Мир Терского фронта. Тетралогия
— Правильно, слушай внимательно, Волк, коли не в ту овчарню влез! — немного надавил я на собеседника. — У вас есть три минуты, чтобы сдаться. Потом будет плохо! Понял меня? Если сдадитесь — не обидим, поговорим и отпустим. Мы правила знаем — у вас контракт, не по своей воле пришли.
— А ты кто такой, чтобы мне указание давать? — возмущённо спросил неизвестный мне наёмник.
— Кто я такой, у Поорса спроси, я ему представлялся.
— Hunt! Ei kuula teda![187] — внезапно голосом Дуба-Берга заголосила рация.
«Хорошая у него в другой машине рация стоит», — подумал я, вспомнив, что в том «Тигре», где меня попытались захватить, никакой серьёзной аппаратуры я не заметил. Но могли и спрятать, тут я не уверен.
Я связался с Гедеваном:
— Валер, я попытаюсь их главного уболтать, пусть наши умельцы пеленг берут. А этим, на ферме, я дал три минуты на то, чтобы сдаться. Как понял?
— Хорошо понял. Ворон уже колдует… Поскольку Леша-Ворон был одним из наших лучших специалистов по связи, я с чистой совестью продолжил игру:
— А вы, господин Поддубный, не лезли бы. А то людей завели да бросили. Нехорошо, практически «ай-ай-ай». Или вы ребятам не сказали, что вы уже в десяти километрах и подмоги им никакой не будет?
— Да ты… — начал разгневанный вожак «залётных», но я перебил его:
— Что я? Или вы не сказали им, на кого охоту затеяли?
— А ну заткнись, сопляк! — Похоже, мой оппонент почувствовал, что оторвался от погони, и решил немного выпустить пар. — Тебе просто повезло! Но мы до тебя доберёмся!
«Говори, говори, тупица… Ещё минута-другая — и Ворон тебя поймает!» — позлорадствовал я про себя, а вслух (и в эфир) выдал длинную матерную тираду, крайне нелестно характеризовавшую умственные способности Берга и сексуальные традиции его семьи. Традиционные упоминания «скорости» эстонцев я опустил, дабы не обижать остальных наёмников.
Лже-Дуб несколько секунд переваривал услышанное, а потом разразился ответной бранью. Ругался он не слишком умело, чем в очередной раз подтвердил мои сомнения в его «русскости». Сейчас я понял, почему уже в самом начале нашей короткой поездки я почуял неладное. Он очень напомнил мне тогда прибалтийских актёров советских времён, пытавшихся изображать «европейскую цивилизованность». Андреич нам с Янеком как-то объяснял про это и показывал на примерах. Давно это было, лет пятнадцать назад, а поди ж ты, помню до сих пор.
Переругивался я с «Бергом» ещё минуты полторы, не меньше, пока наушник голосом Гедевана не сказал: «Засекли. Он в районе Савватьево и двигается на восток. Километров десять до него, не меньше».
— А ну, ша, балаболка! — прервал я словоизлияния «интуриста». — Волк, что надумал?
— Оружие оставите? — спросил тот.
— Сейчас заберём, когда отпустим — отдадим. Кроме трофеев, естественно… — Несмотря на кажущуюся странность подобных условий, были они вполне обычными. Уже лет десять как жестокость первых схваток пошла на убыль, и подобные «договора» были среди профессиональных «солдат удачи» не редкость. Особенно когда они сталкивались с превосходящими силами «разумного» противника. «Отморозков» и «идейных» вроде вологодских Пионеров это не касалось.
— Договорились, — буркнул Волк. — Мы выходим!
Я быстро связался с Саламандром и предупредил его о всех наших достигнутых успехах. После чего пошёл принимать капитуляцию противника.
Глава 7
Пока ребята грузили пленных и собирали трофеи, я решил осмотреть машину, доставшуюся нам от Дуба. Этот «Тигр», в отличие от того, где я ехал до этого, был предназначен для большего количества людей. Небольшие, обтянутые брезентом сиденья располагались вдоль бортов, и двери были только две. Отсюда я бы так легко не выбрался. Распахнув дверь, я увидел свой «Калашников», лежащий на полу. Автомат нашёл, а вот чехол с «рогатым другом» — нет. А вот «Фагот», так и стоявший в пассажирском отсеке, очень порадовал.
— Илья, давай сюда. Виталий Андреевич в канале! — крикнул мне Гедеван, высунувшись из своего «уазика».
Выбравшись из салона «Тигра», я быстро подошел к нему и нацепил протянутую гарнитуру.
— Андреич, это я.
— Здорово, вояка. Про приключения свои можешь не рассказывать, есть кому. Сейчас дело в другом: ты лук свой нашёл?
— А при чём здесь это, Виталий Андреевич? — опешил я.
— Так нашёл или нет?
— Нет.
— И замечательно! — голос «дяди Виталика» был по-настоящему радостным. — Значит, так, «племяшка», бери у Валеры пятёрку парней посмышлёнее и двигай вдогонку за этим «эстонцем».
— Так уже гоняют его…
— Не спорь со старшими, Илюха! — оборвал меня начальник. — Мы тебе в лук «маячок» подсунули. Ещё из старых. Так что без разговоров берёшь у Валерки приёмник, бойцов и марш-марш в догонялки играть. Важно это, понял?!
— Андреич, — взмолился я, — почему мне? Если вы, хитровыдуманные такие, мне «жучка» подбросили, то уж по следу пройтись и кто другой сможет.
— Ты, «племяш», не перечил бы! Поострёгся бы со старшими спорить. А для того, чтобы на твой шибко логический ум подействовать, спрошу одну вещь, только ты не обижайся…
Тон Виталия Андреевича хоть и был игрив, но ничего хорошего лично мне не предвещал. «Как пить дать, опять макнёт меня в грязь, старую выучку демонстрируя!» — решил я про себя.
— Спрашивайте, дядя Виталий.
— Скажи мне, голубь ты наш сизокрылый, кто ещё этого Дуба из наших в лицо видел, а? Молчишь?
«Н-да, верно. Уел он меня».
— А молчание, как известно, признак согласия… Вот и давай, служи родине там, где прикажут, и там, когда прикажут. Как Тверь проедете, выйди на связь, я наколку на ещё одну группу дам. Они в районе Эммауса должны прохлаждаться, «стекольщиков» сопровождали. О старте мне Валера доложит.
— Разрешите выполнять, товарищ Главный координатор? — Официально должность Виталия Андреевича звучала как «Главный координатор совместных проектов», но в нашей среде последние слова опускали.
— Выполняйте, товарищ начальник «отдельного офиса»! — А вот это уже была наша «семейная» шутка, понятная хорошо если дюжине людей на всей планете. Просто когда я начинал свою «трудовую» деятельность, то первые десять или пятнадцать отчётов об экспедициях написал на листах из блокнота, найденного в какой-то заброшенной конторе. А там шапка была: «Начальник дополнительного офиса продаж», которую я, хулиганства ради, заполнил, вписав свою фамилию. Отец и Снегов тогда чуть со смеха не лопнули, мою писанину читая…
Когда я отключился и вернул Гедевану гарнитуру, он сплюнул на остатки асфальта бывшей трассы союзного значения и спросил:
— Пистон вставил или так?
— Так. По-семейному мягко пожурил… Кого из людей мне дашь?
— Саламандра и его ребят забирай.
— Кто с ним сейчас ходит?
— Сам Саламандр, его Сергеем кличут, Федя Дейнов — его ты знаешь, Говорун у него прозвище, — начал перечислять Валера. — Остальных ты тоже знаешь: Чпок, Мистер Шляпа и Тушканчик.
— Тушканчик Забугорный или Зануда? — У нас было сразу два Следопыта с таким прозвищем, поэтому требовалось уточнить.
— Забугорный… — пояснил наш начальник аналитического отдела.
— Тогда неплохо, он парень надёжный, — сказал я, поскольку Ивана Мура знал хорошо и не раз хаживал с ним в Город. Сын москвички и американского журналиста, чудом переживший хаос Тьмы и первое время после вступления в наше братство страшно переживавший за своё происхождение. Когда же он понял, что у нас сын за отца не отвечает, то воспрял духом и стал как все, а его знание английского оказалось весьма востребованным.
— Ага, и с ПТУРСом, если что, управится… — добавил Валера, демонстрируя свою осведомлённость о ценном трофее. — Какие-нибудь пожелания есть?
— Да. Гранаты давай. Я свои все истратил. Одну у «тахи» найти можете, мальчикам своим скажи — они в траве пошарят. Ну и еду для ребят…
— На чем поедете?
Я окинул взглядом имеющийся автопарк и после секундного раздумья ответил: