаливайте.
— Жандармы в курсе нашей операции? — уточнил я.
Георгий Иванович покачал головой.
— Нет. Во избежание утечки информации их в известность не поставили.
Я в который уже раз не удержался от тяжёлого вздоха.
— А не думали, что Крикун может заметить меня первым?
— И что с того? — хмыкнул Городец. — Разве секретарю дисциплинарного комитета возбраняется посещать вокзал?
— Не возбраняется, — признал я. — Но слоняться там весь день напролёт…
— Так не зевай! — потребовал куратор. — Заметь его первым! Зря учили, что ли?
Я фыркнул.
— Да там учили-то!
— Ты это мне брось! — потребовал Георгий Иванович и даже пальцем погрозил. — Исходи из того, что визит Крикуна на вокзал был не случаен! Усёк?
— Так точно! — отозвался я.
И в самом деле — едва ли находящийся в розыске преступник станет без особой на то необходимости выбираться к вокзалу, где полно и жандармов, и комендантских патрулей. А на неопытность — не списать. Он уже один раз обжёгся, должен понимать, что уехать в Зимск не получится, никакие поддельные документы в этом не помогут. Да и где бы ему их взять? Только вот ещё что…
— А весь город аналитики прочесать не могут?
— Нет, — коротко ответил Городец, посмотрел на меня и вздохнул. — Контролируется лишь несколько ключевых объектов. И получается это не слишком… — он задумался, подбирая нужное слово, — оперативно. Аналитики буквально просеивают всех операторов в зоне ответственности, сверяя особенности генерируемых теми искажений с некими ключевыми параметрами. Это как отпечатки пальцев брать у всех посетителей вокзала, а после их с картотекой известных преступников сличать. Задача практически нереальная.
— И не быстрая, — отметил я и предупредил: — Только учтите — в воскресенье вы без меня. И в субботу самое позднее в три освободиться должен буду.
— В курсе, — нахмурился Георгий Иванович. — Уже имел неприятный разговор на этот счёт со Звонарём.
— А что такое? — полюбопытствовал Митя Жёлудь. — Куда намылился?
— Проектной деятельностью занимаюсь, — с усмешкой произнёс я.
— И что проектируешь?
— Разное.
Непосредственно к вокзалу вездеход подъезжать не стал, шофёр свернул в тенистый переулок рядом с бульваром Февраля, и Городец сказал:
— Линь, портфель оставляй.
Сделать это следовало ещё в институте, но заранее не подумал, а носить его с собой на дежурстве — и в самом деле идея не из лучших. Случись бомбиста паковать, непременно выроню, а что упало, то пропало. Живо ноги приделают. В привокзальной округе карманников и жуликов хоть отбавляй.
— Пошли, для начала нашу зону ответственности покажу, — сказал Митя, сдвинул кепку набекрень и вразвалочку зашагал к бульвару.
Он на ходу зажал в зубах папиросу, но раскуривать её не стал, ещё и сунул руки в карманы брюк. Я двинулся следом, даже не пытаясь подражать. Всё ж секретарь дисциплинарного комитета студсовета, не шпана какая-нибудь! Ну и костюм не самый дешёвый, уличные хулиганы таких не носят.
Впрочем, я и без всякого лицедейства из толпы нисколько не выделялся. Говорю же — столпотворение!
Мы прошлись по привокзальной площади от выходившего на неё бульвара Февраля до трамвайного кольца, свернули к автобусной станции, потом легли на обратный курс. Непосредственно перед зданием вокзала стоял броневик с эмблемой железнодорожного корпуса, вокруг него рассредоточились жандармы в полной боевой выкладке. Старшим у них оказался Боря Остроух, и я ускорил шаг, не желая попасться бывшему сокурснику на глаза.