Нелегал.Том I (СИ)
И больше уже я ничего слушать не стал и вышел из кабинета, лишь в самый последний момент удержавшись, чтобы не захлопнуть за собой дверь. Пожалел о последней своей реплике почти сразу же, да только слово не воробей: сказанул в сердцах лишнего и — всё, взяли на карандаш. К примеру, этот вот Михаил Игоревич возьмёт непременно.
Зараза!
Сделать крюк и заскочить в библиотеку я уже никак не успевал, но и не возникло нужды. Просто вовремя сообразил, что где-где, а в третьей лаборатории справочник по пиковым мощностям и предельной для каждого румба длительности резонанса найдётся непременно, справился у Василия, и тот протянул истрёпанную брошюру.
— Тебе зачем?
— Для общего развития, — слукавил я. — Уходить буду — верну.
Тренировка по развитию сверхспособностей прошла в обычном режиме, разве что, когда полез в бассейн с грязью, невесть с чего вспомнил Леопольда. Вот ведь какое дело — был человек и не стало. И не на войне сгинул, от него никому ничего не нужно было даже. Вдовцу он нисколько не мешал, если разобраться. Тот просто отвлекающий манёвр задумал и заодно дополнительной ценности украденной разработке придал.
Меня передёрнуло, но это скорее из-за погружения в грязь — липкую и слегка прохладную. Отмывшись от неё под душем, я завернулся в простынку и засел в буфете — пить не столь уж и приятный на вкус травяной настой и освежать память о пределе способностей операторов разных румбов и витков. Это я теперь такой — уникальный и экспериментальный, у остальных-то потолок вплоть до сотен ватт выверен.
К чему это я? А всё к тому же.
Федя Маленский прошёл инициацию на девятом румбе, продолжительность резонанса смотреть смысла нет — она у него пиковая для восьмого витка, а вот мощность должна быть ограничена… Ограничена должна быть мощность…
Я полистал страницы, отыскал нужную таблицу и повёл пальцем по ячейкам, а потом даже ругнулся про себя матерно от избытка чувств. Нет, память меня как раз не подвела. Просто предельная мощность для девятого румба была заявлена в семьдесят семь киловатт, а Барчук до перевода в ВОХР каким-то чудом умудрился доползти аж до пика витка.
Так не бывает! Я прекрасно помнил, как непросто мне самому было даже при негласном содействии кураторов пройти все согласования и получить финансирование на оплату отнюдь не дешёвых процедур! Кроме как в институте сдёргиванием с малой суперпозиции и выводом на верхнюю никто и не занимался вовсе!
Выходит, за Маленского кто-то попросил и кто-то за него заплатил.
Вопрос — кто? И что ничуть не менее важно — зачем?
Это Машку Медник могли за красивые глазки и всё остальное подобным образом поощрить… К слову, о Машке!
Я в пару глотков допил травяной настой и поспешил в раздевалку, где сверился со своими записями и обнаружил, что вывели на пик витка и Медник. Не могу сказать, будто после этого голова кругом пошла, но мысли зароились в ней всякие разные. И не мысли даже, а подозрения.
А ну как ничего такого уж сложного в получении направления на процедуры в институт и нет вовсе? Вдруг лишь мне это таким великим поощрением представили? Разыграли дурачка на четыре кулачка?
Бред? Бред. Но осадочек остался, вот я и попросил лаборанта:
— Вась, брошюру на день придержу?
— Да хоть на два! — отмахнулся тот.
Я поблагодарил его и поспешил в горбольницу. Там без неожиданностей тоже не обошлось: сегодня на моё попечение впервые передали сразу шесть пациентов. И пусть все они уже шли на поправку, дежурства это обстоятельство нисколько не облегчило — скорее даже наоборот. Одно дело, когда больной спокойно лежит себе и сверхсилой оперировать не пытается, и совсем другое — контролировать внутреннюю энергетику тех, кто так и норовит в процесс реабилитации вмешаться и самолечением заняться. А у меня ещё и мысли совсем другим заняты!
Вымотался за смену — просто слов нет.
Освободившись, я влил в себя кружку кваса и рванул в спорткомплекс. Отзанимался под руководством Михаила Дмитриевича и поспешил на полигон, где Малыш гонял нашу основную группу.
— Разминайся! — распорядился тот и продолжил что-то втолковывать Карлу.
Приятели-пролетарии по своему обыкновению увлечённо мутузили друг друга, а Макс пытался пробить защиту Матвея, который мало того что сегодня двигался куда скованней обычного, так ещё и щеголял наклеенными на скулу крест-накрест полосками лейкопластыря.
Я подумал-подумал и двинулся на площадку, где мог работать со сверхэнергией в полную силу, без опаски кого-нибудь зацепить. Не дошёл.
— Эй! — окликнули меня от компании регбистов. — Ты ведь Линь, да? Секретарь дискома?
Прозвучал вопрос с откровенной неприязнью и даже вызовом, так что я ничего отвечать не стал, просто развернулся к двум направившимся в мою сторону студентам. Остальные принялись с интересом взирать на происходящее, даже разминаться и кидать друг другу мяч прекратили.
— Линь, да? — повторил регбист, не отличавшийся богатырскими статями, но и хлюпиком при этом отнюдь не казавшийся. Ну — если не на фоне Карла или Матвея.
Второй спортсмен в плане телосложения уступал приятелю по всем статьям, но, когда имеешь дело с операторами, полагаться исключительно на внешность не стоит. К слову, фонил он куда интенсивней, а это о чём-то да говорило.
— Допустим, — не стал я отмалчиваться. — Что с того?
— Ты ещё спрашиваешь? — осклабился регбист и стиснул кулаки.
Совсем не так давно внутри бы противно засосало, а сейчас ничегошеньки в душе не ворохнулось даже, только прикинул, как и куда в случае чего кулаком ткну, чтобы и незаметно для остальных, и серьёзно при этом не ушибить. Наблюдал я за тренировками этих регбистов, удар они так себе держат.
— Именно, — подтвердил я. — Спрашиваю. Чего хотел-то?
Студент, такое впечатление, слегка растерялся даже, ещё и приятель его за руку назад потянул, будто конфликта избежать хотел. Но вот это он как раз напрасно, только раззадорил товарища. Ну а как иначе? Держите меня семеро, и всё такое прочее!
Впрочем, майку на груди регбист рвать не стал, вместо этого ткнул меня пальцем в грудь. Точнее — ткнуть попытался, поскольку я синхронно с движением оппонента чуток отступил назад. Мог бы ухватить запястье и выкрутить руку или даже провести бросок, но делать этого не стал. Всё же секретарь дисциплинарного комитета, не хулиган какой.
— Вы чего ещё там удумали, а⁈ — пуще прежнего взвился регбист. — Мы ущерб возместили до копеечки! С кем не бывает, а? Так что — судить нас теперь? Заняться больше нечем?
— Ты чего от меня сейчас хочешь? — спросил я с откровенной ленцой. — Индульгенцию получить? Так нам бланки покуда ещё не завезли.
— Ты у меня дошутишься!
— Угомонись, болезный, — посоветовал я.
— Я тебе зубы-то пересчитаю!
— Здоровья не хватит.
Товарищ вновь потянул регбиста прочь, но тот скинул его руку и резко подался обратно. Силовой выпад оказался быстрым и не слишком сильным — аккурат, чтобы посадить человека на задницу. А ещё он был прекрасно просчитанным, отточенным неоднократными повторами и едва ли не доведённым до совершенства. Вовсе не уверен, что успел бы погасить его, даже удерживай потенциал.
Я — не удерживал и потому невольно качнулся вперёд. Но сразу переборол импульс и шагнул к своему обидчику. Тот от неожиданности отшатнулся и оступился, едва не упал. Я вполне мог чуть ускориться, сбить его с ног и покатать по земле, но при свидетелях горячиться не стал.
А тут ещё и тренер регбистов объявился, заорал на прервавших тренировку подопечных, студент только и бросил мне:
— В другой раз! — прежде чем развернуться и зашагать к своим товарищам по команде.
Я ничего говорить не стал, просто запомнил его. А ещё подумал, что за последние дни существенно расширил круг тех, кто при удобном случае не преминет поставить подножку или толкнуть в спину.
Умею друзей заводить — чего не отнять, того не отнять!
Вот именно охватившее меня раздражение вкупе с хронической усталостью и привели к тому, что я ошибся с фокусировкой силового выплеска — мало того, что тучу песка в воздух поднял, так ещё и не отбросил его, а закрутил вихрем. Ну да — напортачил и вращательное движение выбросу передал. Так неудобно стало — аж уши запылали и щёки печь начало.