Мир ГП (СИ)

— Он что, и вправду украл у вас с Хагридом разработку Мясного ананаса?
— Правда. Даже успел запатентовать. А почему ты не спросила его тогда?
— Так он в тот день не задержался у нас и ушёл минут через десять после тебя. А Джеймс сказал, что в этой истории нет ничего серьезного, и мне не надо волноваться. Ведь Гарри должен был родиться со дня на день.
— Понятно. Слушай, Лили, а ты помнишь что в день вашей смерти?
— Конечно помню. Я столько раз вспоминала тот вечер, что наверное, уже никогда не забуду.
— Расскажи, пожалуйста. Мне необходимо это знать, чтобы принять решение на счёт Гарри.
— Хм. Ну ладно, слушай. Я уложила спать Гарричку, и пошла песочить своего оленя за то, что он отдал профессору Дамблдору свою мантию невидимку. Так-то я уже пару дней как капала ему на мозг, чтобы он забрал мантию обратно. Но профессор Дамблдор ещё не закончил свои исследования. Вообще-то он ради этих исследований предложил поставить на наш дом чары доверия, и это была неплохая альтернатива, но ребята решили обойтись своими силами, даже Римуса не позвали. Мне кажется, что они поссорились.
Я вздохнул, но прерывать речь женщины не стал. Мало ли, вдруг психанёт, где потом найдёшь источник этой информации. Однако Лили верно поняла мой вздох.
— Я слишком подробно рассказываю?
— Ты говори, — махнул я рукой. — Мало ли какая деталь окажется важной.
— Тогда продолжу. За окном было темно, мы сидели в гостиной и обсуждали договор, который муж заключил с профессором Дамблдором. Это была простейшая форма обещания с условием. Суть его была в том, что Джеймс подписывает контракт с Хогвартсом на учебу Гарри и дает мантию на исследование, а в ответ профессор Дамблдор обещает вернуть артефакт не позднее Рождественских каникул. Изюминка этого договора была в том, что деньги в контракте не упоминались, и теперь профессор Дамблдор должен вернуть мантию в указанный срок, а Хогвартс обучать нашего сына семь лет бесплатно. Джеймс же, поставив одну подпись, сохранил немалую сумму, всего лишь на время лишившись родового артефакта. Я уже решила простить его, когда в дверь постучали. Джеймс взял палочку, и пошел узнать кого принесло в столь позднее время. Вот тогда все и началось. Сначала Джеймс сказал: «— Привет, Питер!», но потом был звук, как будто хлопнули дверью, и снова его крик: «— Лили, беги! Я его задержу!».
Лили вздохнула. Чуть-чуть помолчала и продолжила.
— А в ответ грохот и слова: «— Авада Кедавра!». Как добежала до комнаты Гарри я не помню. Он уже не спал, и стоял держась за бортик кровати и спокойно смотрел на дверь. Я навела палочку туда же и стала ждать. Дверь медленно открылась, и я бросила в проем «ступефай». Однако оно завязло в щите Волдеморта. Затем я бросила ещё несколько чар, но и от этого он закрылся, не атакуя меня в ответ. Поняв, что толку от моих атак нет, я замерла, и стала подбирать что-то из медицинского арсенала. «— Женщина, — были его первые слова, — мне не нужна твоя смерть. За тебя попросил мой соратник. Но ребенка я должен убить.»
Губы Лили задрожали, я подумал, что она сейчас заплачет, но нет. Ещё раз вздохнув, она сдавленно продолжила.
— В тот момент я вспомнила про обещание с условием. Гарри отдавать этому типу я не собиралась, но и победить не могла, а значит мне не жить. Осталось продать свою жизнь так, чтобы выжил сын. «— Только не его! — умоляла я Волдеморта. — Убей меня, но не его!» Форма условия была короткой, и явно недостаточной. Обойти её, и лишить Гарри жизни можно было легко. Но ничего более сложного в тот момент я придумать не смогла. Оставалась надежда, что Тёмный Лорд не знает об обещании с условием, или хотя бы не вспомнит о нем. Так и случилось.
Вспоминая тот момент, закончившийся её смертью, Лили улыбалась. Ведь ее замысел удался, и она победила.
— Едва закончив свою просьбу, я бросила в него Слагулус Эрукто. Жаль, но выблевать он ничего не успел, ну я и не ожидала этого. Задача была в том, чтобы взбесить Волдеморта этим детским заклинанием. И у меня получилось, сняв с себя заклинание, он выругался и запустил в меня любимую Аваду. И я умерла. Уже в виде призрака я смотрела за тем, как накажет Лорда договор. Ведь мою жизнь он забрал. Мешкать дальше он не стал, и сразу же кинул еще одну Аваду в Гарри. Тут произошло то чего я никак не ожидала. Авада отразилась обратно в Волдеморта, от него в Гарри и снова обратно. Моего сына и убийцу соединила зелёная дуга, как от молнии. Они оба жутко кричали. А когда она погасла, мой сын лежал в кровати со шрамом на лбу, его грудь поднималась и опускалась, успокаивая меня тем, что Гарри жив. От убийцы осталась лишь палочка и пересыпанная пеплом мантия. Над этой кучей парило небольшое черное облако — душа Волдеморта.
 
Лили посмотрела в сторону зарослей, чуть улыбнулась, и стала рассказывать дальше.
— Видимо он понял, что произошло, и кинулся на ребенка, стремясь отомстить, но тут помешала я. Не знаю откуда, но мне стало понятно как атаковать этот дух. И я атаковала. Раз за разом, пока он не сбежал. А я осталась парить в таком виде.
Лили провела рукой вдоль себя.
— Когда в комнате стало тихо, туда пробрался Питер. Я лишь тогда осознала, кто привел Волдеморта. Но он не мог, ведь хранителем выбрали Сириуса, и, чтобы у Питера появилась право водить кого-то к нам, Блэк должен был умереть. Но, он жив, значит Темный Лорд знает какой-то секрет чар доверия.
Получается, что она не знает кто был настоящим хранителем Чар доверия.
— Питер, вздрагивая от каждого шороха, подошёл к останкам убийцы, подобрал его палочку и мантию. Затем он подошел к кроватке, и наставил свою дрожащую палочку на Гарри, чуть слышно повторяя: ' — Простите! Простите!'. Я поняла, что это один из тех моментов, которые не учитывал наш с Волдемортом договор. Убить Гарри Петтигрю помешал Сириус. Он со свойственным ему шумом завалился в комнату, и устроил дуэль с Питером. Петтигрю затягивать дуэль не стал, и швырнул бомбарду на потолок, развалив за одно и крышу. А потом, пока Сириус спасал крестника от обломков, сбежал.
Лили смотрела вдаль сжав кулак.
— Блек, конечно же, погнался за ним. Благо хватило ума закутать ребенка в одеяло, и в корзине вынести на улицу. Там, к его радости, появился Хагрид, которому и была вручена корзина и ключи от мотоцикла. А сам кобель помчался ловить Питера. Больше я про них не слышала.
Молча походив туда-сюда, женщина продолжила рассказ.
— Хагрид постояв пару минут сел на байк, и полетел с моим сыном в даль. Тогда я в первый раз ощутила эффект от привязки. Это было похоже на резинку, привязанную одним концом к сыну, другим ко мне. И чем дальше он был от меня, тем сильнее тянул к себе. До боли. По началу я не обратила на это внимание, и вернулась к своему телу, чтобы застать там Северуса, обнимающего мой труп, и увидеть как он срезает прядь моих волос. Потом меня выдернуло к сыну.
— М-да. Занимательная история. Дамблдор там не появлялся? Кто осматривал рану?
— Нет, его там не было. Он был перед домом Петунии. Вместе с профессором Макгонагалл. И ранку просто осмотрели. Хотя, директор махал над ней своей палочкой, может и накладывал диагностику. Я не видела.
— То есть директор, профессор и лесник Хогвартса забирают из разрушенного дома бывших учеников их сына, и оставляют его на крыльце ближайших родственников. В Мунго с раной не обращаются, и сами не лечат. Затем поблизости поселяется старушка сквиб, явно для наблюдения, потому, что охрана из нее никакая. При этом родственники к мальчику относятся явно неприязненно, но никакого улучшения в жизни не наступает. Я прав?
— Да. Но тут надо учесть, что мы все, и я, и Джеймс, и Хагрид, и профессора входили в Орден Феникса. Его организовал директор для борьбы с Пожирателями Смерти и Волдемортом.
— Это наоборот, все усложняет. Очевидно, что Дамблдор имеет планы на мальчика, иначе не прятал бы его здесь, и не приставлял бы слежку. Я бы на его месте, если бы хотел просто помочь потомку соратников, устроил бы его у какого-нибудь отставного аврора, да и сам проведывал.