220 вольт (СИ)
– По последним исследованиям медиков, убивает не напряжение, а ток – я немного поделился знаниями из будущего – так что давайте выключайте перед ремонтом, а то мне на самом деле не сложно всем клизму обеспечить, возможно даже с патефонными иголками…
То ли все восприняли мою угрозу всерьез, то ли просто не было свободной розетки для паяльника, но аппарат выключили из розетки перед окончательной починкой. Ребята пропаяли все соединения и тщательно вытерли все внутренности агрегата от пыли. Николай проинспектировал все сделанное и остался доволен.
Доверить включение починенного агрегата доверили тому самому Ваське, как нашедшему неисправность. Гордый до невозможности пацан с дичайщим апломбом щелкнул выключателем и оглядел своих товарищей, дескать знай наших!
Внутри аппарата снова разлилось теплое сияние и точно так же стрелка на передней панели качнулась вправо. А в динамике снова тишина. Прямо на глазах задранный нос Василия начал опускаться.
– Эх ты, тютюня, а входной канал кто ставить-то будет? – какой-то пацан с улыбкой решил спасти новоиспеченную звезду ремонта трансляционных узлов.
– Точно! – засуетился Василий и повернул переключатель в положение «Радио». В динамике тут же раздалось шипение эфира. Васька начал вращать ручку настройки.
– … Вальс оттеснён, без вины виноватый. Но затаён, он всегда и везде со мной… – внезапно после серии стонов и хрипов из динамика послышался удивительно чистый голос какой-то тетки.
– Кристалинская! Не трогай! – тут же зашипели со всех сторон. Василий в испуге отдернул руку от агрегата.
Я слушал вместе со всеми. Потом еще одну. И еще. Ну… Первые впечатления – песни очень длинные. Никаких привычных мне радиоогрызков. Тут под одну композицию можно чай успеть вскипятить и еще время останется в туалет сходить. И… Темп что ли? Ну вот очень медленно на мой вкус. Под такое только засыпать. А еще как-то по идиотски брякающее пианино в качестве аккомпанемента, ни гитары, ни ударных…
– Мамбо! – внезапно раздался наигрыш из моего времени – … Италиано! Хей мамбо! Как поют твою песню повсюду…
Черт, всего кусочек, а потом опять скатились в заунывный вой, но этот кусочек уж очень узнаваемый. Обалдеть. Значит в моем времени просто взяли и перепели, редиски. Ну и ладно…
– А что насчет трансляции на всю больницу? Может попробуем потихонечку? – я вспомнил про основное предназначение этого агрегата.
– Так, Василий уже получил сегодня свою толику славы – скомандовал Николай – Еремей, давай теперь ты.
Тот самый пацан, который подсказал Василию про вход, подошел к задаче основательно. Он сначала посмотрел в книжечку, потом поставил громкость трансляции на минимум и только потом переключил выход. Динамик на аппарате заглох, зато ожил репродуктор в углу комнаты. Я подошел поближе.
– Давай чуть-чуть громче – скомандовал я. Пацан подчинился. Я прислушался к какой-то очередной задушевной песне. Теперь стало понятно, почему так брякало пианино ранее – на таких с позволения сказать абонентских устройствах высоких и низких частот не было как класса. Так что слушателям достается только голос и все, что в этом диапазоне. Но нефиг привередничать – даже такое гораздо лучше, чем ничего.
– Здорово! – я развернулся к ожидающим моего вердикта ребятам – нет, правда молодцы! Вы даже не представляете, столько сейчас людей подняли головы к репродукторам в ожидании следующей песни!
– Я требую выдать таким молодцам награду – раздался голос Василий Васильевича от двери. Пацаны оглянулись и тут же стушевались, несмотря на радостный вид Василь Васильевича. Главврач явно возвращался с какого-то очередного совещания и был в образе «очень важного и солидного человека высокого ранга».
– Может, каждому по батарейке для фонарика? Или две? – предложил я.
Пацаны посмотрели на меня очень скептически. Дескать, чего это дядя внезапно с ума съехал? Действительно, чего-то я сказал не подумав. У ребят доступ до радиостанции есть, а я к ним с батарейками. Наверняка у них этих батареек…
– Думаю, в честь такого события следует повторить недавний опыт с десантом – немного обтекаемо предложил Василий Васильевич. Точно книгу про беспризорников прочитал, бьет по самому тонкому.
– Так там ничего не осталось – я нашел взглядом Петра – вон, участник налета может подтвердить.
Тот, поймав мой взгляд, аж подпрыгнул от возмущения.
– Да нет, там еще осталось, просто рук не хватило – он повернулся к соратникам – там есть такая пластина, на шасси подойдет просто зашибительски…
Судя по всему, рассказы о богатствах пещеры алладина уже давно упали на благодатную почву и дали свои ростки в душах пацанов, потому что скепсис в глазах тотчас же сменился на умоляющий. На вас когда-нибудь смотрело сразу несколько котов из шрека? Умоляющие о всем сразу глаза, в уголке которых вот-вот появится слезинка, которая расплавленным оловом прожгет любую, даже самую черствую душу? Вот и на меня раньше так не смотрели.
– Ну раз на шасси, то тогда пойдем – я попытался за наигранной взрослостью скрыть свое смущение – только чур, сильно не распространяйте, а то Василий Васильевич меня заругает, дескать на металлолом нечего будет сдавать.
Меня тут же в несколько голосов заверили, что они могила и вообще, уже забыли дорогу сюда. А ежели кто расскажет, то тот вообще не пионер даже…
* * *– Это же сколько тут все это копилось? – оглядев склад, потрясенно спросил Николай.
– Не знаю, я тут недавно. Но во-о-н там – я показал рукой – есть печная заслонка 1903 года. Надо?
– Да нет, у нас уже паровое – он пытался уследить за хаотично перемещающимися пацанами – но за предложение спасибо…
Второй налет на склад происходил более обстоятельно. Никаких метаний, никакого обмена. Пацаны методично, как белки, потрошили все доступное. Потом совместным консилиумом принималось решение о годности найденного и если оно было положительным, деталь откладывалась в отдельную кучку.
– Эй, если кто найдет изоляторы, то они чур мне – я вспомнил про свой собственный совет – мне антенну нормальную еще делать надо для установки.
А что? Приемник у радиолы всеволновый, будет что послушать по ночам…
Глава 15
Я гипнотизировал взглядом переключатель режимов. Знали бы вы, как охота прощелкать им в положение «микрофон», наклониться и проорать «До-о-о-брое утро, Вьетнам!». Но до конфликта еще черт знает сколько времени, да и не поймет тут никто отсылки к еще не снятому фильму, поэтому приходится страдать на ровном месте.
Согласно рекомендациям, накопанным где-то нашей библиотекаршей Любовь Борисовной, я несколько раз медленно вдохнул через нос и так же медленно выдохнул, но уже через рот. Покорчил рожи, вытянул губы уточкой. Теперь самое сложное. В очередной раз набрал воздуха и попробовал произнести «Все бобры добры для своих бобрят». Поначалу я самонадеянно замахнулся на «Корабли лавировали, да не вылавировали…», но язык стабильно закручивался в узел уже на третьем слове, поэтому я выбрал что-то попроще. Внезапно добрые бобры пролетели без запинок. Надо же, всего пару десятков попыток и я одолел первый уровень в речевой зарядке для дикторов. Я посмотрел в бумажку, что следующим? Прохлюпать губами как лошадь и потом немного отдохнуть? Хорошо…
– Вячеслав? – ну вот так всегда. Стоило мне так хорошо всхрапнуть, да так, что настоящая лошадь наверняка бы удавилась от зависти, как в двери обнаружилась удивленно взирающая на меня бабулька.
– Нет, но я за него.
– А как мне его найти? – опять моя шутка осталась не понятой.
– Извините – я вздохнул – я Вячеслав, что вы хотели?
– Вам повестка – она протянула мне какой-то сероватый листочек – с распиской в получении.
Надо же, первый раз ко мне почтальонша приходит, обычно передавали. Я пробежался глазами по тексту: «Вам надлежит явиться в…». Ага, снова в милицию, но хоть зовут ногами прийти, а не везут под конвоем, что уже радует.