Поцеловать первого встречного (СИ)

Плетёнка шаровидного бунгало абсолютно не закрывает от любопытных морд. И от солнца шибко не спасает. И на кой хрен её вообще тогда тут выстраивали?
— Не бухти, от тебя и так ничего не требуется, — Софа скрупулёзно настраивает высоту штатива. Отбежит, проверит, вернётся, сдвинет на миллиметр, опять отбегает. Уже минут десять ковыряется. С моим штативом, так на секундочку. На котором закреплён мой телефон. Может ей и носки свои отдать? Хотя она без спроса возьмёт. Жвачку во всяком случае в спортивной сумке откопала и преспокойно приватизировала. — Корпусом чуть влево развернись.
— Куда я тебе развернусь? И так раскорячился.
Мягкие сидушки давно продавлены и все деревянные рейки впиваются в зад.
— Вообще не парит. Подушку подложи и на неё облокотись.
— Я этой подушкой тебя сейчас задушу.
— Непременно, — громко лопается надувшийся пузырь. — Только сначала развернись влево на пятнадцать градусов.
— Зачем?
— Ты в курсе, что у девушек есть рабочая сторона? Да будет тебе известно: у парней тоже. Твой ломанный шнобель не фотогеничен.
— Каминских, реально нарываешься.
— Не устал угрожать? Уже становится даже не страшно, — надувается и лопается ещё один пузырь. — Так. Включаю камеру, так что хлеборезку прикрывай.
Жаргон у неё, конечно. Рядом с моим не стоял.
— Женщина, кто тебя воспитывал?
— Улица.
— А я думал, ты хорошая домашняя девочка.
— Хорошие домашние девочки в четырнадцать лет в детскую комнату милиции не попадают.
О как.
— Серьёзно?
— Ну почти. Получилось отмазаться, и вообще там не я была виновата. Всё. Запись пошла. Сотри каменное еба… кхм, лицо попроще в общем сделай. И изобрази заинтересованный вид.
— В какой степени заинтересо… — накинутая на Софу туника, или что девки обычно надевают поверх купальника, сползает с плеч, оголяя плечи и белый лифчик. Ладно. Понял, где надо заинтересоваться. В принципе, не особо сложно. Я только не до конца понимаю в чём задумка, меня ж в планы не посвящают. Поэтому слегка не вкуриваю, когда она намеренно медленно походочкой от бедра подходит ко мне и… — Издеваешься?!
— Блин! Вот чё ты всё портишь? — сердито соскакивают с меня, стирая запись. — Сказала ведь: сиди помалкивай.
— Помалкивать, когда об тебя трутся?
— Да боже ж мой, цветочек аленький! Не прикоснись. Потерпи несколько секунд.
— Слушай, я не против, чтоб на мне девушка полуголая прыгала, но не на камеру же!
— В сотый раз говорю: народу нужен хлеб и зрелища. Особенно если зрелища имеют интимный характер.
— Да уж вижу, — с раздражением кошусь на застрявших у соседнего участка бассейна зрителей. Поймав мой взгляд, они поспешно вспоминают, что у них есть дела и начинают лихорадочно искать разбросанные на пешеходной зоне шлёпки.
— А я о чём? Левым интересно, а пп вообще кипятком уделаются.
— Всё равно бред. Хотят порнухи, пусть чешут на порнохаб.
— А у тебя там годовая подписка, да? — если бы можно было пригвоздить её насквозь, я бы это сделал. Только у Каминских броня как у танка, не поцарапает даже. — Дубль два. И давай без лишних визгов. Нам надо десять секунд на ролик, я его потом ещё в замедленной съёмке сделаю и вообще конфетка получится.
— Это ты собралась весь отдых такую чушь постить?
— Именно. Мы же на ОТДЫХЕ. Что ещё тут делать? Картошку чистить? Ну разок-другой скину я тебя в залив с пирса, но это и у нас можно сделать. А здесь такой романтик, как не воспользоваться возможностью.
— Учти, выкладывай эту хрень у себя. Я такое на своей странице не потерплю.
Протяжный скрип означает недовздох?
— Просто заткнись на минуту и не порть своими беканьями мой шедевр. Всё, запись пошла.
Запись пошла, и Софа пошла. Снова от бедра, она где этой манерности научилась? В обычном режиме нормально двигается, без идиотизма. Подходит, усаживается сверху, опускает ладони мне на грудь и медленно склоняется ближе. Как бы для поцелуя, но не для поцелуя.
Будем откровенны, физиологии плевать на личные заморочки. Она реагирует на внешность, а не на большую светлую любовь. Поэтому ничего удивительного, что ясно какие части тела начинают оживать. Что Соне с её позы прекрасно ощутимо.
 
— О, какая прелесть. Ты рад меня видеть? — умиляются, окутывая запахом жвачки со вкусом яблока.
Беспардонная ехидна с полным отсутствием комплексов. И она действительно не понимает, почему от неё мужики бегут? Тут самые смелые дёру дадут. Не привыкли парни меняться ролями и позволять над собой доминировать.
Но преподнести себя Каминских умеет. Это факт.
— И долго будешь на мне скакать? — вместо того, чтобы играть в “глаза в глаза” мой взгляд скользит по пухлым губам, после чего теряется ниже, в зоне отлично обозреваемого декольте. Признаю, размер что надо. Есть что подержать. Хм.
— Я ещё даже не начинала.
— Это деловое предложение?
— Ууу, какие разговоры пошли, — тонкие пальчики скользят по коже, оставляя покрасневшие следы от ногтей. Не, ну она ведь в натуре нарывается. Ловлю её кисти у резинки боксёров. Понятно, что это так, баловство, но можно ведь и добаловаться.
— С огнём играешь, деточка.
— Солдат ребёнка не обидит, не? Или это не про тебя? — перед моим носом смачно лопается ещё один пузырь, окропляя сладостью. Софа резко выпрямляется. — В любом случае, мы закончили. Добби свободен, можешь немножко пожить для себя, — она пытается соскочить, но я удерживаю её на месте. Бледное личико, ещё не тронутое южным загаром, морщится. — Ты понежнее. Мне синяки не нужны.
— Начал не я. Или ты думаешь, что такие шалости проходят безнаказанно?
Худые плечи напрягаются. То-то же.
— И как стоит это расценивать?
Лежанка скрипит под заваленным на лопатки девичьим телом. Особых усилий не прилагаю, но фиксирую её так, чтобы она не смогла пошевелиться.
— Добрый совет на будущее, — теперь нависаю сверху я. Баш на баш. — Когда дразнишь, не перегибай палку. Может попасться тюфяк, а может достаться и кто-то вроде меня. И тогда придётся десять раз пожалеть, что при рождении на раздаче тебе не досыпали чувства самосохранения. Усекла?
— Усекла, усекла. Массажик сделаешь? Тоже видосик вышел бы что надо, только штатив надо чуть опустить.
Изумлённо моргаю. Не, слышали? Лежит ведь напуганная, но поражение не признаёт. Типа, я не я и хата не моя.
— Если раком нагну, тоже заснимешь?
— А ты не угрожай. Или делай, или слезай с меня, слоняра. Я девочка молодая, свободная, меня нагибать не надо. Сама в какую надо позу встану. Если захочу. А я не хочу. Ты меня не вдохновляешь.
Так… Я всё. На этом свои воспитательные методы объявляю закрытыми. Это не лечится.
— Ой-ей, что творится-то, — нас накрывает тень появившегося Чешира. Очень вовремя. — Не, вы видали? Средь бела дня разврат устраивают, — пародируя, видимо, сталинских бабулек насмешливо цыкает он.
— Вы бы хоть не на людях, — Агата как ни в чём не бывало скидывает полотенца и пляжную сумку по соседству, красуясь перед всеми бикини. — Номеров свободных полно, до вечера не появимся.
— И это они ещё на мои гормоны бочки катили, — изображает из себя незаслуженно оболганного Богдан, но видно, что больше гонится.
— Да вообще ни стыда, ни совести, — вторая сестрица тоже тут, правда выглядит менее довольной. Полагаю, потому что до сих пор имеет на меня виды. Во всяком случае, флиртовать не забывает. Если Арчи поблизости нет. А здесь-то его нет. Дворовый пёсель остался стеречь будку. Его греть косточки не пустили.
— Ой, заглохни, — огрызаюсь, выпуская Софу на свободу. — Тебе бы что-то вякать.
— Это ты мне? — Злата, в отличие от Ворошилова, оскорбляется всерьёз.
— А у нас тут кто-то ещё за стенкой вечно стонет и бога призывает? Нашлась верующая.
Я разнюхал, тройничком там не пахнет. Как-то запалил Агату с чаем и ноутом в дальней части дома. Пока эти кролики совокуплялись.
— Ну знаешь… — сердито тряхнув гривой, но не найдя что ответить, Тумасова гордо сваливает к бассейну, светя стрингами.