Мир Терского фронта. Тетралогия
— А как же! И ты себе запиши, что здесь есть чем поживиться. «Горячо» тут было, да и народ местный, как я понял, в основном в Столице работал, так что вывезти много с собой не сумели.
— Точно, меж двух огней оказались. Хрен выберешься. Шоссе, вон, до сих пор машинами заставлены. А дальше Рязань… — О печальных событиях недавнего прошлого Ваня всегда переживал довольно сильно, происхождение сказывалось. — А сейчас, как думаешь, почему городок этот никто не «трясёт»?
— Почему никто? А те бригады на дороге? К тому же только наших рейдов я штук пять вспомню навскидку. Тут же всякой вертолётно-самолётной хрени до черта раньше было! «Южных» бронницкие отпугивают, сам видел, как они к чужакам относятся. Посадские здесь бывают — им с железкой куда как удобно… Так что торопиться надо!
— Верно, — подключился к нашему разговору Мистер Шляпа. — Я бы сам сюда с удовольствием приехал. Только в этом доме пять десятков закрытых квартир! Можно очень неплохо отовариться!
— Кто ж тебе в одно рыло разрешит? — махнул рукой Мур. — Экономсовет сразу объявит «общественно значимой собственностью», и получишь «благодарность в приказе» вместо хабара.
— Так на обратной дороге заглянем! — не унимался Саша.
— На обратной так на обратной, — постарался успокоить я его. — Если получится, конечно.
— Сам-то набрал барахла и рад!
— Это ты зря, Шляпа, честное слово! — вступился за меня молчавший до сего момента Фёдор. — Что тебе мешало задницу от коврика оторвать и самому с молодёжью пройтись, а? Ты даже мебель разобрать поленился, прям как трутень какой! — И Говорун в насмешку потряс небольшой металлической коробкой, которую держал в руке. В коробке загремело.
«Ага, Федя тоже свой маленький гешефт сделал, — догадался я. — Повыкручивал шурупы и болты из той мебели, что мы на дрова определили. Метизы[248] — штука не сильно дешёвая, но ходовая, считай в каждом хозяйстве нужна. Понятно, что никто специально за гвоздями и шурупами „охотиться“ не будет, но если вот так, случайно, да за пятнадцать минут непыльной работы, — чего отказываться-то?»
Совместного отпора троих ветеранов Завьялов не выдержал и, буркнув: «Ну и ладно, для вас же хуже!» — уткнулся носом в кружку с чаем.
«Ну и пусть себе дуется. А то, ишь ты, старые привычки вспомнил: „Давайте открутим то… Давайте отвинтим это…“ Но при этом привык на молодёжь покрикивать, командир фигов! — Я почувствовал, что барские замашки старого товарища не на шутку меня разозлили. — По-хорошему, добычей поделиться не проблема, но если бы он действительно хоть что-нибудь для общего дела сделал! Остальные никуда не пошли, но и не претендуют».
После этой небольшой стычки общий разговор у очага сам собой завял, и вскоре все разбрелись по своим местам — кто спать, а кто — сторожить, благо расписание я составил заранее.
* * *
Говорун разбудил меня в шесть утра.
— Как вахта прошла? — спрашивая, я потягивался и зевал, поэтому последнее слово вышло на эстонский манер — «проошлаааа».
— Без особых заморочек, только с час назад в той стороне, откуда мы приехали, мотор слышно было. Хороший такой мотор… Без глушителя.
Сон с меня слетел сам собой.
— Далеко? Откуда и куда? — В способности опытного члена Братства определить такие вещи я не сомневался.
— Недалеко — метров шестьсот максимум, если только эхо от этих коробок в заблуждение не ввело. Ехали с юга на север. Если быть точным, то я его услышал на юго-востоке, потом он приблизился, а затем удалился. Лучше покажу…
Мы протиснулись мимо «Тигра» наружу, я достал из кармана на разгрузке карту, а Федя начал размахивать руками, давая односложные пояснения вроде «там началось», «потом туда приехал», «исчез там».
— Это вчерашний «уазик»! — вынес я свой вердикт, сопоставив данные с картой. — Тут до моста, ну того, на котором баррикада, как раз километра полтора будет… За нами поехали, но как-то с опозданием.
— Да уж… — хмыкнул Дейнов. — Но ты, Илюха, не переживай, туман был, да такой знатный… И роса легла уже после того, как трава за нами поднялась.
— А я и не переживаю, но такие загадочные соседи несколько напрягают.
— А чего морочиться, нанесём визит вежливости, гранатомёт у нас есть, да и компания подобралась неплохая…
— Ну их к бую, — воевать просто так в такое прекрасное весеннее утро совершенно не хотелось. — Давай ребят поднимать, нам ещё назад, в Коломну, ковылять. А Егорьевское шоссе и до войны не было подарком, мне отец рассказывал.
Пока я сторожил, Фёдор развёл небольшой костерок из аккуратно расколотого на чурочки комода и, поставив на огонь закопчённый чайник, принялся будить личный состав экспедиции.
Глава 20
На сборы и завтрак у нас ушло дай бог полчаса, но буквально за пару минут до того, как я дал команду на выезд, откуда-то примчался взмыленный Мистер Шляпа и затараторил ну прям как пулемёт:
— Илья, ты прикинь, на той стороне улицы автостоянка. Вот прямо напротив вертолёта, да! Там машин целых полно, и дизелей хватает, я один «Патруль» точно видел. Давай заедем, солярка нам же нужна, да? А вот там, — он показал в ту сторону, откуда мы вчера приехали, — ещё и гаражи закрытые. Ты прикинь!
— Стоп, стоп, стоп! — прервал я его словоизлияние. — Ты что, вчера ничего не понял?
— Заноза, да ведь горючка там! Делов на пять минут!
— Какая горючка? Ты себя слышишь? Три десятка лет они тут стоят! Или как желе на хлеб эту солярку намазывать будем?
Говорили мы тихо, но Тушканчик с Говоруном всё равно заметили нашу дискуссию.
— Эй, Шляпа! Ты всё не уймёшься? — Иван закинул свой рюкзак на переднее сиденье и направился к нам.
— А это не твоё дело! — вызверился на него Завьялов.
«Нет, что-то определённо странное происходит с ним. А я и не спросил Гедевана, где до этой экспедиции Шляпа лямку тянул. И самое главное, из-за чего он завёлся-то? Из-за полудесятка лампочек и полудюжины кастрюль?»
— Ребята, — обратился он к остальным. — Мы что, не Следопыты уже? На бобиков псковских стали похожи или на богомольцев посадских! Дядя пальчиком показал, а мы и побежали, да? А ты, значит, так, Заноза? Как твою жопу из переделки вытаскивать, так — пожалте-нате? А как дать товарищам немного хабара собрать, так — хрен вам по всей морде, да? Сынок, да?
— Отставить базар! — надеюсь, что рёв у меня получился достаточно убедительный. — Хочешь хабара нарыть, Шляпа? Не вопрос. Оставайся и рой, а у нас — приказ. А он обсуждению не подлежит, как известно!
Александр скорчил гримасу, очевидно долженствующую означать что-то вроде: «К чему это солдафонство?» или «Мы вольные Следопыты, начальство далеко, так хрен ли на него оборачиваться?», а вслух сказал:
— Да что с вами всеми такое? Полчаса на основную профессию потратить жалко?
Но я продолжал давить:
— Федя, там чемодан на колесиках в заднем отсеке валяется, давай его сюда! А то, боюсь, Шляпа всю добычу до дома не дотащит — надорвётся.
Говорун тоже вылез из машины и, обойдя её кругом, открыл багажную дверь. «Вот это я понимаю — поддержка! Понимает, что ругань в экспедиции — последнее дело. Дома — сколько угодно, а „на чужой сторонушке“ — ни-ни…»
Не могу сказать, сыграла тут свою роль спокойная решимость Фёдора, а может, что ещё повлияло, но до Шляпы стало доходить, что мы ни разу не шутим. Да, сейчас не зима постьядерная, радиации практически нет, и маршруты налажены, но сам прецедент… Раньше, бывало, это считалось самым страшным наказанием в рейде. Я лично ни одного такого случая на своей практике не помню. Но идиотский заход Мистера Шляпы меня реально взбесил.
— Э, мужики! Вы чего?! — Похоже, до Завьялова стало доходить, что командир, то есть я, шутить не намерен, да и остальные настроены более чем серьёзно.
Говорун молча подкатил к нему небольшой пластиковый чемодан на колесиках, в который мы обычно упаковывали хрупкие или ценные предметы.