Грат (СИ)

— Ну-ка, например?
— Например, он говорил, что в среде лиходеев приняты строгие нормы, которые они меж собой называют Укладом. Вообще-то, изначально Уклад появился в острогах, как набор правил совместного проживания большого количества агрессивных и злых орков, вынужденных ютиться в тесном пространстве. Это я уже потом в книгах вычитал. Там все просто: уважай старших, не оскорбляй равного, а в случае конфликта обратись к главному, он рассудит. Ну, и строгая иерархия. Без этого не выжить. Позже Уклад вышел за пределы темниц и сделался всеобщим законом для тех, кто писаные законы не чтит.
— Слышал я про эти бандитские традиции, — с сомнением протянул Эльдмар. — Только что это нам даст?
— Как минимум, возможность подобраться поближе к главарю. А дальше я всецело рассчитываю на ваш опыт, — я кивнул смуглолицему, который, казалось, слушал меня вполуха, думая о чем-то своем. — Обезглавив разбойников, проблему преступности в Горгулаке мы не решим. Но на какое-то время им станет не до нас: они примутся заново делить поляну и рвать друг другу глотки. В любой группе всегда есть пара-тройка тех, кто метит в лидеры, но против действующего главаря выступать боится — так бывает даже в детских уличных шайках, а уж их-то я насмотрелся. Как минимум, кое до кого дойдет, насколько опасно совать нос в принадлежащие Гильдии заведения — можно по этому самому носу крепко получить.
— Ну, а маскараду ты где научился? — с подозрением прищурилась Отра.
— Книжки люблю читать, — пожал плечами я. — Иногда там можно отыскать много полезного.
Помнится, пару лет назад в лавке старьевщика мне попалось на глаза наставление по театральному мастерству. Театра в нашем городке отродясь не водилось, потому книгу я взял скорее от скуки. Однако обширные разделы о гриме и приемах перевоплощения меня не на шутку увлекли — я подумал, что подробно описанные на ветхих страницах практики вполне можно использовать не только на театральных подмостках. Разве что удобного случая проверить эту идею в деле раньше не представлялось. До сегодняшнего дня.
— Никак не могу понять, Грат, то ли ты наивный простак, то ли очень везучий и нахальный сукин сын, — подал наконец голос Бамбур. — Но ход твоих мыслей в целом интересный. Пожалуй, мы сделаем вот как…
* * *
— А точно получится?
Холт задавал этот вопрос, наверное, уже в сотый раз, поэтому я решил промолчать. Мой друг явно нервничал, и было от чего: далеко не каждый день тебе выдается шанс побывать в шкуре вымогателя, решившего немного потрясти безобидных торговцев. Правда, потенциальную жертву мы выбирали очень тщательно: в этом нам помог Даин и мои малолетние информаторы. Они же, пересказывая подслушанные утром разговоры, нашептали, что предыдущая ночь выдалась очень жаркой и богатой на события, особенно для орка по имени Тернан. Около полуночи в его дом ворвался небольшой отряд городских стражников, попытавшихся повязать одноухого бандита. Однако взять его нахрапом не вышло: Тернан решил не сдаваться без боя, легко ранив двух из троих незваных гостей.
Еще немного, и одноухий вышел бы из схватки победителем, но тут в сражение вступила сводная команда в составе четверых местных головорезов, тоже решивших поживиться обещанной за голову орка наградой. Они сцепились со служивыми, и Тернан, осознав, что дело может обернуться для него темницей или того хуже — ножом под ребро, под шумок смылся, а потом тихонечко залег где-то на дно. Нам такой исход оказался на руку: если бы одноухого посадили в острог или прикончили в бою, неизбежно возник бы вопрос о награде, и мой обман тотчас выплыл бы наружу. Теперь же Тернан на какое-то время выбыл из игры, а что касается государевой бумаги с гарантией вознаграждения за его поимку, то она существует только в памяти стражников и нескольких уголовников: подделки я благополучно уничтожил сразу после того, как они успешно сыграли свою роль.
Вскоре после рассвета возле дома номер три по улице Торговой, прямо напротив богатой лавки со специями и пряностями купца Трыма объявился закутанный в тряпье бездомный. Древний старик расселся прямо на мостовой, положил перед собой надтреснутую глиняную плошку для сбора милостыни и принялся жевать краюху черствого хлеба, тряся кудлатой седой бородой с застрявшим в ней репейником. Проходя мимо, я наклонился и бросил в миску пару медяков.
 
— Как дела, любезный? — обратился я к нищему.
— Все хорошо, — ответил тот голосом Эльдмара, — охраны нет, приказчик отбыл на рынок, хозяин на месте.
— Прекрасно, — отозвался я и кивнул своим спутникам. Мы перешли дорогу, и я толкнул тяжелую деревянную дверь. Где-то в полумраке лавки мелодично звякнул колокольчик.
— Чем могу служить? — окинул нас презрительным взглядом почтенный владелец этого заведения, при нашем появлении бросивший перекладывать на прилавке склянки со специями. Хозяином оказался пожилой орк с солидным брюшком, с трудом умещавшимся в строгом сюртуке. Реакцию его можно было понять: на богатых клиентов мы явно не походили, на праздношатающуюся публику — тем более. Делегацию возглавлял Холт: он и без того был самым крупным среди нас, но для пущего эффекта я напихал ему под одежду старого тряпья, отчего тот стал выглядеть еще более бугристым, квадратным и устрашающим. Позади него зыркала по сторонам Отра — ей мы повязали на голову косынку наподобие пиратской, а с помощью нескольких умелых мазков косметических теней и темно-зеленого крема Бамбур придал ее лицу непривычно хищное, и, я бы даже сказал, зверское выражение. Я ограничился сменой гардероба: на мне красовалась кожаная безрукавка, в которых щеголяли громилы Тернана, а на поясе болталась шпага. Правда, с моей скромной комплекцией я вряд ли производил столь же неизгладимое впечатление, как спутники незабвенного Корноуха.
— Гы-ы-ы гыррх гы-ырр! — как мы и договаривались, прорычал-промычал нечто нечленораздельное Холт. Не хватало еще, чтобы он испортил спектакль каким-нибудь неосторожным высказыванием.
— Он говорит, что теперь ты должен платить нам за возможность беспрепятственно торговать, — перевел это мычание я.
— Гырр рыыгх!
— Сто таланов в месяц.
— Рыыгкх!
— Иначе тебя ждут неприятности. Специи — товар дорогой, а тара может ненароком и побиться.
— Я был бы бесконечно рад исполнить вашу просьбу, — ничуть не смутившись и ни капли не испугавшись, развел руками Трым, — но, к счастью, я освобожден от этой повинности. Вот, взгляните.
Я посмотрел в указанном им направлении. Прямо над прилавком, на самом видном месте был приколочен гвоздями к стене клочок бумаги с небольшим чернильным оттиском, судя по всему, сделанным перстнем-печаткой. Оттиск изображал силуэт, в котором угадывался замахивающийся хлыстом не то человек, не то орк в окружении нескольких замысловатых загогулин. Ага, вот, значит, как выглядит местная индульгенция для торговцев, выданная канцелярией самого Папаши Хлыста. Наличию этого документа я ничуть не удивился­­: почтенный Трым приходился двоюродным дядюшкой беглому Тернану, посему торговые дела в Горгулаке у него шли как по маслу. Эту информацию мне нашептал Даин.
Холт о чем-то размечтался и я больно наступил ему на ногу.
— Гыыр гыр рыыыык! — ожил мой друг.
— Он говорит, что плевать нам на твои договоренности с Хлыстом. У нас свой главарь, и теперь он контролирует эту территорию. Так что готовь деньги, мы вернемся за ними через час. А то…
В доказательство серьезности наших намерений я схватил с ближайшего стеллажа склянку поувесистей, и, разжав пальцы, отпустил ее в свободный полет на пол. Звякнуло, брызнули стеклянные осколки и в лавке терпко запахло кориандром. Не говоря более ни слова, мы развернулись и направились к выходу.
— Что теперь? — нервно спросила за моей спиной Отра, едва мы снова очутились на улице.
— Теперь он пошлет за головорезами своего племянничка, те явятся через час встречать нас. Были бы мы обычными залетными разбойниками, нам сходу выпустили бы кишки. Но мы назвались представителями конкурирующей банды, и теперь, по Укладу, Хлыст обязан вызвать нашего главаря для разговора. Тот должен принять вызов, потому что мы на чужой территории. Если не явится, по бандитским законам нас обязаны выследить и прикончить. Но вызов мы примем — это единственный шанс подобраться поближе к Хлысту. Переступить через Уклад тот не осмелится, тогда его авторитет пошатнется и он поставит себя вне закона — в конечном итоге его порешат свои же. Это наш шанс.