Нелегал.Том I (СИ)
В ответ хозяин кабинета вернул мне согласованное ходатайство, а заявку придержал, но своим ответом нисколько не порадовал:
— Я уточню, есть ли возможность предоставить вам к ним доступ.
— Но это ведь не секретная информация?
Михаил Прокопьевич развёл руками.
— Есть определённые правила…
Настаивать на немедленном получении первичных документов не было никакого смысла, и я откланялся. Отучился, пообедал и без всякой охоты двинулся в студсовет. Общественная работа съедала слишком много столь дефицитного свободного времени, да и проблем доставляла всё больше и больше. Плюнуть бы на всё и взять самоотвод, но какой там! И дело уже отнюдь не в негласном соглашении с проректором, просто закусил удила и всерьёз вознамерился переиграть Вяза, только и всего.
Уязвлённое самолюбие? А хоть бы и так!
На крыльце корпуса, в котором ректорат выделил помещения студсовету, толпилась шумная компания. Молодые люди затеяли конный бой — две парочки силились спихнуть друг друга вниз, а остальные шумно болели. Из распахнутых окон за этим безобразием глазели зеваки. Я приметил Северянина, тот перехватил мой взгляд и сплюнул на газон.
Вот урод!
Касатон Стройнович вышел на крыльцо, когда я уже поднимался по его широкой гранитной лестнице.
— Что за балаган вы тут устроили⁈ — рыкнул он. — Места другого не нашли?
— Так вы сами нас вызвали! — отозвался один из студентов.
— Вызвали — проходите! Линь, проследи!
Резкий импульс сверхсилы я уловил самым краем сознания, обернулся, пытаясь его отследить, на чистом инстинкте потянул в себя сверхсилу, и сразу — вспышка и тьма!
Ох ты ж ё-моё…
Часть первая. Глава 7
— Мне вот интересно, тебя хотя бы из противотанкового ружья получится пронять? — поинтересовался Городец, заявившийся ко мне в палату в накинутом поверх мундира белом халате.
— Не смешите, пожалуйста! — попросил я. — И просто дышать больно!
— А всё почему?
— Полноценные защитные структуры освоить не успел? — предположил я, попытался устроиться на койке поудобней и скривился от боли в боку — острой, но всё же не столь невыносимой, чтобы обращаться к сверхспособностям и блокировать нервные окончания.
Георгий Иванович задумчиво хмыкнул.
— Пожалуй, что и так.
— Так и только так! — уверил его я.
Ну а как иначе? Сам в этот раз на рожон не лез, просто на работу шёл.
Шёл и не дошёл.
Городец встал у распахнутого окна и повертел в руках стальной портсигар, но всё же нарушать режим не стал и развернулся обратно.
— Что врачи говорят? — уточнил он после этого.
— В трёх рёбрах трещины, но обошлось без переломов.
— Вот об этом я и толкую! — хмыкнул Городец. — Кого б другого наповал уложило, а ты трещинами в рёбрах отделался!
Я неосмотрительно фыркнул и немедленно зашипел сквозь зубы от острого укола боли. Пусть несколько часов кряду держал прижатым к боку свёрток с колотым льдом, медитировал и ускорял регенерационные процессы, заставив спасть опухоль и потускнеть кровоподтёки, но ничего не болело — точнее, почти не болело! — лишь пока лежал спокойно и дышал неглубоко.
Дышать, к слову, было непривычно непросто.
— Не согласен? — удивился Георгий Иванович и насмешливо встопорщил усы. — Если ты о Стройновиче, то он-то как раз среагировать и не успел. Его со студентами защитная структура прикрыла. — Городец для убедительности нацелил указательный палец в потолок и веско добавил: — Автономная!
— Не важно, — тихонько выдохнул я.
Сам-то ведь тоже не шибко-то и среагировал. По крайней мере, ничего такого не помню. Чисто инстинктивно разве что успел технику закрытой руки задействовать, поэтому и отделался лишь трещинами, когда один из осколков разлетевшейся на куски чугунной урны мне рёбра пересчитал.
Чего она разлетелась? Из-за бомбы, вестимо.
Жахнуло будь здоров — до сих пор в ушах звон стоит. Ну и рёбра… Эх…
— Вам всем повезло, что бомбу неучи закладывали. Урна ударную волну вверх направила, её обломки по сторонам уже постольку-поскольку разлетелись.
— Мне и этого хватило.
— Если б хватило, ты б сейчас в морге с биркой на пальце лежал, — резонно возразил Городец, хмыкнул и спросил: — Ничего больше не вспомнил об инциденте?
Первый раз опросили меня прямо на месте, ещё даже до отправки в больницу, а потом и в палату следователи с оперативниками тропинку протоптали, поэтому сейчас я лишь качнул головой.
— Нет.
— Насчёт энергетического импульса уверен? Точно не случайное воздействие уловил? Именно им взрывное устройство активировали?
У меня было предостаточно времени проанализировать ситуацию, не говоря уже о том, что направленность воздействия я определил предельно чётко, вот и ответил без сомнений и колебаний:
— Уверен.
— Почему спрашиваю — никто больше ничего такого не почувствовал.
— И сколько среди них почти ясновидящих?
Городец хмыкнул и признал:
— Справедливо.
Я вновь поворочался, устраиваясь поудобней, и уточнил:
— Георгий Иванович, получается, вас на это дело поставили?
— В том числе, — кивнул Городец. — И без него работы по профилю в Новинске накопилось. В Зимске пока Женя Вихрь побудет.
— Досадно! — протянул я. — У меня без него отношения с оперчастью Бюро как-то не складываются.
Но Георгию Ивановичу было не до моих проблем, у него и своих хватало.
— Ладно, побегу, — двинулся он на выход. — Четыре трупа на руках — если к концу дня не отчитаюсь, мало не покажется.
Я от удивления забылся и попытался приподняться на локте, зашипел от боли, но пересилил дурноту и спросил:
— Какие ещё трупы⁈ Все ж кроме меня контузией отделались!
Городец обернулся.
— Взрывов три было. У военной кафедры тоже без жертв обошлось, а вот в столовой… Ну можешь себе представить. — На скуластой физиономии Городца заходили желваки, он скривился и в сердцах даже изобразил руками будто скручивает кому-то шею. — Удавил бы сволочей!
— Может, ещё и удавите.
— Ну уж нет! Так легко они не отделаются! — заявил Георгий Иванович и двинулся на выход. — Всё, отдыхай и набирайся сил.
— Какой⁈ — фыркнул я. — У меня смена через десять минут начнётся!
— Сдюжишь?
— Если койкой обеспечат, то без разницы, где лежать — тут или там.
Городец кивнул и предупредил:
— Если появятся вопросы, кого-нибудь пришлю.
— Кого-нибудь — это Жёлудя? — справился я о сослуживце, коего после возвращения из командировки ещё не видел.
Ответа на этот вопрос не последовало, Георгий Иванович ухмыльнулся в усы и отправился восвояси. А вот мне никуда идти не пришлось — пациенты на сей раз оказались из числа ходячих, пришли на терапию самостоятельно. Им какое-никакое разнообразие, а мне лишний раз шевелиться не нужно. Все в выигрыше.
Выписали меня уже на следующее утро. Впрочем, «выписали» — это не совсем подходящее слово. Просто ни свет ни заря заявился Герасим Сутолока и скомандовал:
— Подъём!
Ну как скомандовал — легонько за плечо потряс и негромко сей призыв на ухо шепнул, дабы моих соседей по палате не разбудить. Не дорос я ещё до индивидуального размещения, ничего не попишешь.
Я кое-как продрал глаза, уселся на кровати и немедленно стиснул зубы из-за пронзившей бок боли. Герасим указал на дверь и выскользнул в коридор, пришлось совать ноги в больничные тапочки, подниматься с кровати и идти следом.
— Давай-давай-давай! — вполголоса заторопил меня Герасим, стоило только присоединиться к нему. — Ноги в руки и бегом!
— Куда? — спросонья не понял я.
— В учебный центр! Забыл про вылет? И так уже вчерашний вечер потеряли!
— Ну ёлки! — в сердцах ругнулся я. — У меня в трёх рёбрах трещины!
— Не принципиально! — отмахнулся Герасим и пояснил: — Нас сегодня сразу на место доставят, теоретической подготовкой ограничимся.
Услышанное нисколько не воодушевило, поскольку и при закалке в Эпицентре, и при входе в резонанс крутило меня — мама не горюй, а с трещинами в рёбрах только и останется, что с Унтера пример брать и ремень закусывать.