Венецианский альбом
«Это ничего не значит», — повторяла она про себя, но все же не могла отрицать, что ее тянет к Луке. Впрочем, насчет его чувств Каролина сомневалась, хоть он умудрялся как-то находить время каждый день навещать ее, а еще настойчиво приглашал в свой пентхаус в Лидо:
— У меня там полно хорошего вина, не бормотухи, как ты говоришь. И кровать не такая узкая и неудобная, как тут. — И он засмеялся.
— Лука, — сказала она, покраснев и сердясь на себя за это, — это безумие. Мы с тобой едва знакомы. Я не из тех женщин, которые прыгают в постель к каждому встречному-поперечному.
— Конечно же, нет, Кара, — ответил он. — Но мы оба — взрослые свободные люди, ты мне нравишься, и я вижу, что тоже нравлюсь тебе. Так почему нет? Ты ведь даже не католичка. Тебе, в отличие от меня, не придется признаваться в этом на исповеди.
— Ты до сих пор ходишь каяться в церковь?
— Естественно. Это обязательно надо делать. Но ты не волнуйся, у нас ручной священник, он назначает очень легкие епитимии. — Лука снова засмеялся. — Тебе нужно многое узнать о том, как нам живется тут, в Венеции. И я буду просто счастлив тебя просветить.
Каролина сказала себе, что должна бы испытывать чувство вины, и удивилась, что его нет и в помине. «Я взрослая, почти тридцатилетняя женщина, — рассуждала она, — и никому ничего не должна. Что плохого в отношениях с мужчиной, который тоже никому ничего не должен?» А это замечание о том, чтобы просветить ее насчет венецианского образа жизни — разве оно не означало, что Лука хочет с ней общаться и даже видит какое-то совместное будущее? Погода стояла ужасная, с несколькими случаями аква альта, поэтому Каролина пока не приняла приглашение посмотреть жилище Луки в Лидо. Он несколько раз ночевал у нее, ей не хотелось возвращаться в Англию, и от этого было стыдно. Почему-то она думала, что предает бабулю и сына тем, что закрутила роман и не уезжает из Венеции. Однако она все равно почти ничего не могла сделать сейчас для сына. Неподалеку нашлось кафе с вайфаем, и Каролина выходила оттуда на связь с Джошем. Его последнее электронное письмо содержало отчет врача, который настаивал на нестабильности психики Тедди, утверждая, что мальчик хорошо чувствует себя в нынешней обстановке. Заключение было таким: «Любая попытка перевезти его в другое место может нанести вред психическому здоровью». Это письмо повергло Каролину в панику.
— Я не знаю, что мне делать, Лука, — сказала она. — Я не хочу подвергать сына опасности, но сердце подсказывает, что ему будет куда лучше с мамой, которая всегда сможет его обнять. Что ему понравится жить в прабабушкином доме и носиться по нему, раз уж там куча комнат.
— Вот что я тебе скажу, Кара: всегда делай то, что подсказывает сердце, — ответил он и так посмотрел на нее, что стало ясно: речь идет не только о Тедди.
Возможно, он имеет в виду, что ей следует прислушаться к сердцу и рвануть в Нью-Йорк? Но ведь она до сих пор не развеяла прах двоюродной бабушки Летти и не может улететь, пока это не сделано. «Завтра, — подумала Каролина, — я уеду завтра». На следующий день, когда она убирала квартиру перед отъездом, ее неожиданно навестили. Шаги на лестнице были не такие тяжелые, как у Луки, а легче. Она открыла дверь и увидела перед собой его мать, которая слегка запыхалась после подъема.
— Боже, — сказала та, — это было настоящее восхождение. Можно я зайду?
— Какая неожиданность, графиня, — посторонилась, пропуская ее, Каролина. — Садитесь, пожалуйста. Хотите стаканчик воды или чашку чая?
— Просто воды, милая, спасибо, — сказала мать Луки. — Надеюсь, вы не возражаете, что я врываюсь без приглашения, просто я все время думаю о ваших неприятностях. Я имею в виду, с сыном. Мне очень жаль, что так вышло. Могу себе представить, что со мной было бы, если бы кто-то забрал у меня Луку. Уж поверьте, я бы насмерть за него билась! Так что я тут подумала… знаете, у меня брат — юрист в Нью-Йорке. Вернее сказать, он — очень влиятельный адвокат. И я решила спросить, вы не хотите его подключить? Может быть, одного его письма окажется достаточно.
— Я не уверена, что мне по средствам влиятельный адвокат, — с неловким смешком ответила Каролина.
Графиня похлопала ее по коленке.
— Деньги не понадобятся, это будет просто небольшое одолжение любимой сестре. Никаких угроз, всего лишь мягкое предупреждение, мол, вашему бывшему мужу следует поступить правильно.
— Даже не знаю, что сказать, — призналась Каролина.
— Можете просто сказать спасибо, — улыбнулась графиня. — Знаете, вы очень нравитесь Луке. Я не видела его таким бодрым с тех пор, как… — Она подняла глаза. — Надеюсь, что-нибудь из этого выйдет. Я была бы рада невестке, с которой можно поболтать, не думая о грамматических ошибках.
После ухода графини Каролина стояла у окна и думала о ее словах. Значит, она нравится Луке. Ее рука машинально скользила по письменному столику. До чего же красивая вещь! Может, отвезти его в Англию? Или лучше оставить тут и любоваться им, приезжая в отпуск? И как часто, интересно, будут происходить такие поездки? Наверно, глупо думать, что интерес к ней Луки продержится долго. Но она все равно оставит квартиру за собой, хотя бы на время. Тут будет ее убежище, ее берлога, ее маленькое гнездышко.
Каролина принялась разглядывать столик, прикидывая его размер: встанет ли он в ее комнату у бабули. Выходило, что столик довольно велик. Каролина, хмурясь, задумалась. Странно, ведь альбомы занимали его полки и ящики почти целиком. Она выдвинула ящик, измерила. Примерно восемнадцать дюймов, притом что сам стол явно больше двух футов в глубину.
— Интересно… — Каролина постучала по задней стенке и услышала гулкий звук. Разволновавшись, она выдвинула один ящик, потом вытащила все остальные. За одним обнаружилась малюсенькая замочная скважина. Каролина бросилась за самым маленьким серебристым ключиком, тот подошел идеально, повернулся, и перед ней открылось потайное отделение. Дрожа от возбуждения, она сунулась туда и извлекла толстую тетрадь, а следом — свернутые в трубочку листы. Тетрадь, судя по всему, была дневником, а в рулоне оказались рисунки Джулиет. Зачем она их спрятала, притом что все остальные оставались на виду? Каролина расположилась с находками в кресле, открыла дневник и погрузилась в чтение.
Прошло несколько часов, и она позвонила Луке.
— Я нашла дневник двоюродной бабушки, — прерывающимся от эмоций голосом проговорила она. — Можешь приехать? Я хочу, чтобы ты тоже его прочитал. Это важно и к тому же касается тебя.
Лука приехал час спустя.
— Ты плакала. — Он потянулся смахнуть слезинку у нее с подбородка.
Каролина кивнула.
— Это очень грустно, и хуже всего то, что мы не знаем, чем там все обернулось.
— Что ты имеешь в виду?
— Дневник обрывается на том, что Анджело забрали.
— Забрали?
— Да, твои родственники. Вероятно, его усыновили. Мы знаем, что бабушка Летти оказалась в Швейцарии, но неизвестно, как и когда ее туда занесло, встретилась ли она снова с твоим дедушкой, или его не стало раньше. Ты говорил, его на войне убили? — Она налила Луке вина. — Не смотри так, это не моя бормотуха, ты сам это купил.
Ее гость сел в кресло и приступил к чтению. Каролина примостилась рядом на подлокотнике, больше не смущаясь от того, что то и дело касается Луки, и периодически переводя ему незнакомые слова. В какой-то момент он посмотрел на нее, кивнул.
— Ага, ну конечно же, она посещала академию.
Потом, дойдя до упоминания графини Фьорито, сказал:
— Я знаю ее виллу, там теперь музей современного искусства. Она завещала свой дом городу.
Лука все читал, а она сидела смирно и молчала. Добравшись до особенно драматического момента, он поднял на Каролину глаза.
— Значит, она даже не была его любовницей в прямом смысле слова. Я о том, что они были вместе всего один раз. Но он любил ее, правда?
Каролина кивнула:
— Да, любил.
Прочтя еще сколько-то, Лука проговорил, указывая на страницу: