Охотница. Игра на жизнь. Книга четвёртая (СИ)

Я почти чувствую себя человеком, но когда Элайна вновь застёгивает на мне ошейник, беря в руки цепи, мне кажется, что я падаю в бездну, и этот полёт будет вечным.
─ Мера безопасности, ─ извиняется она взглядом. ─ Сама понимаешь.
─ Веди уже.
И я в сопровождении эскорта в виде двух молчаливых охотниц и наставницы вскоре покидаю, наконец, опостылевшую комнату. По пути я стараюсь запомнить всё, что вижу, мысленно соотнося с той схемой, что оставила нам Иллиана, и понимаю, что она описала всё вполне точно. Мне нужно только запомнить, какие коридоры соответствуют тому плану, и куда мы сворачиваем, что немного трудно…
Нам, вернее, Элайне кланяются все встреченные девушки и девочки, прячущие своё любопытство, но я чувствую его всей кожей. Кому-то из них и правда интересно на меня посмотреть, кому-то всё равно, а кто-то откровенно меня ненавидит, потому и смотрит с презрением и превосходством. Пускай. Зато я могу буквально попробовать на вкус их мысли, а это едва ли не лучшее ощущение за последние месяцы.
Вскоре мы выходим на улицу, и морозный воздух ударяет в лёгкие непривычной свежестью. Я стараюсь надышаться за всё время, которое провела в заточении, но при этом не позволяю себе потеряться в этой почти эйфории, пьянящей и разум, и тело – просто иду вперёд, мельком продолжая смотреть по сторонам. От питомника и до обители самого Дерека ин Виарре приличное расстояние – белая громада замка виднеется впереди, еле заметная среди искрящегося на солнце снега, но её очертания становятся всё отчётливее по мере нашего приближения. Мне известно, что вокруг стоит мощный магический барьер, и пусть сейчас я не могу его видеть, прекрасно его чувствую, а ещё я знаю, что эти два здания соединены подземными тоннелями, и где-то там внизу держат пленных вампиров. Мне даже пару раз казалось, что я слышала их крики, только добраться туда пока не было возможности…
Когда мы преодолеваем этот путь, минуя замёрзшие сейчас фонтаны, я говорю самой себе спасибо за то, что не забывала делать какие-никакие упражнения – сейчас каждая мышца напоминает о заточении, но это вполне терпимо. При виде нас два мощных охотника у входа вежливо склоняют голову, делая странный жест, ударяя кулаком по плечу другой руки, пока та приставлена к груди, и перед нами распахиваются тяжёлые двери, ведущие в огромный зал.
Самый ненавистный монстр стоит спиной к нам, глядя в окно и какое-то время не поворачивается, явно испытывая моё терпение. У него тут и трон имеется – весь в рубинах, как символ семьи, но на этом королевском креслице имеются детали, заставляющие сердце тревожно заколотиться, а моё чудище внутри немного встряхнуться от вынужденного сна, чтобы заскулить и заскрести когтями… Я видела кости. Кости и черепа, залитые, кажется, тем самым, чистейшим серебром, из которого выковывают кинжалы охотников, и я подспудно догадываюсь, чьи это могут быть останки.
─ Налюбовалась? ─ раздаётся сбоку, и я встречаюсь взглядами с этим изувером. Лицо со шрамами, почти лишённое морщин, искажается, когда охотник дарит мне ухмылку. ─ Именно так из века в век мы поступаем со своими врагами, каждый раз добавляя новые.
─ В чём радость сидеть на чужих костях? Не страшно, что они однажды могут укусить? ─ не сдерживаюсь я, но старик неожиданно изображает нечто, похожее на смех. Мне всё равно, разозлю я его или нет, но Элайна предупреждающе показывает мне кулак, пока он не видит, напоминая мне поумерить пыл.
─ Страх убивает, девочка, ─ снисходительно поясняет мне. ─ Ты должна помнить об этом, как никто иной.
Я помню, но вслух не отвечаю. Если бы я боялась этого охотника, он бы вряд ли вообще разговаривал со мной сейчас, да и наверняка уже успел узнать, из какого теста я слеплена.
─ Так ты по делу позвал или просто повидаться? ─ интересуюсь почти со скукой. ─ А то у меня столько планов… Подумать о смысле жизни, прочувствовать своё положение. Ну, знаешь, проникнуться семейной атмосферой, так сказать.
Он долго и оценивающе смотрит на меня, и я никак не могу разгадать, что прячется в его глазах – мне даже начинает казаться, что я совсем ничего не знаю об этом властном тиране, чьи руки уже давно замараны кровью. Если подумать, я даже не представляю, сколько ему сотен лет, и как вообще охотники доживают до такого возраста, но у меня совершенно нет уверенности, что я вряд ли проживу столько же.
 
─ Через месяц сюда съедутся представители всех семейств охотников, ─ говорит он, спустя пару мгновений, вновь отворачиваясь к окну и закладывая руки за спину. ─ Я объявил, что хочу породниться с сильнейшими, и отдам руку своей внучки тому, кто докажет свою силу.
Что-то мне подсказывает, такое мероприятие – само по себе редкость, ведь разные семьи объединяются только в случае войны.
─ И почему ты мне об этом рассказываешь?
─ Потому что мне нужно, чтобы ты ничего не испортила и не выкинула какой-нибудь трюк, ─ признаётся мужчина, немало меня удивляя. Что ты задумал, старый интриган?
─ А если всё-таки выкину? ─ вздёргиваю бровь, и охотница вновь предостерегающе гримасничает за спиной своего отца.
После моего вопроса он в очередной раз напоминает, за что я мечтаю его убить, и с хладнокровным спокойствием заявляет:
─ Твоя так называемая семья всё ещё где-то там, и я в любой момент могу передумать на их счёт…
─ Я сделаю вид, что никогда не слышала этих слов, ─ процедила я, сдерживая ярость. ─ Потому что если ты ещё раз упомянешь их, клянусь, тогда я точно устрою так, чтобы твои планы рухнули.
Я это устрою в любом случае, но ему об этом знать не обязательно…
─ Тогда не заставляй меня жалеть об этом решении, ─ отвечает после небольшой паузы. ─ Цепь я с тебя сниму, но магию твою я тебе вернуть не позволю, даже не рассчитывай.
Я подавила детский порыв его передразнить – уж слишком самоуверенным он выглядел в тот момент, – однако предчувствие говорило, что это ещё не всё.
─ Но есть же какое-то условие, чтобы я разгуливала вот так, верно?
Он щёлкает пальцами, и откуда-то из-за его трона выходит троица парней – все, как на подбор статные, светловолосые, самоуверенные… И это всё мне одной? Уже хочу.
─ Победишь их – сможешь выходить из комнаты, ─ произносит с ленцой, даже не глядя на меня.
─ Отец… ─ тут же вмешивается Элайна, понимая, что я не готова встретить такое сопротивление, но это только они так думают.
─ Хорошо, ─ соглашаюсь я, ловя блеск предвкушения в глазах будущих противников. ─ Но только пусть не плачут потом.
Я не пасую, ведь здесь понимают только силу.
Все трое усмехаются, явно наслышанные и о моём состоянии, и том, какие трудности я доставила своему деду, а затем с меня падает цепь вместе с ошейником, громко стуча по мраморному полу. Снова носить это на себе я не хочу, поэтому не могу упустить такой шанс, так что не позволяю парням слёту загнать меня в ловушку.
─ Жду-не дождусь, когда начнутся сражения за тебя, ─ шепчет один, намеренно то приближаясь, то уходя назад – хочет измотать. Это всё мы тоже уже проходили – даже не интересно, и мне всё равно, сколько противников мне противостоит. ─ Ты не достанешься этим слабакам из других семей – они никто!
Невзирая на слабость, я замечаю, что меня всё-таки пытаются окружить, а у двух других кинжалы поблёскивают в полутьме зала.
─ Как самонадеянно, ─ отзываюсь я. ─ Прямо, как Аскольд говоришь. Но знаешь, в нём было гораздо больше благородства, чем в вас, вместе взятых.
Ему явно не по душе упоминание о мёртвом товарище, и он перестаёт играть – выбрасывает кулак, а я понимаю, что увернуться не могу, иначе угожу боком прямо на острие, поэтому резко приседаю и так же резко бью по самому уязвимому месту противника. Угрызения меня не мучают, когда слышу звук поруганного достоинства, да и некогда – два других никуда не делись, и мне приходиться постараться, чтобы выбить оружие из руки второго охотника, хотя он быстро возвращает его в ладонь.
─ Ты будешь долго извиняться за всё это, стоя на коленях, ─ обещает оправившийся от моего удара парень.