Дикая птица (СИ)

— Но подарок ты всё же приняла, — беззлобно заметил Дарен и сел рядом.
— Ты же знаешь, как я люблю красивые украшения! — всплеснула руками Есения. — Но обещаю, это в первый и последний раз, любимый!
Дарен улыбнулся. Есения ему нравилась и ему было жаль её. Она не чаяла в нём души, но вряд ли любила. Вряд ли в столь юном возрасте она вообще представляла себе, что такое любовь. Она скорее обожала его, так же как обожала щенков и лошадей. Это было чуткое, огромное, детское чувство, которое не имело ничего общего с отношениями мужчины и женщины. 
Дарен тоже не любил её. Он заботился о ней и не хотел лишать шанса обрести любовь в будущем. Уже давно он собирался поговорить об этом с отцом, но всё время откладывал. Наверное, ждал, когда Есения действительно влюбится в кого-то, чтобы и она поддержала царевича в его решении отказаться от свадьбы. Дарен перевёл взгляд на деревья, за которыми не так давно скрылся Финист. Может быть, этот момент настал?
— Есения, — позвал он, — если тебе нравится Финист, мы могли бы…
Есения резко повернулась к Дарену. Взгляд её был обжигающе холодным.
— Нет!
— Нет, он тебе не нравится?
— Не нравится, — отрезала Есения и отвернулась. — Он не может мне нравиться, ведь мы с тобой скоро поженимся.
Дарен кивнул. Резкий тон Есении обескуражил его. Но он решил не отступать.
— Я не хочу, чтобы наш брак сделал тебя несчастной, Есения, — осторожно начал он. — А он сделает, потому что я…
— Не смей продолжать! — Есения соскочила с лавки и топнула ногой. В глазах её застыл страх. — Этот брак не сделает меня несчастной. Мы суждены друг другу, мы…
С пруда вспорхнула утка. Есения обернулась на звук и застыла. Глядя в пространство широко распахнутыми глазами. Её грудь тяжело вздымалась, а руки то сжимали, то разжимали кулаки. Потом выражение лица стало потерянным.
Есения шумно выдохнула, обвела взглядом пространство, словно была тут впервые, а затем обессиленно рухнула обратно на скамью, спрятав лицо в ладонях.
— Дарен, — жалобно сказала она, в голос вернулись привычные капризные нотки. — Отнеси меня в мою комнату.
— Тебе плохо? — с беспокойством спросил Дарен и легонько коснулся её плеча.
— Голова закружилась, — Есения оторвала ладони от лица и слабо улыбнулась. Щеки её были мертвецки бледными, а под глазами залегли тени.
Дарен повернулся к ней спиной и присел на корточки.
— Забирайся.
Есения обхватила его руками и ногами. Её холодная щека уткнулась царевичу в шею. Дарен подхватил его под ноги и поднялся, слегка подпрыгнул, пытаясь отыскать удобное положение. Есения была очень лёгкой и податливой. В детстве она обожала, когда Дарен катал её на спине. Сегодня она молча и тихонько посапывала ему в затылок.
— Ты заболела? — спросил Дарен, когда они вышли из беседки и направились в сторону царского терема. — Может, вызвать лекаря?
— Так бывает, — пробубнила Есения и покрепче прижалась к нему. — Мама говорит, это от того, что я плохо питаюсь. Всегда поит меня сладким чаем с пирожными. Говорит, что мне надо хорошо кушать, чтобы выносить тебе здорового наследника.
Дарен кашлянул и залился краской. Он даже думать не мог о том, что им с Есенией придётся… Царевич мотнул головой, отгоняя неприятные мысли. Он не мог перестать видеть в Есении ребёнка. Очень несчастного ребёнка.
— Тогда давай пойдём в терем и нальём тебе самого сладкого чаю! — с наигранной бодростью в голосе сказал он.
— С медовыми пирожными! — радостно воскликнула Есения.
— С медовыми пирожными, — кивнул Дарен.
***
Когда Рогнеда открыла глаза в следующий раз, то увидела светло-голубое небо и белое маленькое солнце, которое пыталось её согреть. Громыхала телега. Пахло сеном, овцами и лошадиным потом. Каждая кочка отдавалась болью в теле. В голове витал туман.
— Потерпи немного, скоро будем дома, — прозвучал тонкий девичий голосок и прохладная рука легла на горячий лоб.
Рогнеда повернула голову, но увидела лишь размытое пятно, которое набросило на неё побольше сена и отвернулось. Другое пятно, белое и маленькое, придвинулось к боку и тихонько заблеяло.
 
Телегу сильно тряхнуло, и Рогнеда снова провалилась во тьму.
***
Напившись чаю с пирожными, Есения тут же уснула прямо на стуле в столовой, и Дарену пришлось нести её в комнату. Спала Есения так крепко, что не проснулась ни пока царевич нём её по шумным коридорам, ни пока укладывал её в постель.
Дарен накрыл Есению белым одеялом с вышитыми лебедями, и улыбнулся, заметив на подушке мягкого кролика, с которым Есения спала с самого детства. Однажды они с Аньяной, ещё будучи детьми, спрятали этого кролика от Есении, чтобы подшутить.
«Ты ему надоела и он от тебя убежал!» — кажется, они что-то такое придумали.
Трёхлетняя Есения была безутешна. Она не понимала, что сделала не так, чем обидела кролика. Она ревела даже после того, как Дарен вернул кролика, потому что боялась, что любимая игрушка снова её бросит.
Щёки Дарена покраснели от стыда воспоминаний, и он подвинул потрёпанного временем кролика поближе к Есении, чтобы она легко могла нащупать его рукой.
Осторожно прикрыв за собой дверь, Дарен покинул спальню и вернулся в библиотеку. Слуги сказали, что Рогнеда за день так и не объявилась. Тогда он решил сам наведаться к ней и хорошенько втолковать важность предстоящей встречи с Вегейром, если уж она сама этого не поняла.
К дому Рогнеды Дарен приехал засветло. Постучал в тяжёлую дубовую дверь, но никто не ответил. Постучал снова. Тишина. Дернул за ручку. Заперто. Обошёл дом сбоку и заглянул в окно. Внутри было темно, и, похоже, пусто. Уехала? И Любы нет? Заглянул в конюшню. Пусто.
Куда это она собралась внезапно?
Дарен вышел за ворота и встретился взглядом с мальчишкой в рваных штанах и косоворотке. Мальчик сидел на завалинке, грыз яблоко и бросал палку мелкому лохматому псу.
— День добрый! — поздоровался Дарен.
— Драсте! — крикнул мальчишка и продемонстрировал щербатую улыбку.
— Не знаешь, куда соседи твои уехали?
— Неа! — мальчик хрустнул яблоком и зачавкал. — На рассвете обоз с ворот выехал. А чё, куда, я не знаю. Но я увидал как раз вовремя — мамка коровку доить послала — и я увидал!
Мальчишка был явно доволен своей наблюдательностью.
— Обоз? — не поверил Дарен.
— Ага! Набитый доверху всякой всячиной! Сундуки там всякие.
— А девушка с обозом была? Хозяйка.
— Эт я не видал, — мальчишка снова вгрызся в яблоко. По подбородку полился сок.
— Понятно. Спасибо!
Мальчик в ответ только махнул рукой и вернулся к игре с псом.
Дарен ничего не мог понять. Уехать? Вот так вот просто? Решив предпринять последнюю попытку, он обошёл дом сзади. На двери для прислуги висел небольшой навесной замок. Несколько ударов мечом и замочек, обиженно звякнув, упал на землю.
В доме было тихо и холодно.
На кухне, в горнице и в светлице было пусто. Дарен поднялся на второй этаж, но и там его ждали пустые комнаты. Мебель была на месте, а вот сундуков с одеждой, книг и многой домашней утвари не было. Всё выглядело так, будто Рогнеда собрала вещи и покинула дом, явно не собираясь возвращаться.
Не зная зачем, Дарен поднялся на чердак, но и тот был совершенно пустой.
Расстроенный и теряющийся в догадках царевич вернулся в светлицу.
В окно постучали, и Дарен вздрогнул от неожиданности.
За окном сидела галка. Посмотрел на Дарена одним глазом, она снова постучала клювом в окно. Нахмурившись, царевич открыл окно, впуская птицу внутрь.
Галка впорхнула в светлицу и по-хозяйски уселась на стол.
— Может быть, ты знаешь, куда подевалась Рогнеда? — сказал Дарен, садясь на лавку и удручённо глядя на птицу.
— Кар! — ответила галка и несколько раз клюнула столешницу.
— Другого ответа я и не ждал, — усмехнулся Дарен.
Тут в окно влетела вторая птица. Она пронзительно вскрикнула и спикировала на царевича. Дарен охнул, и закрываясь руками, повалился на пол, опрокидывая за собой и лавку.