Охотница. Игра на жизнь. Книга четвёртая (СИ)

Это я поняла, ещё когда увидела, как рисунок ворона на его груди запылал синим пламенем, впечатываясь в кожу и оставаясь на ней огромной татуировкой. Амирран тогда загадочно сказала, что теперь ему самому предстоит выбирать, что делать со своей новой жизнью, а потом исчезла, оставляя меня с кучей вопросов и немёртвым братом на руках.
Его поместили в защищённую магией комнату, и первые дни мы все с тревогой вслушивались в каждый шорох, доносящийся оттуда. Я сменяла Аду на её каждодневном посту, и дежурившая под дверью девушка без устали ждала вместе со всеми, однако Дем не спешил возвращаться. Семья, как ни странно, спокойно приняла эти перемены, и ни отец, ни братья с дедом и мамой не сказали ничего – лишь в их глазах сквозила печаль из-за того, как всё обернулась.
Но нам всем не впервой было сталкиваться со смертью лицом к лицу…
А через время из комнаты брата донеслись еле слышные удары сердца, постепенно набирающие темп, и мы впервые за всё время вздохнули с облегчением. Ему эта борьба тоже далась нелегко, но никто и представить не мог, чем она завершится. Не представляли и мы с Адой, отправляясь к нему, чтобы узнать, как обстоят дела и напоить кровью, только вот встретил нас уже незнакомец.
Когда мы появились на пороге его тёмной обители, первым, что мы увидели, стали красные глаза, полыхающие жаждой убийства, и жуткий оскал, а потом и сам Дем вышел на свет, являя собой обнажённый клинок, готовый пронзить любого, вставшего у него на пути. А самое жуткое заключалось в том, что от него до сих пор веяло магией, а это было, как минимум, невозможно, потому как у обращённых её попросту не может быть – по крайней мере, о таком никто из Высших не слышал.
Но если я полагала, что наличие силы у брата – худшее из всего, что могло произойти, и он способен использовать этот дар против нас, я ещё не знала, какие у него самого имелись мысли по поводу всей этой истории. Тем неожиданнее стало услышать от Дема совершенно равнодушное:
─ Из-за эгоистичного желания двух маленьких девочек я теперь обязан жить, как чудовище? Сделайте милость обе, не приближайтесь ко мне или я за себя не отвечаю.
Я ещё пыталась до него достучаться, но вот Ада… отступила.
До этого она днями и ночами ходила к нему в надежде вымолить прощение, хотя ни в чём не была перед ним виновата, но что-то в его взгляде, обращённом к ней, в голосе, дало ей понять, что сейчас лучше остановиться. Я и сама не смогла добраться до тех чувств, что Демьян умело спрятал за толстым забором из гнева и обиды, но в глубине души знала, как сильно он сожалеет о сказанном. Подругу, разумеется, переубедить в этом не удалось, и девушка с каждым днём всё больше замыкалась в себе, всё чаще оставаясь наедине с собой. Первое время мы волновались, опасаясь, как бы она опять не наделала глупостей и не сбежала, но видно предыдущий опыт преподал ей хороший урок.
И так проходит месяц.
Ник отправляет послания с Громом, не давая нам погибнуть от тоски и кратко рассказывая о том, что у них происходит. В одном из таких посланий он пишет о возвращении Яна от эльфов, и это единственная новость, которая радует, потому что настроения вокруг витают не просто упаднические.
Всё становится хуже, когда роды у мамы начинаются гораздо раньше срока. Я слышала, что близнецы рождаются не совсем доношенными, но седьмой месяц – как-то слишком рано, и все начинают нервничать, а особенно дивный народ, снующий вокруг и без остановок заявляющий, что эта ночь какая-то особенно плохая для появления на свет младенцев.
Мне хочется послать далеко и надолго каждого, кто несёт эту чушь, но с порядками в чужом доме и мире не поспоришь, поэтому я вынуждена молча сносить тревожные шепотки прислуги, помогая Верховной со всеми приготовлениями.
─ Вы во всё это верите?
─ Просто не обращай внимания, ─ хмурится она, пытаясь убедить меня в том, что все волнения напрасны, но её эмоции красноречивее слов. ─ У твоей мамы всё будет хорошо.
Но лично мне хорошо не становится.
Даже поддержка Камиллы не может заставить меня расслабиться, и к моменту, когда процесс разгорается во всю, я успеваю накрутить себя до предела, навоображав уже кучу всего. К счастью, а может и нет, вовремя появляется Роланд. Вампир настолько обескуражен, будто сам не ожидал, что его сюда перенесёт, но пистолет, наставленный на него папой, быстро приводит Высшего в чувства.
 
─ Какого хрена ты сюда вламываешься?
─ Пап… Ну как ты сюда-то это протащил? ─ смотрю с укоризной и осторожно забираю оружие, только легче сломать железо, чем его пальцы.
─ Думаю, понадобится моя помощь, ─ не ведётся вампир, вставая рядом с уже полубессознательной мамой, и тот факт, что него наставлена пушка, его нисколько не волнует. ─ Сейчас всё пойдёт легче. Можете целиться в меня, сколько  угодно, но без меня ей не справиться.
─ Шустрый какой, а…
─ И да, на будущее, ─ добавляет Роланд, призывая силу и совершенно не глядя на разъярённого папу, ─ одна из Ваших дочерей будет под моей опекой, а так как я не знаю, какая именно, им двоим придётся со мной видеться. Часто. Смиритесь с этим и угомонитесь.
На время в помещении повисает почти оглушительная тишина, и пока длится эта пауза, отец утихомиривает своих демонов, молча глядя на то, что творит Высший.
Мне до отчаяния хочется увидеть моего хищника, вжаться в него собой и вдохнуть родной запах, но он не пришёл, и тревога, ледяными клешнями опутавшая сердце, начинает медленно сжимать его, заставляя переживать ещё сильнее.
Роланд не смотрит на меня, полностью сосредоточенный на помощи, а у меня руки холодеют  от неясных, смутных предчувствий, усиливающихся тем больше, чем сложнее маме удаётся справляться. Когда она теряет сознание, я готова на любое безумие, но вмешаться мне не даёт уверенный голос, в котором помимо каменной невозмутимости слышится и страх, однако мужчина делает всё, от него зависящее. И чтобы папа вновь не взялся за пистолет, в том числе.
─ Всё под контролем!
Я не знаю, какие чувства испытывает отец, но он опять близок к убийству с особой жестокостью, и только моё присутствие, подозреваю, не даёт ему сорваться. Я крепко держу его за руку, сжимая почти до боли, не в силах оторвать взгляд от происходящего и не веря, что должна буду пройти через подобное…
Когда часы бьют полночь, на свет появляются две крохотные малышки. Они не плачут и только слабо кряхтят, но зато мы щедро поливаем лица слезами.
─ Они здоровы, ─ оглашает вердикт Ия Ивановна после небольшого осмотра. ─ Теперь мы будем наблюдать за ними.
Мама тоже в порядке, но так ослабла, что у неё нет возможности даже пошевелиться, хотя благодарность выжатому, как лимон вампиру она всё же ещё в состоянии произнести, когда на секунду приходит в себя.
─ Спасибо.
Роланд молчаливо кивает, а затем, когда его миссия здесь заканчивается, незаметно отзывает меня в сторону, и мне кажется, я уже знаю всё, что он хочет сказать.
─ Мне не нравится выражение твоего лица. ─ Оно мне, в принципе, не нравится, но на сей раз это никак не касается наших непростых отношений в прошлом. ─ Не тяни.
─ В другое время я бы смолчал, мотылёк, ─ вздыхает он, устало потерев переносицу, где сейчас нет привычных очков, ─ но твой вампир пропал вместе со Смертью, и никто не может их найти. Даже его пёс.
И почему, в таком случае, я ничего не почувствовала?
Думать о чём-то другом не выходит, и все мысли теперь сосредоточенны на Нике. Я тут же судорожно пытаюсь дотянуться до него с помощью нашей связи, пытаюсь даже до этого придурка с косой дозваться, но оба молчат, и тогда в силу вступает тот самый потаённый ужас, что я всё время подавляла.
─ Остановишь меня? ─ поднимая взгляд на мужчину, спрашиваю, уже готовая с боем отбиваться, если он и правда решит вмешаться.
─ Не имею права. Но ты же не исключаешь возможность ловушки?
─ Именно поэтому я сама и должна их найти.
─ Тогда поговорю с Повелителем.
Больше он ничего не добавляет, поспешно исчезая в вихре бабочек, словно если задержится, случится катастрофа, а у меня есть совсем немного времени в запасе, чтобы уйти следом.