Нелегал.Том I (СИ)
Проигнорировав ехидные интонации собеседника, я обдумал его ответ и многозначительно заметил:
— Ага, вам курсантов на перевоспитание приводят. Вроде как меня…
— Вроде как тебя, да, — подтвердил Михаил Дмитриевич, остро глянул и уточнил: — Тебя кто-то конкретный интересует?
Я пожал плечами.
— Меня много что интересует, но лезть в чужие дела не стану. Не хватало ещё по шапке получить.
А как иначе? Ясно и понятно, что кто-то из здешних чинов попросил за Барчука и Михея, вот прапорщик и взялся их натаскивать. Мастер — тот ещё мог перспективных курсантов на общих тренировках приметить, а вот Михаил Дмитриевич из другого теста слеплен, он за учениками не гоняется. И не приходят к нему, а приводят.
Кто привёл Барчука? Вопрос.
Но интересоваться этим, злоупотребляя хорошим отношением к себе, точно не стоило. Ответа в любом случае не получу, а осадочек останется.
Ну да ничего страшного — придётся действовать не столь прямолинейно, только и всего.
— По работе интерес возник или это личное? — в свою очередь уточнил прапорщик и приложился к кружке с квасом.
— Второе, — заявил я, поскольку сам до конца не мог объяснить себе, чем так важна личность покровителя Барчука.
Если подумать, за него вполне мог попросить тот же Дыба. Или даже кто повыше — всё же Маленский заметные успехи на курсах демонстрировал, такому не грех протекцию отказать. Если б не перевод в ВОХР и наша недавняя стычка, у меня бы и вовсе никаких сомнений на сей счёт не возникло. Но вот возникли же!
Прапорщик последовал моему примеру и в чужие дела лезть не стал, больше мы этой темы не касались, вместо этого обсудили обстановку в стране. После я пообещал со следующей недели снова начать ходить на тренировки, которые Михаил Дмитриевич проводил для актива военной кафедры, распрощался с ним и поспешил к трамвайной остановке.
Пора было возвращаться в институт.
Остаток пятницы и первая половина субботы пролетели словно одно краткое мгновение. Хоп! — и уже на аэродром выдвигаться пора. При этом я искренне полагал, будто достаточно неплохо справлялся со своими делами, разубедил меня перехвативший на выходе из студсовета Касатон Стройнович.
— Петя, а где рекомендации? — спросил он.
— Какие рекомендации? — не понял я.
— По нашим правонарушителям! Ты вообще опрашивал кого-нибудь?
Я покачал головой.
— Нет, ещё. Характеристики жду.
— Да ты… — Касатон раздражённо глянул на меня и покачал головой. — Ты нам так всю работу запорешь! У нас же не только беглецы, у нас и бытовухи хватает! Пока ты материалы подготовишь, пока мы заседание проведём… Все сроки так пропустим!
О своей и без того чрезвычайной загруженности я говорить не стал по той простой причине, что мои проблемы никого в студсовете не волновали, да и претензии Касатона не на пустом месте родились.
— Займусь этим, — пообещал я.
— Сегодня!
— Сегодня уже не получится.
— Что значит — не получится? — возмутился Стройнович. — Петя, ты нам так все сроки сорвёшь!
— Бытовых правонарушений не так много, — возразил я, вытащил из портфеля стопку протоколов и зажал его под мышкой, начал перебирать бумаги. — Буду разбирать по случаю в день. А сегодня сам с фигурантами пообщаться можешь. Вот, глянь!
— Ты мне предлагаешь твою работу делать? — опешил Стройнович. — Думаешь, мне заняться больше нечем⁈
— Ты глянь сначала! Позови кого-нибудь из замов, того же Беляка, проведёте следственный эксперимент…
Касатон шумно засопел, но всё же изучил протокол, после чего ухмыльнулся.
— Неплохая идея! — признал он. — Но с понедельника начинай работать. Чтоб без проволочек!
— Само собой! — пообещал я и поспешил в лабораторный корпус, нисколько не жалея о том, что пришлось пожертвовать делом о непристойных танцах на столах в кафе «Под пальмой». В конце концов, симпатичная барышня или не особо коленца там выкидывала — ещё не известно, а хорошие отношения с руководством не помешают совершенно точно.
Должен же быть у меня хоть какой-то противовес Вязу!
Между институтом и учебным центром ОНКОР несколько раз в день курсировал пассажирский автобус, а там до аэродрома было и вовсе рукой подать, добрался без проблем, ещё и прибыл на место первым. Время попусту терять не стал, засел в выделенной нам каморке и разобрал медикаменты, заодно приготовил всем травяной чай. После переоделся и взялся изучать очередную дипломную работу по разделению потенциала, а там и Герасим пожаловал.
— Что читаешь? — с порога спросил он, глянул на титульный лист и уточнил: — И как успехи?
— Пока никак, — чистосердечного сознался я, и мы обменялись рукопожатием.
— Ты грызи-грызи гранит науки! — напутствовал меня Герасим. — Только не сейчас. Все уже в сборе.
Я запихал дипломную работу в ранец и закинул его за спину, взял вещмешок с термосами и двинулся на выход.
— Здравия желаю, господин старшина! — поприветствовал меня Иван Кол.
Глеб Клич и Алик Балаган последовали примеру деревенского увальня, а Унтер подошёл и протянул руку.
— Давно не виделись!
Я пожал его широкую и жёсткую будто доска ладонь, спросил:
— Как поживаете, Андрей Мартынович?
— Неплохо поживаю. Грех жаловаться…
— Мы аэродром брали! — похвастался Иван Кол, и тут же получил от Унтера подзатыльник.
— Цыц! — шикнул на него Чешибок. — Не на людях же! В самолёте доложим!
Я распределил термосы, заодно спросил у пластуна:
— В Зимске были?
— Там, — подтвердил он, хлебнул травяного настоя и огладил ладонью вислые усы. — Постреляли немного даже.
Я оглядел подчинённых.
— Все целы?
— Тьфу-тьфу-тьфу! — трижды сплюнул Иван Кол через левое плечо. — Обошлось! Нас операторы прикрывали, такое творили — закачаешься!
Выглядел он непривычно воодушевлённым, а вот Глеб Клич вид имел кислый и хмуро потирал перечертивший щёку шрам.
— Ты чего такой смурной? — пихнул я его в бок и сам же предположил: — Две недели без баб и снова в тайгу?
— Ага, — вздохнул тот. — В понедельник-то хоть вернёмся?
— Вернёмся, — пообещал я и обратил своё внимание на Алика Балагана, который изо всех сил пытался подавить то и дело растягивавшую уголки губ улыбку. — Бутылку давай!
Черноволосый живчик захлопал глазами.
— Какую бутылку?
— Лучше если водку. Если опять зубровку взял, два наряда получишь.
— Да ничего я… — начал было Алик, но осёкся и жалостливо протянул: — Да у меня две недели капли во рту не было! Чего теперь-то не выпить⁈
— Того! — отрезал я, и Балаган с несчастным видом вытянул из заплечного ранца чекушку водки.
Стоявший за его спиной Унтер молча поднял руку с двумя выставленными вверх пальцами, и после недолгих препирательств я изъял и вторую бутылку, обе оставил в каморке. После этого мы сходили за оружием и холостыми патронами, потом выдвинулись на аэродром. Дожидавшемуся нас самолёту сразу дали команду на взлёт, я даже не успел толком опрос своих подопечных начать. Проставлял галочки на прихваченных с собой бланках уже после отрыва от земли.
— Чую, начинает припекать, — вновь первым отметил Унтер, когда я уже заполнил все листы.
Ну а дальше всё по накатанной: травяной настой, инъекции спецпрепарата, какие-то таблетки и беспрестанно нарастающее жжение. Я успел от него порядком отвыкнуть, для удерживания состояния внутреннего равновесия пришлось даже дополнительные усилия прилагать.
Прожарило в Эпицентре на славу, давненько так не корёжило. Остальным тоже пришлось несладко, один только Герасим вёл себя как обычно — не иначе и без нас энергетической закалкой не пренебрегал. Ну или какую-то новую технику освоил, пока время было. Я вот — освоил. Не до конца и не совсем новую, но погасил деструктивные колебания, порождённые активным излучением Эпицентра почти сразу после того, как очнулся. Даже голова толком разболеться не успела.
И хоть экспериментировать и практиковаться на своих подопечных совершенно точно не стоило, я не удержался и попытался привести их внутреннюю энергетику к некоей условной норме просто за счёт снятия спазмов. Эффективность моих потуг оказалась не слишком высока, но даже так отпустило бойцов самую малость быстрее прежнего