Розыгрыш или реальность (СИ)

Херон отступил, заложив руки за спину:
— Позволь представить, вея, капитана ат Крит.
Я подошла поближе к Берку, подальше от Херона. Берк пах свежим морозным воздухом, напомнившим о том, что на Земле зима. Я с облегчением вдыхала этот запах, избавляясь от запаха Херона.
— Капитан, Вы будете тем, кто благополучно доставит нас на Тимеррию? — помня, что улыбаться чужим мужчинам, даже из вежливости, здесь не приветствуется, я лишь слегла приподняла уголки губ в подобии улыбки.
Капитан довольно кивнул:
— Да, вея. Ваша безопасность во время перелета гарантирована.
— А как долго будет длиться путь? — я даже представить не могла в самых бурных фантазиях, что когда-нибудь окажусь в космосе, а сейчас говорила об этом, как о будничной поездке в соседний город. — Для меня это впервые. Мне очень интересно, и в тоже время жутко волнительно.
— Это большая честь, вея, быть тем, кто первый покажет Вам, как прекрасен космос в своем первозданном виде. Конечно же, первым после командоров, — он поклонился каждому из мужчин.
Мои берсайцы просто исходили ревностью! Такого фонтана эмоций я ещё не чувствовала! Но при этом они оставались каменными статуями в присутствии подчиненного. Вот что значит держать лицо.
— Что же, ловлю на слове. Вы мне должны познавательную экскурсию на вашем корабле, — я сделала паузу, — конечно же, с согласия моих вайне. А сейчас позвольте мне вас покинуть. Я прервала ваше обсуждение, так не во время придя сюда.
— Я провожу, — Берк подал мне руку, которую я приняла. На Херона я старалась вообще не смотреть, хотя я чувствовала его тяжелый взгляд, сверлящий меня между лопаток.
Когда дверь за нами закрылась, я бросила его руку, которую так показательно приняла в присутствии капитана и почему-то назло Херону. Чем продиктовано было моё поведение? Во всём был виноват тот злополучный сон и этот противнейший запах, который прочно ассоциировался у меня с образом блондинки, лица которой я так и не увидела. Только спину с острыми лопатками и хвост, которым она гладила Херона в том сне. Или всё же не сне.
— Ты странно себя ведешь, — сказал Берк заботливо расстилая кровать. — Почему ты отпрянула от Херона, а прижалась ко мне? Мне, конечно, понравилось твоё внимание, но это странно для тебя.
— Я не хочу, чтобы он сегодня приходил сюда. Наверняка у него на корабле много дел, — я присела на край кровати, потому что слабость взяла верх и ноги дрожали.
— Я купил тебе вещи. Переоденься ко сну.
Он прошел в угол комнаты, где на столике стояла стопка коробок, празднично упакованных в оберточную бумагу с тематикой Нового года.
— А я и забыла. На Земле наступил Новый год, а я всё пропустила: застолье в кругу семьи, елка, музыка и подарки от Деда Мороза… И снова не успела загадать желание…
Конечно, Берк ничего не понял из сказанного мной. У тимеррийцев нет понятия «веселый праздник».
— Не знаю, кто такой Дед Мороз, но от меня можешь принять эти подарки.
Он протянул три коробки, оформленные в одном стиле. И поставил возле меня на кровать. Я потянулась, как ребенок, обрадованный самому наличию подарка. И не важно, кем он был подарен. В первой большой плоской коробке оказалось черное дизайнерское вечернее платье с оголенной спиной, перхваченное крест-накрест тонкими золотыми цепочками.
В следующей коробке — туфли на высоком каблуке. А перед третьей коробкой я замерла в нерешительности. Я уже догадалась, что там. Два комплекта кружевного белья от Викториа'c Сикрет — черное и белое… Неужели даже в этом наши планеты идентичны? — мелькнула мысль и исчезла. Я рассматривала эту красоту, наслаждаясь эстетичным видом тонкого кружева достаточно скромного кроя трусиков и бюстика. Мда, и кто же ему подсказал? Я подняла глаза на Берка и мягко улыбнулась ему:
— Спасибо. Очень красивые подарки.
— Тебе правда понравилось? — нахмурив брови, спросил он. — Я выбрал на свой вкус.
— Наш вкус совпал, командор. Из Вас вышел прекрасный Дед Мороз, — я тихонько рассмеялась, видя его озадаченное выражение лица. — Это персонаж из сказок, который дарит послушным детям подарки в новогоднюю ночь. Несмотря на то, что я уже не отношусь по возрасту к детям, тем не менее, продолжаю верить в чудеса.
 
— Чудес не бывает, вея, — скептически ухмыльнулся он. — Всё можно объяснить.
— Вы сами для меня, командор, чудо. И всё, что со мной происходит, это тоже чудеса. Может быть я сплю и стоит только проснуться, как всё исчезнет, и я окажусь в своей постели на родной планете, — я задумчиво уставилась в одну точку, вспоминая родителей, которые себе места не находят, гадая, где пропала их дочь.
На глаза навернулись слезы.
— Почему у тебя слезы? Тебе больно? Вызвать ар Шала? — командор потянулся к элару, но я перехватила его руку, отрицательно помотав головой.
— Нет, командор, эту боль уважаемый ар Шал не способен вылечить. Это боль души, которая тоскует за родными мне людьми: мамой и папой. Я подумала, что они сейчас испытывают, находясь в неизвестности, задаваясь вопросами: где я, что со мной? И у меня совершенно нет возможности передать им весточку. Успокоить, сказать, что со мной всё хорошо. Я жива, здорова, — пока я рассказывала, командор задумчиво смотрел на меня, а потом тронул меня за плечо.
— Зачем плакать о том, что ты не в силах сделать или изменить? — он провел пальцем по дорожке оставленной слезами. — Ты не вспомнила Дениса, — он вопросительно выгнул бровь, сверля меня своими желто-зелеными глазами. Эта фраза меня отрезвила. Я вытерла ладошками лицо.
— Это не имеет значения. Просто не упомянула и всё! Я хочу отдохнуть, но спать пока не хочу. Покажите, пожалуйста, как пользоваться этой сферой? — высунула из кармана шар, данный доктором.
Он нажал на вдавленную кнопку и перевернул шар наоборот. Выехавшим треугольником установил его на поверхности элара и повернул на девяносто градусов. И передо мной развернулся интерактивный экран энциклопедии знаний этикета взаимоотношений мужчин и женщин Тимерры.
— Вея, я принес одежду для сна и дома, — протянул он мне ещё один пакет.
— Спасибо, командор. Я позже переоденусь, только немного передохну. Идите, Вас ждут.
Он кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.
Чуть помедлив, решила переодеться сразу, а то потом нагрянут мужчины. Мне хватило утреннего принятия душа в компании Берка. С этими предметами гардероба он тоже не прогадал. Белая рубашка до колен, отделанная на груди кружевом, и длинный теплый пушистый халат цвета ванили. Плотно закутавшись, уселась на кровать и принялась изучать сей подробный опус, явно придуманный мужчинами. Хорошо, что доктор меня уже предупредил и пояснил, что эти правила не будут на меня распространятся в полной мере, но тем не менее на людях необходимо соблюдать «приличия» по-берсайски. Всё можно охарактеризовать несколькими словами: молча, безынициативно, незаметно и, конечно же, мужчина во всем прав, а если не прав, то смотри пункт первый.
Если с женщинами для продолжения рода было все понятно: по сути — суррогатное материнство, то с женщинами для утех мне было не всё понятно. Если я правильно поняла, то они были наложницами, которых мужчины выкупали из пятого круга, называемого «семья», на время пользования, а когда женщина переставала удовлетворять, то возвращали назад. Они были искусственно ограничены в возможности деторождения, однако это было обратимо. Такие женщины могли через какое-то время, вернувшись в семью пятого круга, родить малыша. За раз можно было купить только одну женщину. Гаремов не было.
 
Третья категория — воспитатели. Это уже достаточно взрослые женщины, не годившиеся для воспроизводства потомства и для утех.
За свою долгую жизнь каждая из берсайек проходила через все роли.
Я сидела на кровати, обхватив колени, и смотрела в черное окно космоса, где вдалеке мерцал шарик Терры.
Почему же они так живут? Неужели у них совсем не возникает чувств? Ладно, суррогатная мать. Потенциальный отец забирает её к себе только на время оплодотворения. У них действительно мало времени для общения. Только время периода зачатия плюс неделя, которую они проводят вместе, закрытые в комнате. А вот насчет беременности не совсем понятно. Мужчина посещает женщину до рождения младенца. А вот с какой целью, не указано.