Нелегал.Том I (СИ)

Я расплылся в довольной улыбке.
— Понадобится — наращу! Не сомневайся даже!
— А теперь, — ухмыльнулся Герасим, — попробуй удерживать потенциал и оперировать входящим потоком!
Я попробовал, результат нисколько не порадовал. Мало того, что не получилось экранировать обычную сверхэнергию от потенциала в противофазе, так меня ещё и ощутимо тряхнуло при этом, будто до оголённого провода дотронулся.
Зараза!
— Не выходит? — участливо поинтересовался мой старший товарищ.
Я поморщился, передёрнул плечами, потряс руками.
— Говорил же, надо для начала идею обмозговать! С кондачка такие дела не делаются!
— Зато теперь у тебя есть некая отправная точка, а не только одни лишь теоретические измышления.
И вот на это мне возразить уже было нечего.
Ну в самом деле — практик я или кто?
Остаток дня занимались отработкой техник маскировки потенциала, заземлением внутренней энергетики и гашением создаваемых ею искажений, а ещё обнаружением других операторов. Точнее — основы всего этого я втолковывал Унтеру, Ивану и Алику, которые уже начали худо-бедно ощущать сверхсилу. Полноценными операторами они пока что считаться не могли, да и едва ли станут таковыми в будущем, но на подобные фокусы оказались вполне способны.
Герасим тоже не сачковал и работал с Глебом, коего в Новинск возвращать не планировалось — в учебном центре ему предстояло пройти интенсивный курс развития сверхспособностей. Сейчас они утрясали какие-то последние детали, ну а я в этом бюрократическом процессе участия не принимал — лежал себе спокойно на панцирной койке, листал служебные методички и вполглаза присматривал за подопечными. Попутно прогонял по организму волны сверхэнергии, заодно концентрировал ту в отбитом боку и тем самым подстёгивал восстановительные процессы, но трещины в ребрах — это не синяки и ушибы, так просто с ними не совладать.
Опыта подобного углублённого самолечения у меня было не так уж и много, приходилось экспериментировать, а много ли сделаешь, когда то и дело отвлекаешься, дабы указать на ошибки начинающим операторам? Да и в методичках кое-какие интересные моменты время от времени попадались — приходилось конспектировать. В итоге утром понедельника рёбра ныли примерно так же, как и за сутки до того. А у меня — курсы!
Три пары теоретической подготовки и практические занятия на полигоне!
Разумеется, ни на какой полигон я не пошёл, ограничился лекциями и семинарами. Не стал даже отчитываться за пропущенные из-за командировки занятия, поскольку в учебном центре сейчас никому не было до меня никакого дела. На территории заметно поубавилось и курсантов, и преподавателей, на этом фоне ещё заметней стали группы иностранных учащихся: худощавых узкоглазых выходцев из северных регионов Джунго, широколицых раскосых джунгар, смуглых и черноволосых уроженцев наших бывших южных провинций, горбоносых обитателей Касизских гор. И всё это — не наёмники, вовсе нет. Отнюдь не кадры для воссоздания туземных дивизий.
На последней паре я пересекся с Матвеем Пахотой, в компании с ним и отправился на автобусную остановку, обустроенную сразу за КПП.
— Чего на полигон не пошёл? — спросил я, легонько толкнув приятеля в бок. — Филонишь?
— У меня справка! — с важным видом объявил громила. — Сотрясение мозга, это тебе не хухры-мухры!
Я не удержался от усмешки.
— На тренировки-то ходишь!
Матвей тяжко вздохнул и нехотя пояснил:
— Малыш пообещал мастеру наябедничать, а у того разговор короткий. Сразу по шее! Ну а здесь — с пониманием. Хоть пару часиков подушку ухом придавлю.
Заснул Матвей сразу же, как только условился с водителем автобуса о незапланированной остановке и разместился на сидении в первом ряду. В нужный момент я растолкал его, после чего задремал уже сам. Да оно и понятно — лёг поздно, встал рано, ещё и укачало…
Что именно вырвало из полудрёмы, так сразу и не скажу. То ли рывок, с которым остановился автобус и лязг распахнувшихся дверей, то ли пронзительный вопль подбежавшего к нам с кипой газет мальчишки:
 
— Война-а-а!
Наверное, всё же последнее. Я чуть не подпрыгнул спросонья.
Что? Где? Какого чёрта⁈
Мы и так воюем, теперь-то что ещё за беда стряслась⁈
Нихонцы захотели реванш взять или Султанат вознамерился наши южные рубежи на прочность проверить? Только бы не айлийский монарх принял решение к интервенции подключиться, только бы не это…
Немудрено, что все газеты оказались моментально раскуплены, пусть даже студенты преимущественно брали один номер на несколько человек, а потом толпились, пихались и заглядывали друг другу через плечо. Я скупердяйничать не стал, заплатил за ещё тёплый выпуск «Февральского марша», сильно пахший типографской краской, пробежался взглядом по заголовку передовицы и с облегчением перевёл дух. В кои-то веки новости скорее порадовали, нежели заставили хмуриться и в бессильной злобе стискивать кулаки.
Распродавший все газеты пацан где-то раздобыл новую стопку и зашагал по улице, надрываясь в крике:
— Война-а-а! Нацисты против шовинистов! Оксон против Срединского воеводства! Панам дали пинка под зад! Война-а-а! Большие манёвры айлийского военного флота!
Насколько удалось понять из передовицы, Оксон вторгся в Средин и по непроверенным сведениям в первый же день боевых действий оккупировал большую часть Поморского воеводства, сходу отрезав своего восточного соседа от побережья. Особых подробностей в статье не приводилось, но не приходилось сомневаться, что в любом случае натиск на наши западные рубежи пойдёт на убыль.
А значит, мы выстояли! Ура!
Я свернул газету и поспешил к проходной. На площади у главного корпуса шёл стихийный митинг, тут и там маячили бойцы комендатуры, подогнали даже броневик. Направлявшихся туда студентов перехватывали и мягко увещевали не нарушать общественный порядок, но никого не задерживали — если человек, продолжал упорствовать, его беспрепятственно пропускали дальше.
А ещё почудилось едва уловимое внимание. Я ощутил его, когда уже шагал через сквер. Мог бы даже попытаться отследить источник, но не счёл нужным. Ясно и понятно, что без спецов аналитического дивизиона здесь не обошлось, а раз так, кто и зачем просвечивает собравшихся, меня совершенно не касалось.
— Ура! — понеслось с площади. — Ура! Ура! Ура!
Кто-то даже взялся размахивать оксонским флагом, но полотнище мелькнуло и почти сразу пропало. И как-то разом я всеобщий энтузиазм разделять перестал.
Враг моего врага — мой друг?
Чушь собачья! Самое большее — временный союзник, который уже примеривается как бы тебе нож половчее в спину воткнуть. Пусть даже нынешние события нам и на руку, в эйфорию впадать никак нельзя.
На проходной в очередной раз случилось усиление пропускного режима, и хоть обошлось без личного досмотра, продемонстрировать содержимое портфеля меня всё же попросили. Я мог бы воспользоваться служебным положением, но лишь подмигнул знакомому вахтёру и щёлкнул замками.
Порядок есть порядок.
Перво-наперво я посетил столовую, после выдул кружку кваса, попутно прослушал выпуск последних новостей, передававшийся через установленные тут и там тарелки громкоговорителей. Студенты внимали им ещё даже внимательней моего, сразу по завершении трансляции начались жаркие споры на тему наиболее вероятного развития событий. Одни утверждали, будто воеводство не продержится и недели, другие толковали о затяжном характере конфликта, приводя в качестве главного аргумента превосходство срединцев в операторах.
— Они самых перспективных соискателей сверх квоты в Айлу на инициацию отправляли!
— Да сколько там их принимали? И вообще Оксон с Танилией в союзниках! У них свой источник!
Ну а третьи полагали всё это делом десятым и держали в уме гарантии безопасности, данные Средину ведущими мировыми державами — сиречь Айлой и Лютиерией.
— Оксону кранты! — безапелляционно заявляли они. — Допрыгались!