Дикая птица (СИ)

— Возможно, этого и не придётся делать. — Дарен поднялся на ноги и зашагал по комнате. — Я тут вспомнил. Лет пять назад я помог одному упырю…
— Ты — что? — Рогнеда заморгала. Помогать упырю? Этим кровососущим маньякам? Это ещё что такое?
— Он хотел меня сожрать. Гнался за мной по болоту, но угодил в ловушку Яги и чуть не погиб…
— Погоди-ка. — Рогнеда затрясла головой, стараясь уложить сказанное в голове. — Тебя хотел сожрать упырь, а ты его спас?
Дарен небрежно пожал плечами, будто все эти детали были вовсе не важны. Он продолжил:
— Важно, что этот упырь, стало быть, у меня в долгу. Если он всё ещё живёт с Ягой…
— Он — что? — Рогнеда отказывалась понимать происходящее.
— Они с Ягой вроде как женаты. — Неуверенно прищурился Дарен. — И она по всему болоту расставила ловушки, чтобы он от неё налево не ходил. Но это, если я правильно понял, конечно. И как раз тогда с одной она перестаралась, и чуть не убила его…
— Так, ладно. Я не уверена, что мне нужны эти подробности. Остановимся на том, что у тебя есть знакомый упырь, который может помочь. Кстати, как он сможет нам помочь?
Дарен задумался.
— Может, подскажет, как найти подход к даргородским упырям. Или сам слышал что-то про убийство. У него, кажется, правнучка в городе живёт. Жила. Пять лет назад.
— А он точно поможет? Не убьёт нас? С Ягой-то на пару.
— Он мне клятву дал.
Рогнеда поджала губы. Звучало не очень надёжно, но других вариантов у них было не много.
— Ладно, царевич, ложись на печку. Прикажу Любе принести тебе одеяло. Завтра поедем к твоему упырю. Как его звать-то?
— К… Круко, если меня память не подводит. — Дарен уставился в потолок, а потом на меня. — Про печь не беспокойся, я в терем поеду.
— В такой дождь? Чтобы завтра я одна по болотам скакала, пока ты с простудой будешь кряхтеть в постели? Ну, уж нет. Остаёшься. Или, — Рогнеда лукаво улыбнулась. — Боишься, что я приставать буду?
Дарен проигнорировал вопрос и выглянул в окно. Даже не смутился. Рогнеда хмыкнула, не потрудившись скрыть разочарование.
— Ты права. — Дарен всматривался в своё отражение в тёмном стекле. — В такую темень я дороги не разберу.
— Вот и прекрасно, царевич. Считай, что это во мне раздувается…
— Самомнение? — ухмыльнулся Дарен.
Рогнеда скорчила рожу и продолжила, дразнясь:
— ...искорка твоего хвалёного добра. — Она отбросила косу за спину и развернулась к выходу. — Ты, главное, дуй усерднее, царевич. Вдруг, что получится.
— Это вызов? — рассмеялся Дарен.
Рогнеда не ответила и вышла за дверь.
«Главное, чтобы мы оба не сгорели в этом пожаре».
***
— Долго нам ещё ехать? — проворчала Рогнеда.
Лошади месили грязь копытами, холодный ветер заставлял кутаться в плащ и прятать нос в кроличий мех на вороте. Рогнеда порадовалась, что надела тёплое платье. А вот перчатки забыла, и пальцы давно одеревенели и кажется, уже не были способны отпустить поводья. Они с Дареном вот уже несколько часов как свернули с тракта и ехали по редкой берёзовой рощице, которая то и дело швыряла им в лицо коричневые листья.
— Почти приехали. — Дарен указал пальцем вперёд. Там начинал стелиться по земле серый, густой туман. — Видишь туман? Это уже владения Яги. Ты была в этих местах?
Рогнеда окачала головой.
— Это заповедная роща Макошь. Говорят, тысячу лет назад, она благословила эти земли, запретила охоту и сказала, что всяк, кто войдёт в рощу с чистыми помыслами и вознесёт ей молитву, обязательно найдёт то, что ищет.
— Что, например?
— Каждый просит о своём. Кто-то ищет славы, кто-то — любви, кто-то — своё предназначение. А кто-то — потерянный кошель или новый плуг.
Рогнеда оглядела деревья. Несмотря на непогоду, лес не спал. Скрипели ветки, вдали ухала сова, а среди белых стволов стрелой промелькнул заяц.
— А ты что просил? — Она с любопытством взглянула на царевича. — Пять лет назад. Ты же за этим сюда приходил?
Дарен не спешил с ответом. А Рогнеда не спускала с него глаз.
— Обрести свободу и поступить в Гвардию Вороном, — в итоге ответил он с грустной улыбкой.
 
Рогнеда не сдержала смешок.
— Променять жизнь наследника престола на клячу и меч?
— Пуховую перину — на жёсткие тюфяки постоялых дворов. Всю царскую казну — на грошовое жалование в двадцать золотых, — шутливо, но на удивление мечтательно продолжил Дарен. — И мотаться по стране, чтобы помогать людям и нечисти жить в мире.
— Погоди, мы про одних и тех же Воронов говорим? Про ребят, которые кромсают нечисть на колбасу по утрам, не особо выясняя, в чём та провинилась? О каком ещё мире речь? Давай-ка, напомню, работа Воронов — убивать нечисть.
Дарен склонил голову набок и прищурился, будто размышляя, подбирая слова, такие, чтобы Рогнеда — далёкая от высоких смыслов его размышлений — точно поняла, что к чему. Но в этом жесте не было снисхождения или самолюбования, только искренняя заинтересованность.
— Нечисть живёт с нами бок о бок от начала времён. И за всё это время мы так и не смогли её истребить. Может, пора уже попытаться договориться? Тем более, что у нас есть замечательные примеры успеха. Мы прекрасно сосуществуем с домовыми и полевиками. Почти научились ладить с упырями и мавками.
— Это потому что они разумные! — Всплеснула руками Рогнеда. — Да и то упыря хлебом не корми, дай человеческой крови напиться. А ты пойди, попробуй поболтать с волколаком, лешим или гулем. Останешься не только без языка, но и без головы.
— Это потому что ты видишь в них только чудищ, которые угрожают людям, а я думаю, что это люди гонят их с насиженных мест, вторгаются в их лес и рушат их берлоги. Часто нечисть вынуждена защищаться. С волколаками даже днём никто дел иметь не желает, леший не любит, когда кто-то грабит его лес, а гули чаще всего нападают на тех, кто разоряет их гнёзда. Конечно, есть исключения. Много. Но думаю, чаще всего они просто хотят, чтобы их не трогали.
— Не знаю. Звучит слишком хорошо. Тебя с такими взглядами никто в Вороны бы и не взял.
— А я и не пошёл.
— Почему?
— Духу не хватило.
Рогнеда собиралась было спросить, что это значило или отпустить богохульную шутку в сторону обещаний Макошь, но осеклась. Она и не заметила, как их окутал туман. Так плотно, что ничего было не видать дальше вытянутой руки.
Они ступили во владения Яги.
Ягини — названные дочери Макошь, хранительницы её земель. Безымянные женщины, посвятившие себя служению богине, оберегающие секреты множеств миров и ведающие тайнами богов. Они старались не вмешиваться в жизнь людей, жили в заповедных землях и общались лишь с теми, кого привела нить судьбы. По крайней мере, так было раньше.
Теперь Ягой могла назваться любая лесная или болотная ведьма — достаточно было поселиться в причудливой избушке, выставить вокруг дома палки с черепами, а под потолком развесить куриные лапы. Остались ли где-то в мире истинные дочери Макоши и можно ли их отыскать, никто не знал.
— Оставим лошадей здесь, а то ещё потонут, — Дарен спешился, нащупал ближайшую берёзу и накинул на сук поводья.
По крайней мере, Рогнеде так показалось: она с трудом различала его силуэт в молочной дымке.
Туман пах болотом так сильно, что щипало в носу. Рогнеда взмахнула руками, позволяя магии свободно течь по венам. Порыв ветра разметал туман клочьями, открывая огромное чёрное болото, в центре которого стояла маленькая потемневшая от времени избушка, на двух корявых пнях, конечно, окружённая забором, на котором красовались десятки черепов. Путь до избушки по прямой — по примерным расчётам — занял бы около ста шагов, но придётся скакать по кочкам, а это… Рогнеда не успела прикинуть. Едва поднятый ветер улёгся, туман тут же снова вырос непроглядной стеной. Чары. Кто бы сомневался.
— Попробуешь снова? — спросил Дарен.
— Бесполезно. Это «вечный туман». Смотри. — Рогнеда снова взмахнула руками.