Мир Терского фронта. Тетралогия
Но обсуждение моих матримониальных планов прервал голос из динамика:
— Гедеван, ответь Быку! Валера отреагировал немедленно:
— Здесь Гедеван. Слушаю тебя!
— За указанное время мимо постов проехали «стекольщики» на «Кенворте» и «Урале», две «шишиги»[220] с местными крестьянами, автобус с вахтовиками на Шошу, двадцать восемь телег, четыре «Нивы» и один «Рэндж Ровер» попиленный. — Услышав про английский внедорожник, я сразу вспомнил вчерашний визит «нанимателей» и жестами показал Терёшину, что, похоже, это то, что нас интересует.
Но тот и сам сообразил.
— Проверяли машины? — спросил он сразу после доклада Быка.
— «Стекольщиков» и автобус — нет, мы их знаем, «газоны» сами остановились поболтать, один из Старицы на Завидово за мясом ехал, второй — с досками в Мелково. Подводы и «нивы» местные.
А «Рэндж» остановить не удалось, он на трассу после Городни выскочил, только в бинокль и рассмотрели.
— Так, — погрустневшим голосом резюмировал Гедеван, — а блокпост на дамбе?
— Сразу же, как этот «англичанин» нарисовался, мы им сообщили. Ребята выдвинулись на одной машине, но на трассе никого не нашли.
— Как давно это было?
— Минут пятнадцать назад, доклад только пришёл.
Я вскочил со стола:
— Всё, Валер, я поскакал, только парней из столовой заберу.
Он махнул рукой, давая разрешение, и приказал Быку:
— Выдвигай одну пятёрку на патрулирование вдоль трассы! В «Рэндже» — чужаки, что у нас тут сильно похулиганили. И осторожнее там, они неплохо вооружены!
* * *
Когда я влетел в небольшую, но очень уютную столовую опорного пункта, то увидел редкую картину единения разных ветвей нашего Братства: Лиза, удобно устроившись верхом на стуле за столом «моих» ребят, «ездила им по ушам», а пацаны млели и сливали информацию, что твой пожарный насос!
— Кончай заправляться, орлы! Нас ждут великие дела! — разрушил я наметившуюся идиллию. — Елизавета Фёдоровна, большое спасибо, что не дали ребятам скучать…
Бойцы немедленно перестали трепаться и начали торопливо закидывать в себя наиболее лакомые кусочки еды.
— Илья, минуточку! Я попрошу, чтобы твою порцию с собой завернули, — проявил заботу Мистер Шляпа.
— Ага, давай, — я не стал возражать. — Саламандр, ты кого-нибудь из местных ребят знаешь? — И, получив подтверждение, продолжил: — Тогда мухой в дежурку местную, нам ещё два человека нужны!
Тушканчик же, уловив по моему тону, что шутки в данный момент неуместны, молча цапнул со стола пару кусков кулебяки и затопал к выходу — вот это я понимаю, здоровый подход!
Дав участникам экспедиции пять минут на сборы, я присел за стол, собираясь выпить сладенького на дорожку.
— Илья, вы вертолётчика ловить едете? — напомнила о своём существовании Елизавета.
— Угу. — Я сделал вид, что наслаждаюсь морсом. Нет, напиток действительно был вкусным, но, конечно же, не таким, чтобы от него нельзя было оторваться. По правде говоря, мне просто не хотелось общаться с Лизой тет-а-тет.[221]
— Ты что, со мной говорить не желаешь? — Она обиженно надула губы.
— Угу, — нашёл я в себе силы ответить честно, не прибегая к отмазкам и оправданиям.
— А тебе не кажется, что это невежливо?
— Не-а. Не вижу ничего невежливого в том, что отказываюсь разговаривать, когда этого не хочу.
От дальнейшего «устного фехтования» в том же стиле меня спас не кто иной, как сам Виталий Андреевич, бодро вошедший в помещение столовой.
— Воркуете? — полуутвердительно спросил он и тут же перешёл к делу. — Лизонька, оставь нас на пару минуток. — В последние лет пять «дядя» Виталик полюбил высказывания в книжном стиле, отчего у меня, да и не только у меня, возникало ощущение, что мы участвуем в постановке по мотивам произведений Гоголя или Тургенева. Наш судмедэксперт спорить не стала и покладисто отошла к окну.
— Всё бодаетесь, Илюшка? — Андреич сел верхом на соседний стул и взял в свою немаленькую ладонь не допитый кем-то из ребят стакан с морсом.
— Да нет, Виталий Андреевич. Всё уже давно закончено, чего нам бодаться-то?
— Рассказывай… — протянул наш глава, отхлебнув. — Чувствую, надо мне Ярославу на вас натравить, чтоб нервы себе и людям не трепали! Ладно, о высоких чуйствах и взаимоотношениях полов мы после поговорим, а сейчас — о другом. Валерик мне ваши измышления в темпе изложил — с выводами я согласен. Да и пскопские, — не знаю почему, но Виталий Андреевич это слово всегда произносил именно так, — о возобновившихся поползновениях «шкандыбал» сообщали, так что и тут всё в масть. Сейчас же — не про это. Шансы, что Дуба этого поймаете, какие, по твоим прикидкам?
— Процентов семьдесят, не меньше! — с максимально возможной уверенностью ответил я.
— А вот я даю пятнадцать! — И в ответ на удивление, нарисовавшееся на моём лице, он продолжил: — Эх, учить вас и учить! Следи за губами, Илюха! — И, нарочито артикулируя, Андреич произнёс: — Шо-ша! Вол-га! Ла-ма!
Я понял, что он действительно, как почти всегда, прав — учиться нам до его уровня ещё хрен знает сколько. Ведь действительно, если наши оппоненты не пожалели драгоценного в наши времена вертолёта для обеспечения эвакуации Берга, то что мешает им спрятать в десятках болотистых затонов между питерской трассой и Кабановом хорошую моторку? Ни-че-го! «Дядя» меж тем продолжал:
— Так что особо можете сейчас не гнать… Мы его упустили… Сыграли, так сказать, вничью. — И пояснил: — На тебя они вышли — «один-один», ты соскочил и подмогу вызвал — нам в актив два очка, они отыграли их мостом в Твери и финтом с «вертушкой», ты вкатил им голяк — ракетой своей, они отыграли это ещё одним финтом. Но не переживай, матч-то не кубковый!
Иногда даже мне было сложно понять Андреича, особенно когда он использовал какую-то специфическую терминологию древних времён, поэтому я с умным видом покивал, показывая, что слежу за полётом начальственной мысли.
— В силу этого, — Большой Ви отхлебнул ещё раз из глиняного стакана и поставил опустевший сосуд обратно на стол, — задачу по поимке залётного гостя считать второстепенной! А основная — вот! — И он достал из бокового кармана куртки мягкую пластиковую папку, скрученную в трубку.
«Ничего не понимаю! — естественно, крик мой был беззвучным. — Дядя, не компостируй мне мозги!»
Постаравшись сохранить внешнюю невозмутимость, я взял папку.
«Так, ближние пригороды Города. Юго-восток — Я внимательно разглядывал карты. — А это то же направление, но несколько дальше. Если быть совсем точным, то почти на сотню километров в сторону Нижнего». Помеченные на карте точки ни о чём мне не говорили, и я вопросительно посмотрел на Андреича.
— А это, Илюха, нашим «пасечникам» нужно. Точка «тридцать четыре» на первом листе — аэродром легкомоторной авиации. В последние годы до Тьмы спортивные аэроклубы там были. Всякие авиетки, — слово незнакомое, но по контексту я понял без перевода, — «аннушки»[222] для парашютистов-любителей и вертолёты, — последнее шеф слегка выделил голосом.
— Что, запчасти закончились?
— Почти да. Но там и рабочие машины могут быть, или те, которые ещё восстановить можно.
— Понятно. А вторая точка?
— Люберцы. КБ Камова. У них там испытательная площадка была, может, что и осталось. А третья — ты точно будешь смеяться.
— Я пока ничего смешного в задании не услышал.
— Сейчас услышишь! — Тон «дяди» изменился, помнится, он таким же голосом рассказывал нам с Яном страшные сказки на ночь. — Третья точка — это памятник! Там «Крокодил»[223] на постаменте стоит! Естественно, некомплектный, но техники сказали — кое-что с него снять можно. Если стоит, конечно.
— Дядя Виталий, — рядом никого не было, так что можно было не «официальничать», — а ведь в Столице завод вертолётный был. Конструкторского бюро Миля, так, кажется?
— Был, отчего ж не быть. Но Васька, отец твой, земля ему пухом, туда ещё в семнадцатом году ходил.