На краю тени

— А я и не обязана работать! Потому что я — реинкарнация Клеопатры! — Рея закрыла глаза и перешла на крик.
Услышав наши вопли, в фойе влетела наша старшая сестра Моргана. На ней было длинное черное платье с бусами и бахромой вокруг воротника и подола, а на лице красовался густой черный макияж. Она всего на год старше меня, однако не похожа на тинейджера и вообще выглядит так, словно прилетела с другой планеты. Хотя, судя по нашей семье, всякое могло быть. Несмотря на то что ее даром было исцеление, ее частенько называли ведьмой, и речь шла отнюдь не о милых ведьмочках типа Глинды из «Волшебника страны Оз». При рождении ей дали имя Мия, однако три года назад она поменяла его на «магическое».
— Что тут происходит? — Моргана вопросительно взглянула в расширенные глаза Джии.
— Ничего. Просто я напомнила Рее, что она не имеет права судить нас, — быстро ответила я, притворившись, будто что-то ищу в своей сумке.
— Рея, мама уже объяснила тебе, что ты обретешь свой путь, когда придет время, — сказала Моргана.
— Да, — взорвалась Рея. — Я ЗНАЮ! — Она встала и бросилась в свою комнату. — Но меня вполне устраивает быть реинкарнацией Клеопатры, — крикнула она на ходу. — В отличие от Леи, которая отказалась от своего дара! — Дверь с грохотом захлопнулась.
— Фомора! — крикнула я, обращаясь к двери.
— Как ты ее назвала? — спросила Джия.
— Фоморой. — Я взглянула на сестер. — Это уродливые и злобные демоны, враждующие с Су… — Я вздохнула и мотнула головой. — Неважно. Старая привычка.
Через три секунды распахнулась дверь маминого кабинета.
— Прошу прощения, Мелвин. Я сейчас вернусь, — произнесла мама, затворяя за собой дверь. — Что, во имя всего святого, здесь происходит?
Мы, все трое, тут же опустили глаза и пробормотали:
— Ничего.
Она со вздохом посмотрела на каждую из нас:
— Дайте Рее время. Она изо всех сил борется со своим египетским духом, а на это требуются силы и контроль.
— Да уж, — пробормотала я.
Мама повернулась ко мне:
— Лея, милая. Как в школе? — Она обняла меня; от нее пахло ванилью и сандаловым маслом.
Я закрыла глаза и вдохнула в себя аромат ее духов. Они расслабляли меня так же, как присутствие Алекса.
— Все было отлично! Мне очень понравилось, мам. Они действительно помешаны на футболе! — произнесла я с чуть большим энтузиазмом, чем следовало, и мамины глаза слегка сузились.
Ее взгляд проследовал к моему медальону.
— Я молилась об этом своему духовному наставнику каждую ночь, — произнесла она, прижав указательный палец к черному ониксу.
— Молись, о чем хочешь, мама, но я никогда его не сниму, — заявила я решительным тоном.
— От Мелиссы что-нибудь слышно? — поинтересовалась она, кладя руку мне на плечо.
— Нет, — поспешно ответила я. И отвела взгляд, надеясь, что духи не расскажут ей правду.
— Думаешь, Существам нравится работать с ней вместо тебя? — Мама нахмурилась и отступила назад.
— Не знаю. Мне все равно. Это не моя проблема. — Я пожала плечами, из-за чего морщинки на ее лице стали еще глубже.
— Я когда-нибудь пообщаюсь со своим истинным «Я»? — донесся голос из маминого кабинета.
— Мам, по-моему, Мелвин зовет тебя, — сказала Джия с легкой ухмылкой.
— Знаю, Джи, и уже иду обратно. Я должна закончить считывание до того, как ваш папа вернется со смены. — Она развернулась и пошла к себе, цокая языком.
— Попробуй розовый кварц номер четыре, — посоветовала маме Моргана, прежде чем повернуться ко мне. — Рада, что у тебя выдался хороший день. — Она взглянула вниз, на Допплер, нашу полосатую кошку, которая неслышно проникла в помещение и теперь терлась о ее босые ноги. — Иди сюда, маленькая. — Моргана наклонилась и взяла кошку на руки. — Какая погода будет завтра? Ну-ка, скажи. — Она подставила ухо. — Хорошо, — последовал кивок. Отпустив кошку, Моргана выпрямилась. — Допплер говорит, что завтра будет солнечно.
— И вы еще удивляетесь, почему я не приглашаю в гости своих друзей? — буркнула я. — Кстати, твоя кошка ошиблась насчет сегодняшней погоды. — Я указала на окно, через которое струился солнечный свет. — Вчера Допплер сказала, что будет дождь. Но погода чудесная!
 
— Ну, знаешь ли! Не может же она быть все время права, — пожала плечами Моргана.
— Более чем в десяти процентах случаев. Как настоящий метеоролог, — ответила я.
— Она научится, — уверенно сказала Моргана и повернулась к Джие. — Готова к вечерней медитации?
Джия кивнула, и обе удалились в свои спальни.
Я отволокла забитую книгами сумку в свою комнату. Закрыв дверь, распласталась на своей огромной мягкой кровати и закрыла глаза. И даже не заметила, как уснула.
Разбудил меня мамин голос по внутренней связи: «Ужин готов!» Не без труда вытащив себя из постели, я вдохнула запах курицы с лавандой.
На кухне собрались все члены семьи. И все вертелись вокруг стола, накрывая его и создавая хаос.
— Привет, тыковка! — поздоровался папа.
Я бросилась к нему и крепко обняла. На нем все еще была полицейская форма, и от него исходил запах крахмала и антистатика.
— Привет, папочка!
Мне не хотелось отходить от него.
— Итак, что скажешь? — спросил он, и я заметила, что на его впалых щеках уже проступила легкая щетина.
— Здорово! Мне очень понравилось! — Краем глаза я заметила, как Рея снова возводит взгляд к потолку.
— Умница! Я знал, что тебе там понравится, — сказал папа и слегка потрепал меня по руке. — Подумать только, моя маленькая девочка будет ходить в ту же школу, что и я. Это так… — Его голос дрогнул, и я почувствовала, как все замерли.
Мой большой сильный папа и проявление эмоций — это что-то абсолютно несовместимое.
— Мне очень понравилось, — повторила я и слегка сжала отцовскую руку.
Папа успокоился и похлопал меня по плечу:
— Моя девочка, что и говорить!
Он подошел к шкафчику, достал чашку и обнял маму, которая в эту минуту выключала конфорку. Она игриво оттолкнула его, и папин поцелуй пришелся на ее плечо.
— А Алекс? — спросил папа, стараясь отщипнуть от курицы небольшой кусочек, пока мама не стукнула его деревянной лопаткой.
— Хорошо. Он очень мил. Познакомил меня со всеми. Было очень и очень приятно, — ответила я.
— Здорово, так здорово! Он… — Рея хотела передразнить меня, но осеклась, заметив, что все смотрят на нее убийственным взглядом.
— Алекс — хороший малый. И его отец замечательный человек. Я очень горжусь тобой, Лея, — сказал папа.
Конечно. Знала я и то, что он не только гордится мной, но и испытывает облегчение. От того, что я дома и больше не пропаду на целых двенадцать месяцев, заигравшись в другом мире. У моего отца не было дара, как у мамы и сестер, но он, тем не менее, принимал участие в медитациях и разговорах о прошлых жизнях, невидимых Существах и прочей эзотерике. Он даже не стал возражать, когда мама отправила нас на обучение в Школу Оракулов. Однако после моего исчезновения в прошлом году он решил привнести в нашу жизнь здоровую дозу нормальности и переехать в Вестервилль.
— Спасибо, папа, — улыбнулась я.
— Почему ты гордишься ею? — бросила Рея. — Она трусиха. Она все бросила. Она…
— Нет, это не так! — воскликнула Джи.
Ее худенькие плечи окутало ангельское сияние, видимое в тусклом кухонном свете. С тех пор как моя сестра начала активно изучать искусство Муз, мягкий белый свет следовал за ней повсюду, так что смотреть кино в ее присутствии было довольно неудобно.
— Оставь ее в покое, Рея, — спокойно сказала Моргана.
Она собрала свои длинные волосы в конский хвост.
Я заметила на ее шее слово скепсис со смазанной буквой «К», написанное черной подводкой для глаз. Она начала писать на своем теле чудаковатые словечки около года назад, убежденная в том, что таким образом повышает энергию исцеления и энергию изобилия. Я никогда не говорила ей об этом, но это дурацкое увлечение делало ее похожей на одну из героинь судебного процесса над салемскими ведьмами. [6]