Мир Терского фронта. Тетралогия
Подивившись тому, что мы со старлеем, не сговариваясь, наградили наших союзников одним и тем же прозвищем, я взял протянутую мне рацию-малютку. Мощности у нее хватало для обеспечения уверенной связи на пару километров, связь осуществлялась на двадцати четырех фиксированных каналах, но больше нам сейчас и не нужно.
— У прапорщика Мирзоева есть?
— Да, я ему сразу дал, как сюда их принес.
— Мирзоев, ответь Бесу! — я попытался связаться с нашим посланником в ивековский центр.
— Здесь Мирзоев, кто вызывает? — откликнулся он после моей пятой попытки, очевидно, не мог сообразить, кто пытается с ним связаться.
— Это я, капитан Заславский. Бес — мой позывной.
— А, понял теперь! — обрадовался прапор.
— Доложи обстановку!
— Здесь все путем, местные готовы отдать машины в обмен на убежище. Цистерна для топлива в наличии всего одна, правда, на три отсека, но есть еще молоковоз, так что при нужде можем и в него горючку залить.
— Замечательно! Передай местным, чтобы были готовы выступать через полчаса, сам бери цистерну и дуй на «БиПи». Как понял?
— Понял отлично! Приступаю!
* * *
Полчаса за предотъездными хлопотами пролетели как пять минут, а многое еще не было закончено: со стороны Москвы все еще подходили люди, многие раненые или обожженные, кое-кто слепой, транспорта, с одной стороны, хватало, с другой — требовалось его распределить в колонне с максимальной эффективностью, и тэдэ, и тэпэ. Стволы и патроны, предназначенные нашим, Степан Ильич самолично отвез на «Газели» к вертолету. С ними в грузо-пассажирский отсек усадили и пять женщин с грудными детьми. Андрюха Колмогоров все порывался уступить свое место кому-нибудь из беженок, но последовательно получил трындюлей от майора, от меня и от Соколова и увял. И теперь сидел в своем кресле, страдая. Пришлось шепнуть ему на ушко пару ласковых, попутно объясняя, что для единственного в радиусе двухсот верст специалиста по РХБЗ[65] он ведет себя слишком безответственно, а также то, что Татьяна от него никуда не денется, поскольку пункт назначения у нас один.
— На крайняк, возьмешь такси и приедешь к нам в Думаново, а сейчас отставить романтические нюни, товарищ старший лейтенант!
…Потом пришлось мчаться по вызову Мирзоева, которому менеджер заправки не позволял откачать топливо из баков.
— Вот, товарищ капитан, не дают топливо забрать! — сокрушенно разводил он руками.
— Кто отвечает за емкости? — В помещении заправки скопилось несколько десятков беженцев, и применять на их глазах грубую силу я не хотел, чтобы мои действия были не похожи на обычное мародерство.
— Старший менеджер, Эдуардом зовут!
Услышав экзотическое имя, я усмехнулся про себя, благо родилась неплохая и немного хулиганская идея, как эту информацию красиво обыграть в разговоре с «повелителем бензина».
— Кто здесь Эдуард? — едва перешагнув порог, я стянул с лица противогаз и перешел к делу.
— Я, но топливо вам без оплаты не отпущу, кто бы вы ни были! — Выступивший узкой грудью мне навстречу юноша обладал до того характерной внешностью, что я чуть в голос не рассмеялся.
«Классика жанра — провинциальный студент-ботаник, пытающийся делать карьеру в западной компании. Такие следуют многостраничным „должностным инструкциям“ даже педантичнее, чем настоящие иностранцы, а уж стучат и закладывают своих по-русски безалаберных коллег — только в путь! Ну, есть у меня для вас сочный подарочек, господин „страшный“ менеджер!»
— А я ничего другого и не ожидал, Эдди! Ничего, что я так фамильярно? — Подвинув вьюношу плечом, я прошел к кассовой стойке, а все присутствующие повернулись, сопровождая меня взглядами.
— Э, я…
— Ну что вы, Эдди! Я просто решил прояснить ситуацию до конца. Все дело в том, что, по поступившей к нам в эф-эс-бэ, — буквы знаменитой аббревиатуры я произнес чеканя, по отдельности, — информации, именно из этого района передавался кодированный сигнал, по которому наводились боеголовки, поразившие Москву.
— Но при чем… — заблеял Эдик, когда вокруг него образовалось пустое пространство в пару метров диаметром.
— Сотрудник русско-британской, — естественно, вторую часть я голосом выделил (а как же?), — компании. И имя у вас такое красивое — Edward, — спасибо маме и папе, потратившим много лет назад большие усилия на воспитание и обучение своего непутевого отпрыска, с английским произношением у меня все было нормально. — If you wish I can speak at your native language?[66]
— No, I don’t… — машинально ответил Эдик и только через пару секунд понял, как он попал!
— И действия, которые иначе как саботаж и препятствование проведению спасательной операции, продолжаете… Стоять, граждане! — орать пришлось во всю мочь, так как до присутствующих наконец дошло, что рядом есть тот, кто может ответить за все. Нет, ЗА ВСЕ!
— Нет, что вы, это совсем не я! Девочки, — менеджер начал хватать за руки стоявших рядом с ним двух барышень в форменных куртках с логотипом компании, но они, брезгливо выдернув руки, отошли на пару шагов. — Девочки, вы же меня знаете! Какой я британец, я из Йошкар-Олы…
— Спокойно, граждане! Может, я и ошибся! Такие дела с бухты-барахты, сами понимать должны, не делаются… — Остановившись в шаге от понурого и испуганного Эдика, я протянул руку: — Ключи от насосов и танков — как доказательство, что ты не саботажник!
Массивная связка материализовалась в мгновение ока.
— Похоже, что я ошибся на твой счет, дружок! — И, повернувшись к остальным, добавил громко: — Нет, ошибочка вышла, граждане! — А пока люди не успели опомниться после этого маленького, жесткого спектакля, напомнил: — Колонна выходит через пятнадцать минут! Все готовы?
Люди забыли про несостоявшегося шпиона и бросились к своим вещам, а часть и наружу, к машинам.
— Переставай быть мудаком и делать карьеру, дружок! — вполголоса сказал я бывшему «страшному» менеджеру и, свистнув, бросил связку ключей донельзя довольному прапорщику Мирзоеву.
ГЛАВА 8Самый длинный день
Вертолеты стартовали в девятнадцать пятнадцать, а наземная колонна — двадцатью минутами позже. Во главе колонны, сразу за присоединившимся к нам экипажем ППС на служебной машине, на комфортабельном автобусе «Ивеко-Дейли» ехал мой «персональный» штаб. Я бы выбрал что-нибудь более скромное, но Васильева с рацией далеко от себя отпускать не хотелось, к тому же слишком много разных групп входило в состав длиннющей, растянувшейся на несколько километров «змеи», и все они требовали внимания.
Водитель «Ивеко» сразу же включил систему кондиционирования в режим циркуляции, и мы могли обходиться без средств индивидуальной защиты.
В состав походного штаба, кроме меня, вошли Ильич, Мурат, заместитель директора техцентра Анатолий Иванович Тихомиров, подтянутый пятидесятитрехлетний мужик, всю сознательную жизнь заведовавший автохозяйствами, и Олег Прокопенко, офицер таможенной службы с терминала. Там нашли убежище несколько сотен бедолаг, застрявших во время атаки на шоссе. Инспектор второго ранга оказался полной противоположностью таможенникам из анекдотов, действовал четко и меркантильностью не страдал. Так, благодаря его усилиям на машины каравана загрузили почти три тонны лекарств и семь тонн продовольствия из грузов, проходивших таможенную очистку на терминале. Олег вдобавок скопировал на диски и взял с собой информацию обо всех грузах не только своего терминала, но и ухитрился раздобыть информацию про Домодедовский!
— Бес — Горке! — ожила армейская рация.
— Здесь Бес. Слушаю тебя, Андрей! — Позывной «Горка» присвоили вертолету химразведки, а точнее, старшему лейтенанту Колмогорову.
— Вася, похоже, начало сыпаться! — Тревога в голосе «главного по всем гадостям» слышна была столь явственно, что сон с меня как рукой сняло, хотя еще минуту назад я находился в состоянии полудремы — сказывалось напряжение сегодняшнего дня.